Метод Макаренко. Том 2 (СИ)

Игра? Я нахмурился. Псих какой-то, больной на голову. Таких я повидал достаточно в прошлой жизни.
— Ты же любишь игры? — продолжил он. — Вон как ловко играл с Лариным…
— Послушай, — перебил его я, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло. — Ты же на него работаешь, да? Ну так доложи своему хозяину обо мне и покончим с этим. Это между мной и ним. Отпусти Глеба, и дальше мы будем разбираться с Лариным. Без всяких игр.
  
— Он мне не хозяин, — ответил неизвестный, и я нутром ощутил, что в его голосе что-то изменилось. Он стал жёстче, злее. — Я получил задание, это ты верно подметил. Но у меня на этот счёт есть свои планы. Ты всё узнаешь в конце. Если сыграешь со мной в игру. А призом будет информация.
— Я не… — начал я и хотел снова отказаться от игр, вернуться к разговору о Ларине, но опять услышал этот шелестящий голос.
— Проверь сообщения. Я тебе кое-что отправил. Это должно придать тебе мотивации.
Эти слова слегка сбили меня с толку, я убрал телефон от уха и взглянул на экран. Там и правда виднелась иконка входящего сообщения. Открыв его, я так и застыл не в силах пошевелиться.
Неизвестный отправил фото двух портретов, нарисованных карандашом. Было видно, что выполнены они в спешке, небрежно, но это была та же техника, которую использовал Художник, когда рисовал своих жертв. А нарисовал он Сашу и Зою Валентиновну, то есть, мою мать.
В груди всё оборвалось. Как?.. Когда?.. Мысли заметались, как перепуганные птицы. Я пытался вспомнить, когда в последний раз говорил с Сашей. Вчера вечером. Перед тем как отправиться с Глебом к парку, чтобы присоединиться к Харченко.
А с матерью? Вот с ней я несколько дней не связывался. Дела навалились, да и она говорила, что у неё работы много после того, как у Ларина начались проблемы с законом. Но всё было хорошо, поэтому я хотел зайти к ней на днях. Чёрт!
Я вскочил с дивана и прошипел в трубку:
— Ты… больной ублюдок. Это же ты убил тех людей на площади?
В трубке послышался вздох. Мне даже послышалось, что вздыхал убийца как-то устало и даже с сожалением. Да не, почудилось, наверное. Какие могут быть сожаления у такого больного на голову маньяка?
— Какой ты наблюдательный. Да, это был я, — прошелестел убийца. — Так нужно было. А теперь ты готов сыграть?
— Если ты им навредишь, я тебя найду и прикончу, — проговорил я, расхаживая по комнате в попытке взять свои эмоции под контроль.
— Я этого и хочу, учитель, — проговорил Художник. — Чтобы ты нашёл меня.
Я резко остановился, прижимая телефон к уху. Что? Я не ослышался? Нет. Я слышал ровно то, что сказал убийца.Он хочет, чтобы его нашли. Это многое объясняло.
Рано или поздно многие маньяки повышают ставки. Им становится мало просто убивать. Они хотят признания, хотят, чтобы их искали. Они уверены в своей исключительности, в том, что их не поймают, даже если они будут действовать почти в открытую. Игра в кошки-мышки с полицией для них финальный аккорд. Но какова причина у Художника — это нужно выяснить.
— Зачем? — спросил я.
Он молчал долго и уже собрался повторить вопрос, но не потребовалось.
— Я много лет жил вдали от людей, — наконец ответил он. — Сдерживал зверя внутри себя. Я его победил. Почти. Но меня заставили вернуться. А мне не нравится, когда меня заставляют. Это всё, что нужно тебе знать на данный момент.
Ларин… Ну и тварь же ты, старый бывший друг. Значит, и тогда этот монстр работал на тебя? Не думал, что Виталя может упасть в моих глазах ещё ниже, но он смог. Столько невинных людей… И вот сейчас он снова выпустил на свободу маньяка.
— Так ты готов меня слушать, или тебе нужно больше мотивации? — перебил мои мысли Художник.
Теперь его голос больше не был похож на тихий шелест. В нём отчётливо слышалась злость. Похоже, он вышел из себя, и если продолжать в том же духе, то я могу добиться лишь того, что он пришлёт мне ещё один портрет. А людей вокруг много… Саныч, ученики, коллеги — жертвой может стать любой из них.
— Готов, — ответил я сухо.
— Хорошо, — он снова вернулся к своей обычной манере речи. — Слушай внимательно. Повторять не буду.
Я метнулся к столу. Схватил ручку, вырвал из тетради лист и приготовился записывать. А Художник тем временем продолжал говорить:
— Мне всегда был любопытен выбор человека. Помнишь эти старые задачки с рельсами и поездом? Кого спасёт человек, если на одном пути пять невинных человек, а на другом — один, но близкий?
Говорил он размеренно, с расстановкой, а вот я уже догадывался, куда он клонит, и от этого внутри поднималась холодная ярость. Тва-арь, как же ты тварь, Художник.
— Вот и я хочу проверить твой выбор. Кого ты выберешь, учитель? Хотя, — протянул он задумчиво, — ты можешь попытаться спасти обеих, если сможешь. Это разрешено.
Дальше он начал диктовать координаты. Точки в разных концах города. Я записывал быстро, разбирая их по ходу. Подвал многоэтажного жилого дома на окраине города. Заброшенная стройка в районе ТЭЦ. Промзона у вокзала. Гаражный кооператив. Ещё один жилой дом в другом конце города.
— Времени у тебя ровно час, — продолжил Художник диктовать условия задачки, когда я закончил записывать. — В конце этого времени сработает взрывное устройство. Ты сможешь его отключить, когда доберёшься до места.
Я посмотрел на лист. Пять точек. И без карты мне понятно, что если бегать по всему городу, проверяя каждую, времени не хватит. Но если знать, где именно он держит Сашу и мать, тогда я смогу спасти их обеих вовремя. Но как? Он специально выбрал точки так, чтобы разбросать их по карте. Нужно звать на помощь. Харченко, его люди, они могли бы…
— Ах да, — голос в трубке стал мягче. Этот козлина улыбался. — Совсем забыл сказать одну важную деталь. Я установил камеры и наблюдаю за твоими женщинами. Если я увижу возле них кого-то ещё, кроме тебя, сразу нажму на кнопку. И будет… пуф. Ты меня понял?
Ручка в моей руке хрустнула и сломалась пополам.
— Понял, — процедил я сквозь зубы.
— Ну тогда удачи. Свяжусь с тобой через час и сообщу место нашей встречи. Время пошло.
Гудки.
Я опустил телефон, глядя на лист с координатами. Пять точек. Один час. Два человека, которых нужно спасти. И ещё где-то там Глеб, которого этот ублюдок тоже держит в заложниках.
В прошлой жизни я расследовал дела маньяков. Изучал их психологию. Они любят такие игры. Любят ставить своих жертв перед выбором, наблюдать за их мучениями. Это даёт им чувство власти.
Но этот… Он не просто играет. Есть здесь что-то ещё. Я слышал это в его голосе, но пока не могу понять, что именно. Слишком мало данных. Понятно одно: у Художника есть какие-то свои личные счёты с Лариным. Видать, Виталя и ему наступил на мозоль. Умеет же он бесить людей, ничего не скажешь.
Но об этом я узнаю позже, сейчас нужно разобраться, где искать мать и Сашу. Я достал из стола цветные кнопки-гвоздики и подошёл к стене, на которой мы с Глебом ещё во время подготовки к походу на склад Ларина повесили большую карту города.
Отыскав места, которые мне назвал Художник, и воткнув туда по гвоздику, стал думать. Пешком мне точно не проверить всё. Это займёт слишком много времени. Нужна машина. Такси? Нет. Это лишняя потеря времени. Нужен кто-то знакомый, кто не будет задавать вопросы.
Я достал телефон и стал листать контакты. У Саныча машины нет — это я знаю наверняка. Остаётся Толян. Больше знакомых с машиной у меня нет. Ну, Тамара Дмитриевна ещё есть, но её я точно в это впутывать не стану.
Нашёл номер Игоря и набрал его. Сначала договорюсь с ним, чтобы он отпустил Толика на часок, заодно узнаю, на работе он или нет. К тому же я обещал ему позвонить и объяснить ситуацию.
  
Брат ответил практически сразу и тут же набросился на меня с вопросами:
— Егор, что происходит? Сначала ты мне позвонил среди ночи и сообщил, что тебя не будет. А утром я узнаю, что на работу не вышли Глеб Витальевич и Александра Дмитриевна. Это как-то связано? Что-то случилось? Они оба трубки не берут. Я беспокоюсь. Ты сам знаешь, какая сейчас в городе ситуация. Все на нервах.