Золотая цепь

– Я понимаю, сейчас все выглядит просто ужасно, – говорила тем временем Люси, и Корделия сообразила, что пропустила часть ее речи, – но я просто уверена в том, что скоро все закончится, и твой отец вернется к вам совершенно свободным от всяких обвинений. А тем временем ты побудешь в Лондоне, сможешь тренироваться вместе со мной и – ой! – Люси отняла у Корделии руку и принялась рыться в ридикюле. – Чуть не забыла. Я же прихватила для тебя новую главу «Прекрасной Корделии».
  
Корделия улыбнулась и постаралась временно выбросить из головы собственные неприятности. «Прекрасная Корделия» – так назывался роман, который Люси начала писать еще в двенадцать лет. Целью его было развлечь Корделию и поднять ей настроение во время продолжительного пребывания в Швейцарии. В романе описывались приключения молодой женщины по имени Корделия, изящной, очаровательной и покорявшей всех представителей сильного пола своей неземной красотой, и красивого мужчины, обожавшего ее, лорда Хоука. К сожалению, они были разлучены, когда Корделию похитили пираты, и с того дня девушка пыталась вернуться к лорду; но на пути к возлюбленному ее ждали захватывающие приключения и многочисленные препятствия в виде привлекательных мужчин, которые сразу же влюблялись в героиню и предлагали ей руку и сердце. Претендентов на руку красавицы было так много, что настоящая Корделия давно уже перестала их считать.
В течение четырех лет Люси каждый месяц, без единого пропуска или опоздания, высылала подруге новую главу, и Корделия, свернувшись перед сном в постели, погружалась в мир фантазии, следила за романтическими приключениями своей выдуманной тезки и ненадолго забывала о реальной жизни.
– Чудесно, – ответила она и взяла сверток. – С нетерпением жду продолжения, ужасно интересно, сумеет ли Корделия вырваться из лап злобного Бандитского Короля!
– Ну, на самом деле, оказалось, что Бандитский Король не такой уж и злобный. Понимаешь ли, он младший сын одного герцога, который всегда… извини, – робко пробормотала Люси, заметив сердитый взгляд Корделии. – Я забыла, ведь ты не любишь, когда тебе заранее все рассказывают.
– Правда, – ответила Корделия и слегка стукнула подругу по плечу рукописью, свернутой в трубку. – Но все равно, спасибо тебе, дорогая моя, я прочту главу сразу же, как только появится свободная минутка. – Она оглянулась. – Скажи мне, разве… то есть, мне тоже очень хочется поболтать с тобой наедине, но ведь это было ужасно невежливо, просить твоего брата отойти от нас?
– Нисколько, – заверила ее Люси. – Взгляни на него. Он весь в своей книге и давно о нас забыл.
Это было правдой. Несмотря на то, что Джеймс, казалось, был всецело поглощен чтением, он неизменно уклонялся от встречных прохожих, перешагивал через камни и упавшие ветки, попадавшиеся на дороге, а один раз даже вполне благополучно разминулся с малышом, катившим обруч, и все это с изяществом и грацией, достойными восхищения. Корделия подумала, что, попробуй она провернуть такой же фокус, ей не избежать столкновения с деревом.
– Тебе так повезло, – прошептала Корделия, не сводя взгляда с Джеймса.
– Это почему же, скажи на милость? – удивилась Люси и уставилась на подругу, распахнув глаза. В отличие от Джеймса с его янтарными глазами, радужные оболочки у Люси были бледно-голубыми, немного бледнее, чем у ее отца.
Корделия резко отвернулась и зашагала вперед.
– О, ну потому… – «Потому, что ты можешь каждый день проводить время в обществе Джеймса?» Она сомневалась в том, что Люси сочтет это необыкновенным подарком судьбы; обычно, когда дело касалось братьев, все было совершенно наоборот. – Он такой любящий, преданный брат. Если бы я попросила Алистера идти в десяти шагах позади меня по парку, он поступил бы ровно наоборот: путался бы у нас под ногами только для того, чтобы меня позлить.
– Пф-ф-ф! – воскликнула Люси. – Разумеется, я обожаю Джеймса, но характер у него совершенно испортился в последнее время – с тех пор, как он влюбился.
Люси могла бы с таким же успехом швырнуть в подругу бомбу. Корделии показалось, что мир рушится, все вокруг разлетается на мелкие кусочки.
– С тех пор как он – что?
– Влюбился, – повторила Люси с видом заправской сплетницы. – Он, естественно, ни за что не назовет ее имя, потому что это же Джейми, он никогда нам ничего не рассказывает. Но отец сразу поставил ему диагноз: он говорит, что это, вне всяких сомнений, любовь.
– Ты говоришь таким тоном, словно речь идет о чахотке. – У Корделии голова шла кругом от неожиданного известия. Джеймс влюблен? Но в кого?
– Ну, между любовью и чахоткой есть что-то общее, верно? Он бледнеет и худеет, стал угрюмым и молчаливым и часто неподвижным взглядом смотрит в окно, словно Китс.
– А разве Китс постоянно смотрел в окно? – Иногда ей было нелегко следить за ходом мысли Люси.
Люси продолжала щебетать, нисколько не задетая вопросом о том, как проводил свои дни самый знаменитый английский поэт-романтик.
– Он никому ничего не рассказывает, кроме Мэтью, а Мэтью нем, как могила, когда дело касается Джеймса. Но сегодня утром я случайно услышала их разговор…
– Случайно? – Корделия приподняла бровь.
– Да, я случайно оказалась под столом, – с достоинством ответила Люси. – Я искала там потерянную сережку.
Корделия прикусила губу, чтобы не улыбнуться.
– И что ты услышала?
– Он определенно влюблен, но Мэтью считает, что он ведет себя глупо. Эта девушка живет не в Лондоне, но она собирается переехать в город и провести здесь довольно долгое время. Мэтью не одобряет выбор Джеймса… – Внезапно Люси смолкла и с силой вцепилась в запястье подруги. – О!
– Ой, Люси, больно…
– Прекрасная молодая леди, которая собирается приехать в Лондон! Какая же я дурочка! И почему я сразу не догадалась, о ком идет речь, это же ясно как день!
– Ты так считаешь? – пробормотала Корделия. Они подошли к знаменитому Долгому озеру; солнечные лучи, плясавшие на воде, слепили ее.
– Он говорил о тебе, – выдохнула Люси. – О, как же это чудесно! Только представь, что будет, когда вы поженитесь! Тогда мы по-настоящему станем сестрами!
– Люси! – Корделия понизила голос до шепота. – У тебя нет никаких оснований считать, что это я.
– Знаешь ли, я сочла бы его просто безумцем, если бы он не влюбился в тебя, – возразила Люси. – Ты просто ужасно красивая, и, как сказал Мэтью, ты только что приехала в Лондон, чтобы поселиться здесь на продолжительное время. Кто же это еще может быть? Анклав не настолько велик. Нет, это наверняка ты, и никто другой.
– Я не знаю…
Глаза Люси сделались круглыми от изумления.
– Значит, дело в том, что он тебе не нравится? Что ж, сейчас нельзя требовать этого от тебя. Я хочу сказать, что ты знаешь его чуть ли не с рождения, так что я понимаю, он не производит на тебя особенного впечатления, но я совершенно уверена в том, что со временем ты сможешь привыкнуть к его лицу. Он не храпит, не отпускает грубых шуток. Правда, он совсем не так уж плох, – рассудительно добавила она. – Ты просто пообещай, что подумаешь об этом, ладно? Потанцуй с ним завтра один раз. Ведь у тебя есть бальное платье, правда? Для того, чтобы сразить его наповал, нужно сногсшибательное платье.
– Да, платье есть, – поспешила заверить ее Корделия, хотя и знала, что наряд отнюдь не «сногсшибательный».
– А когда ты сразишь его наповал своей красотой и изяществом, – продолжала Люси, – он предложит тебе руку и сердце. Потом мы с тобой решим, стоит ли принимать это предложение, и если ты согласишься, то поставь условие: отложить свадьбу на неопределенный срок. Так будет лучше, мы успеем закончить совместные тренировки и станем парабатай.
  
– Люси, перестань, ты сводишь меня с ума! – воскликнула Корделия и бросила озабоченный взгляд через плечо. А вдруг Джеймс нечаянно услышал кое-что из их разговора? Нет, ей так не показалось: он по-прежнему шагал по дорожке, обходя встречных, и читал свою книгу.
В сердце девушки зародилась предательская надежда, и на миг она позволила себе перенестись в страну фантазий: представила себе обручение с Джеймсом, представила, как ее принимают в семью Люси. Люси, ее сестра уже в глазах закона, несет букет цветов на свадьбе. Их друзья – конечно же, у них множество преданных друзей – восклицают: «О, какая прекрасная пара…»