Кротовский, побойтесь бога (СИ)

На пару с серым чёрного пристыдили, и тот пообещал не говорить ничего от себя, а только переводить. После этого с вождем Чомбой у меня состоялся вполне приличный диалог.
Рассказал ему, что прибыл из далекой северной страны… не Португалии, а другой… еще севернее. Сказал, что предлагаю мирное соседство и дружбу. Дружить, Чомба был не очень настроен. Тогда сказал, что могу защитить его племя от любых врагов.
— Даже от Лумумбы? — с одновременным сомнением и надеждой спросил Чомба.
— Даже от Лумумбы, — пообещал я, — Лумумба не захочет с тобой враждовать. Лумумба тоже захочет с тобой дружить, потому что ты, Чомба, станешь очень знаменитым и уважаемым вождем.
Не сразу, но пришли к взаимопониманию. Чомба показал мне свою коллекцию грубо обработанных макров. Благо далеко ходить не пришлось, макры висели у него на шее в виде ожерелья.
Я в свою очередь предложил Чомбе отправить со мной в Россию несколько одаренных молодых людей из его племени для обучения в магической академии.
— Ты сделаешь из них великих шаманов? — обрадовался Чомба.
— Да, я сделаю из них замечательных шаманов. Они научатся обрабатывать макры так, как в племени Лумумбы даже мечтать не могут.
Вождь Чомба не оказался любителем откладывать дела в долгий ящик. Он тут же подозвал к себе нескольких молодых парней со слабыми магическими способностями.
— Вы, — сообщил он пафосно, — Пойдете вместе с белым вождем. Он сделает из вас шаманов.
На всякий случай я пояснил, что молодые люди уйдут надолго, мол пусть идут «с вещами». Вождь Чомба только пожал плечами. В их племени и так принято ходить с вещами. А то, что у этих парней из вещей ничего кроме набедренных повязок, так это дело наживное. Вот там на чужбине вещами и обзаведутся.
Когда вернулся к порталу, ведя на прицепе пятерых юных негров, Мила Хоромникова не стала скрывать скепсиса.
— На кой тебе они, Кротовский? Сильных магов из них не выйдет.
— Они интересуют меня вовсе не как потенциальные маги. В академии их обучат русскому языку и привьют русскую культуру. Когда они вернутся обратно в Африку, будут рассказывать соплеменникам, какая хорошая страна Россия. Это называется мягкая сила.
— Ого, — поразилась Мила, — Да ты стратег.
— А то. Я еще открою университет дружбы народов имени Чомбы… ну, или имени Лумумбы… там видно будет.
  
Глава 3
 
Попросив Комаринского отправить «африканских студентов» в Кустовой с ближайшей попуткой, собрался лететь в Башраму. Мила со мной не полетела, только попросила связаться с ее приказчиками, чтобы «брали жопы в горсть» и срочно ехали сюда.
— Кротовский, тут не только экспорт кофе, — сказала она, — Тут и эвкалипты, и сизалевое волокно и еще много чего. Ты прав, рынок перспективный. Вон тот склон выдели мне под плантации.
— Мила, я не уверен, что могу распоряжаться склонами. Дорога строится на средства императора. Так что, согласовывать надо с ним.
— М-м… ладно, тогда папеньку озадачу. А связь когда установишь? Без мобилета, как без рук.
— Мила, помилуй. Отсюда до России тыщи километров. Простая вышка не поможет.
— Да. Это осложнение, — Мила слегка прикусила нижнюю губу. А через Изнанку?
— Тоже все непросто. Сигнал сквозь миры не проходит.
Пообещал Миле, что озадачу инженеров, хотя сам не представляю, как решать проблему связи с Африкой. Спутников в этом мире нет и появятся еще не скоро. Разве только состряпать длинноволновый радиопередатчик.
До Башрамы добрался к вечеру и как раз вовремя. Моторизованные войска остановились перед въездом в город и поджидали меня. Два десятка броневиков плюс на грузовиках прибыло под пять сотен пехоты. Штурмовать город не собираюсь, в качестве эскорта и демонстрации военной мощи вполне достаточно.
Билимбай с сотней степных корешей тоже успел нарисоваться. Осталось только войти в Башраму и официально принять власть… если эксцессов не возникнет. А чтобы эксцессов наверняка не возникло, я не стал дезактивировать слияние. Минимальная скорость полета у челнока не ограничена. Так сказать, возглавлю колонну.
 
Я впереди в трех метрах над землёй. За мной Билимбаевская братва на конях, это чтоб горожане видели, что вместе со мной идут их знакомые степняки и не слишком стрессовали. Только затем броневики с грузовиками. Процессия получилась солидная, растянулась не на одну сотню метров.
Как я и предполагал, люди встречали колонну настороженно, но без агрессии. А видя Билимбая с компанией, успокаивались и даже что-то у него спрашивали на своем языке. Билимбай коротко и с достоинством отвечал. Одним словом в город вошли без эксцессов.
Хотя, тут Белкина была права, назвать Башурму городом можно только с очень большой натяжкой. По нашим меркам едва тянет на поселок. Тут и капитальных домов совсем немного. По большей части наставлены кочевые юрты. Видимо в них местным жить привычней. Я так понимаю, если бы англичане не постарались, самостоятельно собрать серьезную армию каханату было бы непросто.
Я посадил челнок на небольшой площади перед единственным двухэтажным зданием Башрамы. На крыльце уже поджидают те трое старцев, что вручали мне посох власти. Вежливо поздоровались, вошли в дом. Вместе со мной вошел Билимбай.
— В общем так, — мы расселись в комнате, где из мебели только ковры и подушки, — У меня нет возможности постоянно находиться здесь. Поэтому я хочу поставить Билимбая наместником в Башраме.
— Это мудрое решение, кахан, — ответили старики, — Билимбая мы хорошо знаем. Люди его примут.
— Вот и хорошо. Я не хочу менять ваш уклад. Живите, как вы привыкли жить. У меня три главных условия. Первое, никаких военных действий. Если вы соберете войско без моего ведома, я буду расценивать это как измену.
— Твое требование справедливо, кахан.
— Второе условие, вытекающее из первого. Никаких союзов, в том числе военных. А англичан здесь, чтоб даже духу не было.
— Мы их изгнали, кахан, как ты и велел.
— И третье, если на наши земли придет враг, ваши воины встанут под мои знамена.
— Преклоняемся перед твоей мудростью, кахан. Ты не требуешь невыполнимого. Ты требуешь только то, что мы сами готовы исполнить.
— Рад, что мы друг друга понимаем.
— Позволь задать тебе вопрос, кахан.
— Пожалуйста, спрашивайте.
— Мы примем Билимбая, как твоего наместника. Будем слушать его как тебя. Но неужели сам ты уедешь и забудешь про нас?
— Разумеется, не забуду. Я хочу объявить между каханатом и Кустовской республикой беспошлинную торговлю. В Кустовом живет много людей. Они захотят покупать баранину, шкуры, шерсть и все, что вы производите. А вы сможете покупать любые товары.
— Мы не только баранов разводим, кахан, — с достоинством сообщил аксакал, — Башрама — город ремесленников. У нас есть искусные мастера, известные далеко за пределами наших бескрайних степей.
— Вот как, а вот это любопытно.
— Мы делаем оружие, украшения и утварь из металла, кожи, дерева, рогов животных.
— В таком случае я хочу открыть в Башраме свое торговое представительство. Торговать и богатеть всегда лучше, чем враждовать и терпеть тяготы.
— Ты прослывешь мудрейшим из всех каханов, — с уважением согласились аксакалы.
Не ожидал, что посещение Башрамы пройдет настолько конструктивно. Приятно иметь дело с умными умудренными опытом людьми. А аксакалы несомненно именно такие.
Не знаю, каким местом думал прежний кахан, почему он повелся на посулы англичан. Уже и не узнаю. Англичане — мастера интриг. Разделять и властвовать они умеют, как никто другой.
Вернувшись в Кустовой, вызвал к себе Еву и Анюту. Поручил юридически оформить режим беспошлинной торговли и подобрать людей для торгового представительства.
— Сережка, Мила тоже прискочит, — сказала Анюта с улыбкой, — Скажет, что тоже хочет торговать с каханатом.
— Мила перебьется. Она и так в Африку ноздри засунула. Хватит с нее. Каханат — теперь наша внутренняя кухня. Сами поторгуем.