Метод Макаренко. Том 2 (СИ)

— Затягивать и не планировалось. Завтра же встречусь с одним товарищем, который больше всех доверия вызывает в органах, и всё ему расскажу. А дальше пусть он думает, как ценного свидетеля сохранить.
— Это тот, что тебя самого обраслетить хотел? — хитро прищурилась баба Валя.
— Он самый, — не стал отпираться я.
Баба Валя многозначительно хмыкнула и покачала головой. Но от комментариев воздержалась. Ну а мы с Глебом решили не задерживаться больше и вернуться в кинотеатр, раз миссия наша пошла по звезде. В квартире нам больше делать было нечего.
  
Фильмом, по правде сказать, я прилично увлёкся, хоть и не понимал, что к чему в полной мере из-за того, что пропустил приличный кусок истории. Даже пообещал себе, что посмотрю его потом как-нибудь дома. Но досмотреть его до конца мне не суждено было.
Ближе к концу фильма, в самый разгар экранных страстей, мой телефон завибрировал. Сначала я подумал, что это баба Валя звонит. Мало ли, вдруг Павловна что-то учудила. Но оказалось, что звонила не она.
— Я отойду, — шепнул я Саше, показывая экран телефона.
— Ларин? — удивилась она. — В такое время?
Пожав плечами, я стал выбираться со своего ряда. Телефон прекратил вибрировать, но спустя несколько секунд поступил новый звонок. Внутри завозилось нехорошее предчувствие.
— Слушаю, — ответил на звонок я, оказавшись в коридоре.
— Егор Викторович, Аня пропала.
Я перехватил телефон поудобнее и отошёл подальше от двери, чтобы не мешать своим разговором фильм смотреть людям.
— Погоди, Никита. Давай по порядку. Что случилось? Кто пропал?
Парень вдохнул, выдохнул. Повторил. И уже спокойнее начал рассказывать:
— Аня пропала. Васильева. Девушка моя. Она вечером поругалась с родителями. Сказала мне, что пойдёт прогуляется, и обещала выйти на связь через час. Время два ночи, а её нет.
— Так, может, она уснула и забыла. Всякое бывает, — возразил я.
— Нет, не может, Егор Викторович. Аня не такая. Она если сказала что-то, то делает. У неё пунктик на этом.
— Допустим, — проговорил я, почёсывая затылок. — Куда она могла пойти, есть идеи?
— Есть. Но я уже звонил всем, её нет ни у кого. Нужно по городу искать.
— Ладно, я сейчас организую машину и поедем, поищем Аню.
— Хорошо, — проговорил Никита. Я хотел сказать ему, что позвоню позже и положить трубку, но он снова заговорил: — Егор Викторович, я слышал, как вы с Глебом обсуждали нападение на нашу завучиху. То есть, на бывшую. А вдруг и с Аней…
— Исключено.
Мы с Глебом не обсуждали всех нюансов нападения, поэтому я был уверен, что этот тип пришёл именно за Павловной, а не просто любит ночами девочек пошугать. Но Никите об этом знать не положено.
— Хорошо, — выдохнул он.
Я положил трубку и открыл контакты, чтобы набрать Глеба, но так и замер на месте, вспомнив, как выглядела Васильева. Цвет волос, фигура, рост — всё похоже. Васильева, правда, помельче, но в темноте их было бы легко спутать.
— Твою мать, — выругался я, набирая Глеба. Неприятное чувство в груди усилилось.
  
Глава 18
 
Новочепецк.
Ночь с субботы на воскресенье.
Будь послушной девочкой…
Эти слова Аня слышала всю свою жизнь. И она была ею.
Что означало быть «послушной»? В случае Ани — это означало жить ту жизнь, которую её мать считала правильной.
Именно поэтому она с пяти лет начала заниматься английским, художественной гимнастикой, изучала счёт, письмо и посещала всевозможные развивающие кружки.
К шести она уже бегло читала и считала на двух языках. В гимнастике тоже были успехи.
Все её дни были расписаны буквально по минутам. У Ани было всё: и хорошие учителя, и громкие победы, и отличная успеваемость. Не было у неё только двух вещей: друзей, а вместе с ними и обычного детства, и одобрения мамы.
Сколько бы Аня ни одерживала побед, этого всегда было НЕДОСТАТОЧНО. Мама скупо хвалила её, но не более того. Да и это случалось достаточно редко. Можно сказать, по большим праздникам. В основном мама говорила, что это закономерный результат вследствие проделанной работы. И Аня верила ей. Дошло до того, что и она сама не получала радости от достигнутого.
Заняла первое место на районной олимпиаде? Ну и что здесь такого? Она же училась. Заняла второе место на сборах? Мало, надо было первое. Получила пятёрку в году по предмету? Ожидаемый результат, чему здесь радоваться? Жизнь превратилась в погоню за победами и достижениями.
Единственной отрадой в жизни Ани были бабушка и дедушка со стороны папы. Они жили в деревне и души не чаяли во внучке, всячески балуя её, когда та приезжала к ним. Папа тоже был добрым и мягким. Слишком добрым и мягким.
Поэтому, когда не стало бабушки с дедушкой, мама окончательно перехватила инициативу в воспитании дочери, отодвинув отца на задний план. Все его попытки «облегчить» жизнь дочери разбивались о жёсткое «нет» со стороны мамы, и отец отступал.
У мамы же семья была совсем другая. Бабушку по маминой линии Аня не помнила — она погибла, когда ей было четыре года. Зато отец был большим начальником в московской полиции, и свою дочь он воспитывал в строгости. Наверное, это наложило свой отпечаток на характер мамы, но от этого Ане было не легче.
Если по каким-либо причинам Аня становилась «непослушной» девочкой, мама наказывала её игнором. Она не била её, не кричала на неё — просто делала вид, что её не существует, словно она пустое место. Это могло длиться день, а могло продлиться и несколько недель.
Возможно, кто-то скажет, что Аня просто зажралась, ведь у неё всё было, и она ни в чём не нуждалась. Идеальная жизнь, как ни посмотри.
Но сама Аня так не считала. Она с завистью смотрела на детей, которые просто выходили во двор и занимались откровенной ерундой: играли, бегали, бесились, и родители за это их не осуждали.
А вот игнор мамы был хуже любых отповедей, ведь ей с ранних лет было важно её одобрение. Поэтому Аня и старалась изо всех сил быть послушной. Уж лучше бы ремнём отходила — не так больно. Ей было с чем сравнить. Однажды она получила от мамы по мягкому месту, и это было больше обидно и непривычно, чем больно.
Время шло, а стресс и усталость накапливались. Всё в конечном итоге вылилось в селфхарм.
Первый раз это случилось после смерти дедушки. Ей буквально не дали возможности проститься с ним и оплакать потерю, потому что нужно было ехать на соревнования.
Тогда, сидя в номере, Аня пыталась пережить личное горе внутри себя. Она бездумно листала соцсети, пока не наткнулась на один ролик. Это был какой-то челлендж. Подростки брали свечу и капали горячим воском на руку. Кто, сколько сможет выдержать — такова была суть тренда.
На следующий день Аня тоже попробовала и неожиданно поняла, что это ей помогает. Из-за боли всё остальное уходило на второй план. Глубоко внутри она понимала, что, то, чем она занимается — неправильно и даже опасно. Но именно из-за этого она и продолжила. Это был её маленький протест против мамы.
Вот тогда-то попа Ани и познакомилась с ремнём. Мама увидела отметины на руках, рассердилась и всыпала ей по первое число. А потом в графике Ани появились ещё и визиты к психологу, которые совершенно не помогали.
Изменения произошли с появлением в школе нового учителя.
Он тоже был неправильным, непохожим на всех остальных. Знакомство с классом он вообще начал с манипуляции, а ещё он не стеснялся угрожать и материться при них — детях. И вообще, поступал порой нелогично и вызывающе. Да и саму Аню он отчитал и влепил ей трояк. Её первый трояк в жизни, между прочим!
  
Его поведение возмутило её и восхитило одновременно. Ей отчаянно захотелось обрести такую же лёгкость и свободу, какая была у него. Ей хотелось так же, как и он, говорить, что думает, делать, что хочется, решать самой, что ей нужно!
Она даже подбила ребят на бунт. Это оказалось несложно провернуть. Достаточно было намекнуть Тарасову, что их хотят прогнуть, и он сам подхватил идею, развив её.