«Три звезды» миллиардера. Отель для новобрачных (СИ)

— Да, он немолод. Джордж разрешил им так себя называть. Он… Он очень помог мне, когда я узнала о беременности. И потом, когда родились девочки, тоже.
Замолкаю. Не собираюсь рассказывать Асадову в подробностях, как мы познакомились с мистером Ричем. Я вообще ничего о себе не хочу рассказывать.
— Все-таки, Аля, почему ты не захотела меня найти, когда узнала о детях? — Артем называет меня по имени, и мои внутренности скручиваются в узел. Где-то там одиноко плещутся несколько глотков чая. — Скажи честно, это была месть?
— Месть? Серьезно? — у меня перехватывает дыхание. — Ты выдал мне таблетку экстренной контрацепции, затем обвинил в шантаже. А я все равно должна была упорно добиваться твоего высочайшего внимания? Очнись, Асадов, мы с тобой из разных миров. Или мне стоило броситься под колеса твоей машины?
Артем недовольно хмурится, но сдаваться не собирается.
— Не строй из меня небожителя, Алена. И не преувеличивай мою недоступность. У меня во многих городах есть офисы, и если бы ты пришла…
— А ты не думал, что у меня просто есть гордость, Артем? — перебиваю его и продолжаю совсем тихо: — Ты не думал, что я не считаю нужным ставить тебя в известность?
— По какому праву? — вижу, что он заводится. — Это и мои дети тоже.
— Я знаю, почему ты со мной… почему меня… — запинаюсь, подбирая нужные слова, и мучительно краснею. Но все же пересиливаю себя.
У меня нет никакого желания щадить чувства Артема. У нас общие дети, больше нас ничего не связывает. Делать вид, что мы с ним старые добрые друзья не вижу никакого смысла.
— Ты думал, что я невеста твоего друга, Гордеева. И решил переспать со мной в отместку за то, что он переспал с твоей девушкой. Так кто из нас тут мститель, Асадов?
Отворачиваюсь, дрожа от обиды. На террасе повисает такая тишина, что я слышу стук собственного сердца.
— Она все-таки рассказала тебе, эта девка, которая пыталась меня шантажировать? — первым заговаривает Артем. Его голос звучит сухо и отстраненно.
— Да, Янка мне рассказала. Ее мама долго проработала у Гордеевых, она слышала, как о вас сплетничали в поселке. И о том, что девушку твоего друга звали Алина, тоже рассказала. Аля. Янка так меня называла, поэтому ты решил, что она это я.
— Я уже говорил тебе, что все шесть лет старался забыть о своем проступке, Аля, — говорит он, сцепив зубы. — Признаю, что поступил грязно и низко.
— Представляешь, я тоже хотела забыть, — дышу как паровой пресс. У меня внутри все горит от обиды и возмущения. В висках стучит, во рту пересохло, но я совсем забыла, что держу в руках чашку с чаем. — Выбросить тебя из головы и забыть как самый страшный кошмар. Но не вышло. У меня остались от тебя памятные сувениры. Целых три.
— Я знаю, что виноват перед тобой, — Артем наоборот удивительно спокоен. — И перед тобой, и перед детьми. Я хочу все исправить, Аля, поэтому я уже дал задание юристам. Я удочеряю детей, а ты выходишь за меня замуж.
  
Глава 17
 
Наша песня хороша, начинай сначала…
Я смотрю на Артема круглыми от изумления глазами. Но смутить Асадова каким-то там взглядом, пусть даже очень удивленным, задача крайне сложная. Если не сказать, невозможная.
— Что? — в свою очередь поднимает он брови. — Что ты так на меня смотришь?
— Я не выйду за тебя замуж, Артем, — говорю твердо, как только обретаю способность говорить.
— Выйдешь, — он суживает глаза. Я хорошо знаю этот прищур, он не обещает ничего хорошего.
— Ты забыл, что уже женат? — и не думаю сдерживать язвительность.
— Ах, это, — Асадов заметно расслабляется, и я не верю своим глазам. Он что, так напрягся из-за моего отказа? — Пусть тебя мой брак не беспокоит, Аля, он практически в прошлом. Нас с Владой быстро разведут, юристы над этим вопросом уже работают.
— Но зачем? — спрашиваю, вперяясь в него вопросительным взглядом. — Зачем тебе нужен фиктивный брак, если твоя мать больше не будет тебя донимать? Девочек удочеряй, я возражать не буду. Договоримся, в какие дни они будут с тобой видеться, и все.
 
— Ты же видишь, как они болезненно реагируют на твое отсутствие, — Артем тоже не сводит с меня сверлящего взгляда. — Я не собираюсь рисковать психикой своих дочек. У меня чуть сердце не разорвалось, пока они плакали.
— Это потому что все произошло слишком неожиданно. Пройдет время, они привыкнут, — пробую возразить, но Артем обрывает с недовольным видом.
— Ты несешь полную чушь, Алена, — у меня снова по телу идет дрожь от того, как он произносит мое имя, — дети не должны расти в неполной семье. У наших девочек будут и отец, и мать нравится это тебе или нет. Я никогда не смогу так как ты лихо рассказывать все эти сказки про драконов. Откуда ты их вообще берешь? В интернете?
— Нет, — опускаю глаза, — сама придумываю.
— Как придумываешь? — он смотрит потрясенно. — Реально сама?
Смущенно киваю.
— Вот так просто на ходу сочиняешь? — не успокаивается Асадов. Снова киваю.
— Но это же… — он не может подобрать слова, — это же надо записывать! И издавать!
— Я и записываю, — признаюсь ему, чувствуя, как розовеют щеки. О том, что он первый, кому я в этом признаюсь, говорить не собираюсь. — А с изданием ты погорячился, какое издательство захочет издавать выдумки никому не известной Алены Плохой?
— Алены Плохой может и нет. А за детскими сказками жены Асадова, мамы трех очаровательных девочек, поверь, в очередь выстроятся. Еще и подерутся, — Артем говорит спокойно и уверенно, и мне хочется смеяться от его зашкаливающего самомнения.
— Я не буду выходить за тебя замуж только чтобы издать свои сказки, — отвечаю, придавая голосу твердость. — Мне не нужен фиктивный брак.
— Кто тебе сказал, что он будет фиктивным? — резко обрывает меня Артем, уже в который раз за этот день, и я беспомощно замолкаю. Только ресницами хлопаю.
— А каким же он еще может быть? Ты сам предлагал раньше…
— С тех пор некоторые обстоятельства изменились. Никакого фиктивного брака не будет, Аля, мои дочки не заслуживают суррогата. Все будет по-настоящему.
— Но… Как ты себе это представляешь? — не могу сдержать эмоции, они кипят во мне так сильно, что я себе напоминаю скороварку под давлением.
— Что тебя смущает? — он спрашивает с таким невозмутимым лицом, что мне сразу хочется чем-то его треснуть.
— Все смущает, Артем! Абсолютно все! Ты ведь… ты ведь меня не любишь, — договариваю последнюю фразу сдавленным сиплым голосом.
Ну почему я не ходила на курсы актерского мастерства? Сейчас бы переиграла Асадова влегкую.
— Какая любовь, Алена? — слышу в ответ жесткое. — Ты же умная девушка, зачем ты повторяешь все эти надоевшие до чертиков зубодробильные клише? Любви нет. Есть привязанность, есть секс. Есть дети. Остальное — выдумки маркетологов, чтобы было о чем снимать слезливое кино, впаривать цветы и всю эту муету на день Святого Валентина.
— То есть ты, — у меня почти пропадает голос, — ты считаешь, что можно жить вместе только ради детей? Без любви?
— Абсолютно верно. Любовь это красивая сказка, которую все ждут, и которой нет. Зато у нас есть трое детей, так что деваться нам некуда. А привязанность появится со временем.
— Ты забыл про секс, — говорю, глядя перед собой невидящими глазами. В душе образуется знакомая звенящая пустота.
Все ты врешь, Асадов. Любовь есть, я видела ее у тебя в глазах, когда ты смотрел на свою девушку. И я тебя любила. Даже сейчас… Нет, сейчас ничего. НИЧЕГО, Асадов, слышишь?..
— Хочешь сказать, это может быть проблемой? Насколько я помню, он у нас был, — Артем остается невозмутимым, и я даже глаза закрываю, чтобы его не видеть. — Что тебя смущает? Разве тебе тогда не понравилось? Мне показалось, наоборот. И даже очень.
Распахиваю глаза. Что я только что услышала? Он совсем с катушек слетел этот Асадов?
— Верность хранить не обещаю, да, Артем? — повторяю то, что отпечаталось в мозгу как качественная гравировка. Зато получается озадачить Асадова, и он морщит лоб.