Метод Макаренко. Том 2 (СИ)

— Когда ж ты уже сдохнешь, — выплюнул Ларин и приказал своим людям «выбросить это подальше отсюда».
ЭТО! При воспоминании этой сцены Леночка снова всхлипнула и приложила ладонь к щеке, которая до сих пор немилосердно горела.
Она шла по парку в гордом одиночестве, костеря про себя всё на свете. Вокруг из-за погоды не было ни души. Фонари почему-то тоже горели через раз. Вот в тёмный участок она как раз и вошла, когда нога подвернулась буквально на ровном месте. Лена вскрикнула, взмахнула руками, как раненая птица крылом, и шлёпнулась на попу.
  
Злые слёзы хлынули из глаз. Она задрала лицо к небу и от души заорала, стуча ладонями по стылой земле.
Прооравшись, она выдохнула и встала на ноги. Но обнаружила, что на сапоге сломан каблук.
— Да бли-ин! — снова заорала она на весь парк и погрозила бездушному небу кулаками. Небо ответило ей молчанием.
Успокоившись, Лена отыскала взглядом сумочку, которая отлетела к лавке и, прихрамывая, поплелась за ней. Но на полпути она остановилась и напряглась.
Кто-то шёл. Она украдкой посмотрела по сторонам, но никого не было видно. Тогда Лена продолжила идти за сумочкой, но снова остановилась — звуки теперь были более отчётливые. Ей не показалось.
— Э-эй, шутники, — дрожащим голосом проговорила застывшая на месте девушка. — Выходите, а то мой парень сейчас догонит меня и как отделает вас.
В ответ ей послышалось, будто кто-то насмешливо хохотнул. Или это ветер играет с её воображением? Сглотнув, она дошла до лавки, нагнулась и быстро схватила сумочку, в которой лежал телефон.
Но ничего больше сделать она не успела. Кто-то большой и сильный схватил её сзади и зажал рот. А в следующее мгновение ей на голову надели пакет и начали душить.
Именно в этот момент Лена поняла, что счастье-то не в деньгах. Жизнь и есть счастье. Дышать полной грудью — счастье! А мужчины… деньги… пыль это всё. Приятная, конечно, но пыль.
Как же ей сейчас хотелось отмотать время назад и не ходить к Ларину. Или сделать хотя бы глоток воздуха. Маленький, совсем крошечный… Хотя бы…
Сознание начало постепенно уплывать куда-то во тьму, ноги подкашивались, тело слабело. А пакет вокруг её головы становился будто бы плотнее и плотнее.
Внезапно Лена почувствовала сильный толчок, хватка неизвестного и вовсе исчезла. Лена дрожащей рукой на рефлексах приподняла край пакета и сделала такой вожделенный глоток воздуха. Закашлялась. Снова вдохнула и снова закашлялась.
— Александр? — услышала она голос, который не забудет, наверное, никогда, таким страшным он ей показался. Будто змея над ухом зашипела и хвостом ещё прошлась. Брр, жуть.
Лена стянула пакет, чтобы посмотреть на того, кто её чуть не убил, но на нём был капюшон, а вместо лица виднелся тёмный провал. А вот спасителя её хорошо было видно в свете фар. Неподалёку слышен был топот ног — в их сторону кто-то спешил.
— Нет, не он, — снова проговорил её несостоявшийся убийца. — Мертвецы не воскресают.
Наконец, этот странный мужчина повернул к ней голову, и у Лены сердце ушло в пятки. Лица она не видела, но ей показалось, будто она видит два красных демонических уголька вместо глаз. Она схватилась руками за шею — горло саднило.
Сглотнула.
Конечно, это её воображение разыгралось, нервы сдали. Никаких демонических глаз у человека быть не может. Но как же страшно…
Когда мужчина отвернулся от неё и посмотрел на её спасителя, ей показалось, что ничего ещё не закончилось, что он просто прикидывает шансы: успеет он их прикончить до того, как сюда кто-то прибежит или нет.
Видимо, решил, что успеет, потому что он напал. Не на неё, а на её спасителя. Завязалась драка. Лена даже прикрыла лицо руками, так страшно ей было. Потом она опомнилась, зажмурилась и скрестила пальцы на обеих руках, молясь про себя, чтобы победил не тот, кто пытался её убить.
— Егор! — услышала она ещё один знакомый голос. Лена решила рискнуть и приоткрыть один глаз. К её бывшему коллеге и по совместительству спасителю — Егору Викторовичу подбежал ещё один её коллега — Глеб, сыночек Ларина. А вот убийцы нигде не было видно.
— Порядок, — выдавил Истомин, протирая глаза.
— Чем это он тебя? — спросил Глеб, вглядываясь в лицо Егора.
— Да хрен знает. То ли песком, то ли ещё чем-то таким. Швырнул, когда понял, что не справится и надо сваливать.
Именно в этот момент сознание Лены решило, что с него хватит и пора отчаливать. Девушка всхлипнула и живописно распласталась на земле.
* * *
Услышав негромкий вскрик, повернул голову, но увидел лишь мутные очертания лавки, а рядом с ней сознание дорисовало уже Павловну, лежащую на земле.
— Что с ней? — буркнул я, продолжая тереть глаза и моргать. Сыпанул песка в глаза этот урод прилично. Трюк грязный, но рабочий.
— Кажется, в отключке, — изрёк Глеб, сидя на корточках возле девушки. — В целом повреждений не видно.
Наконец, мне удалось вернуть зрение в норму, и я тоже подошёл к Павловне и встал рядом с Глебом, который уже поднялся во весь рост.
— Ну и что с ней делать? — задумчиво проговорил он.
— Для начала нужно её поднять и на лавку уложить. Хотя бы, — озвучил я очевидное.
Сказано — сделано. Далее мы принялись приводить её в себя. Павловна завозилась, открыла глаза, вскрикнула, но потом успокоилась, услышав наши голоса.
— Спокойно, — проговорил я. — Спокойно. Все свои, Павловна.
— Егор Викторович, — выдохнула она. — Я так рада вас видеть.
— Да неужели? — едко ответил на её реплику Глеб.
Павловна прикрыла лицо ладонями и начала всхлипывать. Мы с Глебом переглянулись с одинаковыми выражениями на лицах. Женские слёзы — вещь такая… С одной стороны, сердце на части рвётся, ибо жалко дамочек. А с другой — раздражает. Ну потому что фиг знает, что с ними делать в этот момент. Молчать — плохо. Говорить — тоже плохо. Вот и думай.
— Мне было так страшно, так страшно, — меж тем причитала Павловна между всхлипами. — Я думала, что уже всё. У-у-у… — сорвалась на подвывание она.
Глеб присел на лавку с одной стороны, а я с другой. Мы с ним как-то синхронно протянули руки и слегка похлопали рыдающую девушку по плечу — каждый со своей стороны.
— Какого ляда тебя вообще потянуло ночью тащиться через парк одной? — спросил я, когда Павловна немного успокоилась и пришла в себя. — Могла бы такси вызвать.
— Я хотела голову проветрить, — буркнула Павловна и трубно высморкалась в предложенный Глебом платок.
— Проветрила? — хмыкнул Глеб.
Павловна метнула в него колючий взгляд, но ничего не ответила.
— Ещё и каблук сломала, — с тоской пожаловалась она и дёрнула ногой. Губы её при этом снова начали подрагивать, словно она вот-вот снова заплачет. Мы с Глебом одновременно посмотрели на её ногу. Ну да, каблук болтался на честном слове.
— Починишь, — отмахнулся я. — Ты лучше скажи, кто это был? Он тебе говорил что-то?
— Нет, — мотнула головой Павловна. — Я шла, шла. Потом упала, — она ткнула пальцем в каблук. — Встала, пошла за сумкой и вот тогда услышала шаги. Начала угрожать, что сейчас парень мой придёт, а этот козлина ещё и поржал. Ну а потом… — она шмыгнула носом. — Потом всё случилось. А дальше появился ты.
— Понял, — сказал я, который ничего не понял. Вариантов здесь могло быть множество. Это мог быть какой-то залётный гастролёр, а мог быть человек, который пришёл непосредственно за Павловной. — У тебя враги есть? Кто-то хотел бы твоей смерти?
Девушка пожала плечами и как-то грустно, со вздохом сказала лишь одно:
— Ларин.
Мы с Глебом снова переглянулись. В этом городе вообще есть хотя бы один человек, который не хотел бы прикончить Виталю или которого не хотел бы прикончить он сам?
  
— Подробнее, — попросил Глеб. — У вас же с ним любовь и всё такое.
Павловна рассмеялась. Горько, надсадно, с истерическими нотками, вымученно и даже как-то зло.
— Любовь? — протянула она, повернув голову к Глебу. — Твой отец вообще знает, что это такое? Нет, мой хороший, у нас с твоим отцом никогда не было любви. Взаимовыгодное сотрудничество, не более.