Земля Четверых (СИ)

Парень заметил тень Мастера рядом с собой.
— Кто это? — спросил ученик, ни к кому не обращаясь.
— Регрин… — в своей привычной манере ответил лорд, сложив руки на груди так же, как и этот монах.
— Давай на этот раз без загадок, ладно? — перебил его Вальдо.
— И опять ты не слушаешь. Это, регрин из прежних эпох. — спокойно продолжил лорд. — Раньше, они были расой могущественных магов, без сомнения сильнейших во всём Иритилле. Даже иллари уступали им в искуссности. Мы несколько раз ломали об них зубы, похоронив у берегов их страны целый флот отменных боевых кораблей. Их защитные укрепления, как и магия регринов в своей сути, черпали энергию из древа жизни, живого божества, которому поклонялись все и каждый из их расы… Древо жизни было отравлено, регрины потеряли большую часть своих магических сил и сдались. Это была настоящая катастрофа для их народа. Все те, с кем ты сталкивался на пути до этого момента, были регринами нового времени, родившимися после… инцидента с древом.
— Его уничтожение, твоих рук дело? — бесстрастно спросил Вальдо. Он не порицал действия лорда, сейчас ему было абсолютно наплевать на регринов и их народ, да и все остальные народы Иритилла тоже. Он лишь желал выудить из лорда хоть какую-то подсказку.
— Нет. — честно ответил лорд. — Никто из лордов не желал этого, и не отдавал таких приказов… Но именно мне приходится нести ответственность за эту ошибку… Что касается твоего соперника. Это монах из ордена маговAnsh-Talvar*, что в переводе означает «братство ломающих клинки», или же «мечеломы». Насколько мне известно, этот орден существует и по сей день… но занимается он отнюдь не миротворчеством, как можно подумать из названия.
Вальдо оценивающим взглядом всматривался в соперника. Кажись он уже знал, чего ожидать от этого «монаха».
— Ты многому научился, но посмотрим, как ты будешь справляться теперь. С этого момента начинается настоящее испытание. — тень лорда растворилась в тумане.
Парень не спеша направился к сопернику, на ходу взывая к проклятию, наполняя его силой каждую клетку своего тела. Монах отвесил ему высокомерную улыбку, напомнившую юноше лорда Овальда, но не сдвинулся с места и на миллиметр. Вальдо подходил всё ближе, шаг за шагом, расстояние сокращалось, а ощущение опасности кричало всё громче. И вот они стоят друг напротив друга в опасной близости, сделай Вальдо ещё шаг, и смог бы когтями полоснуть регрина по горлу.
— Прости, но мне придётся тебя убить… — тихо прошептал юноша. Глаза монаха сузились, он улыбнулся уголками губ.
Костяное лезвие метнулось вперёд, словно пуля. Регрин не двигался, время будто застыло в одном единственном кадре. Вальдо видел, он вот вот прошьёт противника насквозь, но костяной клинок остановился в сантиметре от груди монаха. Парень замер в недоумении, не веря, что подобное вообще возможно: регрин поймал его лезвие голой рукой. Монах злобно оскалился, по его ладони пробежали белые молнии, он сжал её в кулак и клинок Вальдо лопнул под давлением, разлетевшись на мелкие осколки. Руку охватила неописуемая боль, но парень не издал ни звука. На месте его кисти красовался рваный, обугленный обрубок. Последовал молниеносный удар в грудь, крушащий костяные доспехи, словно кувалда. Юноша отлетел от врага не несколько метров, кашляя кровью, ощущая как осколки сломанных рёбер всё глубже входят в его лёгкие. Регрин ринулся за ним, его ноги касались тропы лишь кончиками пальцев, он будто парил над землёй, словно призрак.
«Есть ли смысл сражаться дальше?»— холодно спросил себя ученик Мастера. — «Я всё равно умру от внутреннего кровотечения…»
Кулак монаха должен был опуститься Вальдо на голову, проломив череп, как переспевший арбуз, но его тело само ушло от удара.
«Почему я продолжаю пытаться?..»
Он мощными прыжками разрывал расстояние с противником, не давая тому до себя дотянуться. Монах был быстрым, чертовски быстрым и ловким, его руки были опаснее любого оружия, с которым ранее сталкивался Вальдо. Неожиданно регрин взмыл вверх на несколько метров и сделав сальто, кометой упал на юношу, целясь пяткой ему в голову. Парень закрылся повреждённой конечностью, чувствуя как раскололась на ней броня и лопнули кости. Уцелевшей рукой он схватил регрина за ногу, и легко, словно тот был пёрышком, швырнул его в сторону. Тот крутанулся в полёте и мягко, как кошка, приземлился на ноги.
 
— Вау… — пробормотал парень, пораженный умениями противника, но одёрнув себя, ринулся ему навстречу с когтями наголо, одной единственной рукой полосуя противника потоком ударов.
Монах физически не мог уклонится от каждой атаки в этом смертоносном шквале. Как только Вальдо ощутил, что выдыхаться, тут же отпрыгнул от соперника, избегая удара ногой, который уже точно стал бы для него последним.
Он был ошеломлён. Мантия монаха была разорвана в клочья, оголяя жилистый, натренированный торс и мускулистые руки, с проступившими от напряжения венами. Но на его теле не было и царапины. Парень ощущал несправедливость и обиду. Столько сил он потратил в пустую. Так же ощущали себя его предыдущие соперники, погибшие от точных ударов костяными клинками, не в состоянии пробить костяные доспехи.
Регрин выпрямился во весь свой немаленький рост, бросая на проклятого мальчишку полный презрения взгляд. Его тело начало покрываться сетью из белых молний.
— Ну же… Добей меня… — прохрипел Вальдо, готовясь отразить финальную атаку противника одной единственной рукой.
Монах сделал шаг вперёд, его ладони окутал бледный свет, и словно комета, он рванулся с места. Вальдо не заметил удара, полоснув когтями наугад. Он очнулся спустя всего мгновение, наблюдая, как его оторванная конечность летит куда-то в сторону. Парень опустил глаза, недоумевающе смотря на погрузившуюся в его грудь ладонь монаха. Боль только подступала, но Вальдо знал, пройдёт несколько жалких секунд и она станет адски невыносимой.
Мерцающие искорками злобы, полные презрения глаза регрина были всего в десятке сантиметров. Он дёрнулся, и его рука погрузилась ещё глубже в торс юноши.
— Так… не честно… — прошептал одними губами парень, ощущая, что уже начал задыхаться от боли. Монах на это лишь довольно улыбнулся.
Боль в груди сменилась едкой, как дёготь обидой. — «Зачем меня так мучить… Ты же мог сразу ударить в голову, или хотя бы в сердце…»— спустя всего мгновение, обида вспыхнула обжигающим пламенем злобы и ненависти, будто в пролитый керосин бросили горящую спичку. Пламя разгоралось с каждым хрипящим вздохом, остающегося на волоске от смерти парня, своим жаром перекрывая даже боль. — «И после этого я должен проявлять милосердие!?!»
Он сделал уверенный шаг вперёд, ладонь монаха вошла ещё глубже. Парень положил обугленную культю регрину на плечо, пододвигая ближе к себе, словно хочет шепнуть противнику на ухо свои последние слова. Но их не последовало. Вальдо направил оставшуюся мощь проклятия себе в голову и что есть силы вцепился заострившимися зубами в горло монаха. Тот дёрнулся, попытался высвободить застрявшую в груди противника руку, но рёбра проклятого юноши сомкнулись, словно пасть чудовищного монстра, не желая её отпускать. Парень ощутил, как вторая ладонь регрина вошла ему в бок, но он лишь крепче сжал челюсть, всё глубже вгрызаясь в горло противника, стараясь не терять сознание. Во рту хрустело и чавкало, он не задумываясь глотал куски плоти и кровь, что хлестала из шеи монаха, упиваясь нею, точно дешевым вином.
Вальдо очнулся уже на земле, непонимающим взглядом пялясь на лежащее рядом мёртвое тело, что уже начало расползаться на клочья тумана. Но он всё ещё прекрасно видел застывшую на лице регрина гримасу ужаса. Парень ничего не ощущал, будто уже умер. Больше не было ни злости, ни страха, ни ненависти, ни обиды, лишь глухая, тупая боль в груди. Раны затягивались быстро, ему даже особых усилий прилагать не пришлось, проклятие само использовало выпитую кровь, чтобы излечить тело носителя.
 
Юноша ощутил, что дрожит, наблюдая как туман поглощает тело убитого им монаха.