Лекарка поневоле и 25 плохих примет (СИ)
Annotation
Во сне милая незнакомка предложила на время махнуться телами. А я взяла и зачем-то согласилась!
Так мне достались тонны чужих проблем, озлобленные селяне, долги и целительская магия. Но от вида крови меня тошнит, и никого лечить я не хочу!
Ещё и агент отдела по контролю и устранению чужемирцев прицепился.
Что мне со всем этим делать-то?!
КНИГУ МОЖНО ЧИТАТЬ ОТДЕЛЬНО ОТ ЦИКЛА
Примечания автора:
История не умещается в один том, будет продолжение.
Ульяна Муратова
Примета первая: видеть во сне обе луны — к беде
Иллюстрация: Лана - Таисия
Примета вторая: ходить ночью в лес — к несчастью
Примета третья: оставлять бельё сушиться ночью во дворе — к болезни
Иллюстрация: Шельма
Примета четвёртая: считать деньги перед зеркалом — к убыткам
Примета пятая, новоявленная: бесить человека со скальпелем в руках — к новым дыркам в организме
Примета шестая: ворованные саженцы лучше приживаются
Примета седьмая: на ночь оставить нож на столе — к ругани с неприятным гостем
Иллюстрация: Эрер
Примета восьмая, проверенная: наличие имущества — к обилию желающих его унаследовать родственников
Примета девятая: нападать на полуночника — к болезненному удару магией
Примета десятая: видеть свою лунную тень во сне — не к добру
Примета одиннадцатая: без проблем найти парковочное место — к проблемному делу
Примета двенадцатая: видеть во сне змею — к хвори
Примета тринадцатая: спать на полу — к нищете
Примета четырнадцатая: безветренный день — к ураганной ночи
Примета пятнадцатая: хвалить день раньше вечера — к неудаче
Примета шестнадцатая: кто ночью родился — тот всю жизнь будет хворями маяться
Примета семнадцатая: загорать на крыше — к проблемным осадкам
Примета восемнадцатая: беда, как луна, не приходит одна
Ульяна Муратова
Лекарка поневоле и 25 плохих примет
Примета первая: видеть во сне обе луны — к беде
Мошенники достали уже даже во сне!
Нет, серьёзно. Всюду обман. Всюду!
К «банковским специалистам» и «следователям по особо важным делам» все уже привыкли, но вот подставы во сне я как-то не ожидала.
А зря.
Когда ночью мне приснилась милая кудрявая брюнетка и предложила поменяться телами на время… я взяла и зачем-то согласилась.
Думала, это просто сон. Обычный сон, в котором какая только ерунда не привидится — то ты с Эйфелевой башни летишь на бутерброде в погоне за инопланетянами, то в школьной столовой стоишь голая, прикрываясь визжащим рефератом, а тебе препод, недовольно цокая, говорит: «От вас, Таисья Алексевна, я подобного не ожидал! У вас вон все эссе протухли и реферат волосатый». И свекровь бывшая рядом стоит, глаза закатывает.
Никто же всерьёз не ожидает после этого проснуться посреди столовой с волосатым рефератом в руках?
Вот и я не ожидала, что душевный обмен любезностями превратится в любезный обмен душами!
Осознала весь масштаб налюбилова, только когда очнулась в чужом теле, в чужой избе и с раскалывающейся от чужих воспоминаний головой. И среди этих воспоминаний отчётливой красной нитью проходило то, что хозяйка тела, в котором я очутилась, меняться обратно совершенно не собирается!
Эта смуглокожая аферистка уговорила меня на «путешествие в другой мир», «только на одну ночь», «такая возможность выпадает лишь раз в жизни» и прочее, и прочее. А я во сне, оказывается, сговорчивая и доверчивая. Вот и согласилась. Но я же не думала, что это всерьёз!
Теперь аж слёзы из глаз полились — голова болела настолько сильно, что казалось, будто мне в затылок вогнали раскалённый шип. В воспоминаниях — полнейший сумбур. Я даже толком разобрать не могла, какие из них мои, а какие — этой Ланы…
В общем, межмировой туризм пока на троечку. Из ста.
Ярче всего в сознании запечатлелся сон — общий для нас обеих.
Две огромные луны в незнакомом небе — одна кроваво-рыжая, горделивая и надменная. Другая — нежно-голубая, почти робкая, но при этом отливающая какой-то запредельной стальной решимостью. Небо вокруг — тёмно-синий атла́с, расшитый блёстками звёзд. Лана ждала меня на опушке светящегося в темноте волшебного леса. За её спиной порхали огромные бабочки с мерцающими крыльями и таинственно замерли исполинские деревья, одетые в голубоватые шали листвы.
Разумеется, я захотела посмотреть на этот манящий мир вживую. Чего Лана не сказала, так это того, что в ночном лесу любая тварь хочет тебя прибить и сожрать — от хищных бабочек до ядовитых цветочков и некоторых вполне себе плотоядных деревьев.
Хотя с чего я решила, что красивый мир обязан быть дружелюбным?..
Кое-как собрав раскисшую от подобного поворота событий волю в кулак, села на печи и свесила с неё ноги. Деревенская изба была погружена во мрак и тишину — ни шороха, ни скрипа, ни дуновения ветерка. Ставни закрыты настолько плотно, что даже не сразу понятно — ночь на дворе или день. Вроде день, вон, в щели пробиваются едва заметные лучики света.
Внезапно память подкинула образ заклинания обезболивания. Осмелев, я впервые в жизни начертила на коже странный знак — пальцы сами вывели нужный узор и почти инстинктивно, привычно напитали его магией… О да, у меня теперь имеется магия! С восторгом ощущая, как утихает в голове чугунный звон боли, посмотрела на события под новым углом: аферистка Лана меня, конечно, облапошила, но… Так ли плохи мои дела?
Открыв ставни, обошла чужой скудно обставленный дом. Весь он был какой-то недомытый, неухоженный, да и размерами не впечатлял — прямо как мой бывший муж. Чтобы из такого сделать нечто приличное, придётся немало потрудиться, а как только на секунду отвлечёшься — он тут же вернётся к своему истинному облику.
Потолка над головой не оказалось, вместо него пространство пронзали пропитанные олифой балки махагонового цвета. На растяжках между ними — пучки трав и связки кореньев, грибов, ягод. Весь этот развесной гербарий щекотал ноздри густым запахом ранней осени. Словно поднесла к носу банку с травяным чаем и вдыхаешь его сухой, насыщенный аромат. Даже голова немного закружилась.
Тепло, одиноко, тихо.
На столе ждала записка от Ланы. Я почти знала, что в ней написано, но всё равно развернула. В этот момент в дверь раздался настойчивый стук.
Я вздрогнула всем телом, потому что гостей не ждала. Мне бы сначала в воспоминаниях разобраться и хоть какую-то стратегию поведения придумать, но стучали так настырно, что пришлось открывать.
На пороге нетерпеливо раскачивался с пяток на носки староста деревни — кряжистый, пожилой мужик с бойким взглядом глубоко посаженных чёрных глаз и крайне скверным характером.
— Ланка, дело есть, — без приветствий и экивоков начал он. — Прыгай в телегу, посмотришь Мигну. Чёт нездоровится ей, весь день охала да пузо трогала. Кабы не вышло чего… Да чего замерла-то? Поторапливайся!
Зычный голос разнёсся по дому и взбудоражил засушенные пучки трав под крышей. Я чуть наклонила голову, изучая собеседника и пытаясь вычленить из памяти Ланы хоть что-то…
Хорошо с языком проблем не возникло — мужика я прекрасно понимала.
Идти лечить кого-либо я сейчас была категорически не готова, но старосту мои проблемы волновали примерно так же, как неурожаи в Антарктиде. Однако и отказывать было как-то неправильно. Порывшись в памяти Ланы, нашла более-менее подходящее решение.
— Тридцать арчантов, — заявила я, глядя на нахрапистого, привыкшего получать своё мужика.
— Ошалела, девка? — вскинулся он.
— Тридцать. И ещё семьдесят вы мне должны. Так что либо платите сто арчантов вперёд, либо уходите.
— Белены объелась?.. — неверяще протянул он. На смуглом креольском лице застыло выражение неверия, а обрамлённый кудрявой седеющей бородкой и усами рот аж приоткрылся. — Так то ж подруга твоя…