Лекарка поневоле и 25 плохих примет (СИ)

Я изо всех сил стиснула зубы и взялась за работу. Сначала остановила кровотечение, затем промыла, вытащила мелкие осколки и щепки, вернула на место безымянный палец, отрубленный лишь частично — он висел на лоскуте кожи и тонкой полоске мышц. Осторожно приставила его к ладони, влила в рану магию и для верности сшила шёлковой нитью, убедившись, что кость хорошо состыкована. Затем принялась за средний и указательный пальцы, которые принесла жена.
  
В ушах шумело. Я старалась не думать о том, что делаю, и целиком довериться памяти Ланы. С Шельминым ранением же справилась — лапа у неё отлично работает! Дрыгается во сне и чешет ухо, как здоровая.
Тут, конечно, другое дело, на ладони нервов больше и они тоньше, но лучше плохо работающие пальцы, чем никаких. Опять же, подвижность можно восстановить со временем...
Человеческую мозаику я собирала так долго, что от напряжения заломило спину. Соединить все крупные сосуды, мышцы, кости, сухожилия, кожу — очень кропотливая работа, особенно когда на тебя встревоженно смотрит пациент. Кроме того, в местах сращивания ткани ещё очень нежные — любое неверное движение может их повредить, и они разойдутся.
Мысленно пообещала себе в следующий раз усыпить пострадавшего, а то он смотрит на меня и трясётся, чем только сильнее нервирует.
Сил в мужика влила немеряно — преимущественно из накопителей. Так много, что не осталось почти ничего — даже на обезболивание магии не хватило, пришлось допаивать зельем. Закончив, поняла, что переборщила, но это скорее от испуга и по неопытности. В следующий раз буду экономнее.
Крепко замотала ладонь пациента от кончиков пальцев до запястья, чтобы избежать отёка, наложила лангету, зафиксировала и дрожащими окровавленными руками передала сопровождающей его жене флаконы с обезболивающим и противовоспалительным.
— Зелье давать каждые два-три часа. Повязку не снимать, руку вниз не опускать, держать на перевязи. Завтра утром ко мне. Рукой не шевелить, лучше лечь спать, снотворное сейчас найду. Если случится что-то экстренное, то приходите в любое время.
Она молча кивнула и, получив третий флакон, увела всё ещё бледного и испуганного мужа с собой.
Я осталась одна посреди испачканной кровью приёмной, а на пороге уже ждали другие пациенты, взбудораженные зрелищем, и председательствовала среди собравшихся матушка с сыночкой-корзиночкой или, вернее, с сыном-корзином. Всё ж таки столь крупный парень на корзиночку никак не тянул.
Устало пройдясь по всем диагностическим заклинанием, сняла у женщины мышечный спазм и сбила давление у благообразного старичка. Инфарктами-инсультами дело не пахло, так что разберусь позже, в рабочем режиме.
— Приём возобновится через час, мне необходимо сделать уборку помещения и поработать с артефактами. Приходите, пожалуйста, позже, — попросила я. — А токающая рука может подождать до утра — ничего угрожающего жизни в ней нет.
Больные спорить не стали, тем более что некоторые видели и успели обсудить отрубленные пальцы и пятна крови на крыльце. Когда все разошлись, я вернулась в приёмную, закрыла за собой дверь и вдруг подумала: а ведь за всё время операции я не то что не заблевала задний двор, но даже ни разу не икнула!
Шельма уже пробралась внутрь и с интересом нюхала алые капли на полу.
Только этого ещё не хватало!
Я решительно оттеснила кису обратно в дом, набрала ледяной колодезной воды и принялась отмывать кровь — сначала с себя, потом со стен, а потом с пола, сама удивляясь тому, что не испытываю почти ничего. Слишком устала.
Аппетита тоже не было. Через силу запихнула в себя несколько ложек ореховки с мёдом, даже не помышляя о том, чтобы притронуться к мясу или колбасе. Когда вернулась в приёмную, обнаружила сидящего на лавочке возле дома соседа. С козой.
Если это ещё один Божий дар, то я такого счастья, пожалуй, могу и не вынести.
— Ясного вечера, — осторожно поздоровалась я. — Что у вас?
— Да коза! — раздосадованно ответил он, поднимаясь.
Козу я и так видела. Она, правда, чуток напоминала антилопу, но кто я такая, чтобы придираться к анатомии местных копытных?
— Она заболела?
— Ну да! А чего б я здоровую козу к тебе попёр? — искренне изумился Амезег. — Мастит у неё.
Мастит! Ура!
К глистам прибавилась ещё одна болезнь, растопившая моё сердечко своей некровавостью.
— От мастита зелье специальное есть! — обрадовалась я.
— А так? Магией нельзя? — недовольно спросил сосед, явно помятуя об экономии.
— Для вас — зелье бесплатно! В благодарность за дрова, покраску и пирог. Магии у меня почти не осталось. Пальцы отрубленные заживляла, сами понимаете…
Сосед повеселел и важно кивнул, а я почувствовала неимоверное облегчение — вот и получилось достойным образом воздать ему за всю причинённую доброту. Несчастная коза жалобно заблеяла, когда мы влили в неё полфлакона снадобья, но Амезег дело явно знал — поставил козу между ног, сам одной рукой схватился за рог, а второй потянул её за бородку, чтобы открыла рот.
Заклинание показало, что в остальном коза вполне здорова и рога с копытами отбрасывать не собирается. Отдала соседу флакон и наказала напоить козу завтра в это же время второй порцией. Если не поможет — вести ко мне. Выдохнув, уже хотела уйти к себе, как на горизонте снова показались матушка и сын-корзин.
Те же лица, акт второй.
— Таська! — позвала она издалека, явно торопясь застать меня на пороге.
Боялась, что я спрячусь от неё в доме? Честно скажу: эта соблазнительная мысль промелькнула, но я убедила себя, что выше этого.
— Не Таська, а Таисия, — строго поправила я.
— Давлик-то совсем плох! Аппетиту нету!.. — запричитала она, указывая на пышущего здоровьем парня. — И плечо у нас так и токает!
Несколько часов назад Давлик был абсолютно здоров, но я всё равно потратила силы на ещё одно заклинание, показавшее тот же результат.
— Он обычно весь пирог съедает, а сегодня вечером только половину осилил!
— Он здоров. Может, пирог был не очень вкусный? — я не удержалась от ехидного вопроса, за что получила оскорблённый взгляд. — Вы сами себя хорошо чувствуете?
— Я-то хорошо, но вот Давлик…
— Здоров, — заверила я.
— Но плечо…
— Не отвалится.
— А аппетит…
— Восстановится.
Мы с матушкой уставились друг на друга.
— Мелест совсем совесть потерял, требует, чтоб мальчишка в поле пахал, а он ещё совсем подросток.
Подросток ростом выше меня на голову и весом с центнер смотрел на нас большими телячьими глазами.
— Так вам нужен медотвод от работы! — наконец догадалась я, и на лице матушки расцвела надежда.
— Ну конечно… Куда ему с мужиками-то? У них шутки дурные да разговоры похабные! А Давлик не такой, он мальчик домашний! Да и здоровье у него шаткое, в детстве болел много! Родился ночью, а всем ведомо, что это к постоянным хворям по жизни!
Вот что за бред? Хоть одна ХОРОШАЯ примета у полуденников вообще есть? А эта — явно никудышная, ведь «шаткое» здоровье Давлика так и пыхало во все стороны. Если б можно было с него немного нацедить, то всем бы досталось — и старичку, и мужику с отрубленными пальцами, и даже козе.
— Подождите здесь, а я переговорю с Давликом один на один, — решила я.
— Нет, это как же! Один на один с девицей? — взвилась мать с таким лицом, будто я первым делом собираюсь стянуть с её драгоценного Давлика штаны и нахально сорвать его цветок невинности самым насильственным образом.
— Я в первую очередь целительница, — отрезала я и повернулась к самому Давлику: — Пожалуйста, зайдите в мой кабинет.
— Нет, один он не пойдёт!
  
— Ну-у-у ма-а-ам, — вдруг басовито проблеял он молодым бычком и резво потрусил в сторону приёмной.
Пока матушка хватала воздух ртом, мы коварно пробрались внутрь и даже заперлись изнутри. Разумеется, в дверь тут же раздался ожесточённый стук, но мы его проигнорировали.
— Вы ей скажите, что я здоров, — замялся парень. — Я с мужиками пойду. С мужиками, чай, интереснее.