Золотая цепь

Грейс говорила почти шепотом, и Люси вынуждена была свесить голову со стены, чтобы расслышать ее слова.
– О, Джесс. Я боюсь, что они запретят мне приходить сюда по ночам. Чарльз все время твердит, что мне не следует оставаться одной в этом полуразрушенном доме. Он не знает, что я вовсе не одна. Ты приходишь ко мне. – Она убрала с крышки гроба руку, затянутую в кружевную перчатку. – Ты спрашивал меня о том, почему я выхожу замуж за Чарльза. Ты спрашивал: может быть, это из-за страха за Джеймса, из-за того, что мама может сделать с ним.
  
Сердце у Люси забилось, как бешеное. Ей трудно было определить выражение лица Грейс; в колышущемся свете колдовского факела оно казалось то мягким, то злобным и жестоким.
– Но мои побуждения более эгоистичны, – едва слышно прошептала Грейс. – Я делаю это для того, чтобы освободиться от мамы. Я хочу, чтобы она поправилась, правда, но когда она выздоровеет, необходимо, чтобы она поняла: я член семьи Консула, меня нельзя трогать. А что касается Джеймса…
Внизу, в тесной комнатке, сгущались тени. За спиной у Грейс висело облако непроницаемой тьмы. Люси понимала, что должна возвращаться в оранжерею, но ей отчаянно хотелось услышать, что скажет Грейс дальше.
– Ты столько раз спрашивал меня о том, каковы на самом деле мои чувства к Джеймсу. А я никогда не говорила тебе. Я многое скрывала от тебя, потому что всегда стремилась предстать перед тобой в самом лучшем свете, Джесс. Ведь ты – единственный, кто осмеливался защищать меня, пойти против мамы. Как мне хотелось бы…
Тени за спиной Грейс зашевелились.
Люси ахнула. Грейс, услышав шум, подняла голову, и в этот момент из угла выступила страшная фигура.
Это был демон, напоминавший одновременно человека и рептилию, с кожистыми крыльями летучей мыши и острым, как кончик ножа, подбородком. Когда массивная чешуйчатая тварь нависла над девушкой, она громко вскрикнула, выронила факел и попятилась, но демон действовал стремительно. Он выбросил вперед чешуйчатую лапу, схватил Грейс за горло и оторвал ее от пола. Она хотела ударить демона ногой в крошечном ботинке с высоким каблуком, но со стороны это выглядело жалко и нелепо.
Демон заговорил, и голос его гулко разнесся среди каменных стен.
«Грейс Блэкторн. Безмозглая девчонка».
В слабом свете валявшегося на полу факела Люси разглядела морду твари – плоскую, похожую на змеиную; удлиненные глаза поблескивали, как куски оникса. У демона было два рта, но говорил только один из них. Голову венчали огромные витые рога, также покрытые черными и серыми чешуйками.
«Ты еще пожалеешь о том, что рассказала о клятвах, данных твоей матерью тем, кто гораздо могущественнее ее. Есть чары, справиться с которыми тебе не под силу. Ты понимаешь это?»
– Это колдовство все равно уже начало ослабевать, – хрипло произнесла Грейс. – Оно не действовало…
Люси решила, что речь идет о чарах, оживляющих Джесса. Может быть, что-то случилось, пока Татьяна лежала больная после укуса демона?
«Делай так, как тебе приказано. Верни магическую вещь туда, где она находилась прежде. Я, Намтар, позабочусь о том, чтобы заклинание не утратило силу, – говорил демон голосом, скрипучим, словно хруст гравия. – Если хозяин обнаружит, что зачарованный предмет убрали, гнев его будет ужасен. Ты даже не можешь представить себе, что он сделает. Запомни: он способен уничтожить все, что тебе дорого, одним лишь словом. Одним мановением руки».
Демон свободной рукой сделал жест в сторону гроба с телом Джесса. Грейс снова вскрикнула. В этот момент Люси спрыгнула со стены прямо на спину демону и вцепилась ему в горло.
Демон взревел от неожиданности, пошатнулся, выпустил Грейс и попятился. Она упала на землю и довольно сильно ударилась; в глазах ее метался животный страх, светлые волосы рассыпались и свисали на плечи и лицо. Демон зарычал и пригнул голову, очевидно, собираясь укусить Люси за руку; тогда она разжала пальцы, спрыгнула на пол и схватила Грейс за рукав.
Грейс смотрела на нее в оцепенении.
– Что вы здесь делаете?
Люси показалось, что сейчас этот вопрос имеет второстепенное значение, поэтому она ничего не ответила, лишь заскрежетала зубами и толкнула Грейс в сторону двери.
– Бегите, Грейс!
При звуке собственного имени Грейс очнулась и устремилась к выходу, увлекая за собой Люси. Девушки распахнули дверь и вывалились в сад. Грейс отпустила руку Люси и хотела задвинуть засов снаружи, но демон уже вцепился в ручку двери с другой стороны. Раздался душераздирающий скрежет металла, страшная «рептилия» сорвала дверь с петель и отшвырнула ее прочь.
Когда демон навис над ними, Люси подумала, что Грейс побежит к дому, но та стояла, как вкопанная. Люси вытащила клинок серафима, а Грейс наклонилась, схватила с земли камень и швырнула его в демона. У Люси промелькнула мысль: в предприимчивости ей, по крайней мере, не откажешь.
Естественно, камень отскочил от чешуйчатой шкуры, не причинив врагу никакого вреда. Демон ухмыльнулся обоими ртами и схватил Люси поперек туловища. Клинок упал на траву. Чудовище подняло девушку над землей, оглядело ее черными глазами с ног до головы и прищурилось.
«А ведь я тебя знаю, – прорычала тварь. Люси почему-то показалось, что демон удивился. – Ты вторая».
Люси в ответ с силой пнула демона в грудь, но тот закряхтел и стиснул ее еще сильнее. Она вскрикнула от боли. «Рептилия» разинула нижнюю пасть, и Люси увидела блестящие клыки, а в следующий миг изо рта у твари хлынул черный ихор. Демон пошатнулся и выпустил Люси. Она больно ударилась о землю, откатилась в сторону и в изумлении посмотрела на врага: оказалось, что из груди у него торчит острие меча, заляпанное зеленоватым ихором. Потрясенный монстр взглянул на кусок стали, издал злобное рычание и исчез.
За спиной у демона стоял Джесс.
Он был вооружен тем самым мечом, который висел на стене в тесном сарае с гробом. Несмотря на то что клинок и земля под ногами у Джесса были забрызганы ихором, ни на одежде, ни на обнаженных до локтя руках не было ни единого пятнышка. Люси краем сознания отметила, что наступила ночь. Глаза призрака блеснули, и он медленно опустил меч.
– Джесс, – задыхаясь, прошептала Люси. – Я…
Она смолкла, когда Грейс неуверенно сделала шаг навстречу брату. Некоторое время девушка переводила недоуменный взгляд с Люси на Джесса.
– Я ничего не понимаю, – пролепетала она и прижала к груди дрожавшие от волнения руки. – Вы действительно видите Джесса?
Джеймс думал, что Мэтью и Корделия попытаются ему помешать, однако, когда он объяснил им причину своего поступка, когда облек в слова те мысли, которые безостановочно крутились у него в мозгу, он понял, что они не станут возражать. Оба, побелев, как полотно, смотрели на него огромными глазами, но ни он, ни она не сделали движения, чтобы преградить ему путь к черным вратам.
Мэтью – взъерошенный, грязный, в совершенно неуместных гетрах – усилием воли заставил себя расправить плечи, поднять голову.
– Если ты должен идти, я иду с тобой, – объявил он.
Джеймсу показалось, что сердце его сейчас разорвется на части. Как он мог поступить так с Мэтью? Как он мог обречь себя на смерть в потустороннем мире, куда Мэтью не мог последовать за ним?
И все же он сделал это.
– Ничего не получится, – мягко произнес он. – Никто не может пойти со мной в мир теней, Мэтью. Даже ты.
Мэтью быстро подошел к черным вратам, не обращая внимания на тревожный окрик Джеймса, и протянул руку в пространство под аркой, туда, где зеленая трава кладбища граничила с серой землей, усыпанной пеплом.
  
Но ничего не получилось – он словно наткнулся на стеклянную стену. Когда Мэтью обернулся к своим спутникам, Корделия заметила, что он дрожит всем телом.
– Корделия, у тебя есть веревка? – спросил он.
У Корделии еще лежала в кармане та самая веревка, по которой они забрались в окно квартиры Гаста. Она подала Мэтью моток и, ничего не понимая, смотрела, как он обвязывает Джеймса поперек туловища. Руки у него тряслись, но ему удалось завязать надежный узел. Обмотав второй конец веревки вокруг собственного пояса, он спокойно взглянул на Джеймса.