Метод Макаренко. Том 2 (СИ)

Незаметно для себя я тоже втянулся. Давно такого не было. Мысли о заботах и хлопотах отпустил и воистину отдыхал душой и телом. В общем, весело было, несмотря на то, что победила не моя команда, а Сашина, которая состояла из одних только девчонок. Впрочем, никто в обиде не был — есть-то всем вместе.
Ближе к вечеру мы разместились в большой беседке, которая вмещала всех нас, и приступили к готовке. Рыбу отдали поварам, а вот мясо решили пожарить сами — ещё один вид медитации и отдыха. Вот возле мангала у нас и состоялся с Глебом разговор.
  
Началось всё с того, что я заметил, как ученицы на фоне озера пляшут, а один из учеников ходит и на телефон их снимают. Плясали девочки не абы как, в танце была какая-то система и синхронность. Поэтому мне стало любопытно.
— Глеб, ты не в курсе, чем таким они занимаются?
Скучающий до этого момента Глеб, лениво повернул голову и посмотрел на действо возле озера.
— А, вайны снимают, наверное, — ответил он.
Вот и разберись пойди — матерится он или это очередное новое слово. Я вопросительно посмотрел на Глеба. Он на меня.
— Вайны — это короткие видеоролики, — вздохнув, объяснил он в ответ на мой красноречивый взгляд. — Обычно около минуты длятся. Что-то развлекательное или рекламное. Иногда обучающее. Сейчас в основном такой контент. Клиповое мышление.
На этот раз я виду не подал, чтобы уж совсем себя темнотой не выставить. Но для себя решил, что позже посмотрю, что за мышление такое. Говорил Глеб уверенно, как о чём-то обыденном, значит, об этом сейчас все знают. Поэтому и мне тоже нужно.
Пока переворачивал шашлык, задумался. Если эти вайны так популярны и их где-то публикуют, значит, можно и на благое дело пустить.
Я всё ломал голову, как выполнить ещё один пункт конкурса «Классный года». Там нужно было подготовить с классом какой-то социальный проект, выступление. Почему бы не приобщить моих блогеров к этому вопросу?
— Слушай, Глеб, а эти вайны где-то публикуются, так?
— Ну да. Практически везде. Ты и сам их видел же, сто процентов. Короткие ролики отдельной строкой.
— Что такое припоминаю, — кивнул я. — А сложно вот это вот всё? — Я кивнул в сторону девчонок. — Монтировать и всё такое.
— Да в целом нет, если разобраться. Куча приложений разных есть.
— Понял, спасибо.
Идея моя заключалась в том, чтобы сделать серию коротких роликов, в которых дети стали бы воспроизводить сцены из какой-то книги русских классиков. Выбрать какую-то одну и вперёд. Пляшут без толку, а так плясать будут с толком.
Да и интересно это, как ни крути. Многим девчонкам в детстве хочется быть актрисами. А тут мини-фильм. Парней тоже замотивирую. Шмотки найду. Вон, с Сашкой поговорить можно, чтобы придумала что-то с париками и прочим гримом. А Глеб раскрутить поможет. Он же каналом школы занимается. Вот будет ему контент.
Мимо нас прошли Никита и Вадим, бурно обсуждающие какую-то тему. Я проводил их взглядом, а потом посмотрел на Глеба, который смотрел им вслед.
— Ты в курсе, что твой брат ушёл из дома?
Глеб вздрогнул и посмотрел на меня.
— Рассказывай, — попросил он.
— Ещё перед соревнованиями они с Лариным повздорили, Никита дал ему в морду и ушёл. О причинах ссоры я не знаю, мне он не рассказал. Зато знаю, где он живёт.
— Погоди-погоди, — потряс в неверии головой Глеб и прочистил пальцем ухо. — Повтори-ка… Я не ослышался? Ты сказал, что Никита дал в морду Ларину?
— Ты не ослышался.
Глеб посмотрел в ту сторону, куда ушли Никита и Вадим. Хмыкнул.
— И где он сейчас живёт? — вернулся к разговору Глеб.
— В зале у Саныча. Карту ему тоже заблокировали, поэтому он сейчас работает.
— Никита? — снова переспросил удивлённо Глеб, словно ослышался.
— Никита, — подтвердил я. — Работает на стройке в центре нашем. Он и Вадим. Зарплату им плачу я.
— Я всё возмещу, — серьёзно проговорил Глеб.
— Не стоит. Я это не для тебя делал и не в долг. Детям нужна была помощь, я предоставил возможность решить их трудности более безопасным и менее разрушительным путём.
— Спасибо, — проговорил Глеб и нахмурился. Некоторое время мы молчали, а потом он снова заговорил: — Мы с Никитой никогда не были близки. Ну, знаешь, как братья. К моменту его рождения я уже знал, что Ларин не мой родной отец. Знал, что когда-то уничтожу его. А это значит, что лишу брата отца. Вот и сторонился его, чувствовал вину. Но, знаешь… Люблю его по-настоящему, хоть и чужие по крови.
— Почему ты так ненавидишь его?
Глеб понял, о ком я спросил, но ответил не сразу. Размышлял, стоит ли говорить и, наконец, решился:
— Он лишил меня родителей, — глядя на вдаль, проговорил Глеб.
А у меня внутри всё сжалось. То есть, Маринку он тоже грохнул? Жену свою? Вот падаль…
— Я ж до десяти лет думал, что он мой отец. А потом, когда мать поняла, что уже всё… В общем, она позвала меня к себе и рассказала всё. Тогда же она и вручила мне жетон отца.
Первая партия шашлыка была готова, поэтому под рассказ Глеба я начал соскребать мясо с шампуров в глубокую тарелку.
— Она мне рассказала, что это Ларин убил отца. Сначала предал, потом оболгал.
Моя рука дрогнула, нож соскочил и скрежетнул по шампуру. Глеб, не замечая этого, продолжал рассказывать:
— Мать этого всего не знала поначалу, поэтому и согласилась выйти за него. Время было такое, а тут ещё я, — Глеб горько усмехнулся. — Он ей случайно по пьяни во время ссоры проболтался. Когда я уже подрос и стал сильно похож на своего отца. Тогда-то Ларин и понял, чей я сын.
У меня зашумело в висках. Разом воздуха стало как-то мало.
— А ведь отец этому козлу жизнь спас в битве при Грозном. Буквально на себе вытащил. Мне мать рассказала, а я уже потом пробил его по базам, нашёл всю информацию. Собственно, тогда меня и схватили органы за жопу, потому что в открытых источниках не было об отце никакой информации, кроме той, которую состряпал Ларин вместе с прихлебателями.
Я сделал шаг и буквально рухнул на скамью, неотрывно глядя на Глеба. Только сейчас стало заметно сходство: профиль, подбородок, скулы… Характер, опять же.
— А мать после того, как узнала, болеть стала. Со временем становилось всё хуже и хуже… Такие дела, в общем. Эй! С тобой всё хорошо? Чёт ты сбледнул.
В руке у меня по-прежнему был нож, поэтому я незаметно под столом полоснул себя им по ладони.
— Порезался немного. Крови боюсь, вот и мутит.
Я продемонстрировал окровавленную ладонь.
— Фига се, — подскочил Глеб с места. — Это ты как умудрился? Дай-ка, обработать же надо. Что-то я не заметил в «Эдеме», чтобы ты крови боялся, — прищурился он.
— Так-то чужая.
— Резонно, — согласился Глеб и принялся возиться с моей рукой. — Ты, главное, в обморок не хлопнись. А то для них, — кивок в сторону детей, — ты герой геройский, а тут обморок.
— Порядок, — хрипло выдавил я, не отрывая взгляда от… сына.
  
Глава 13
 
Сидя в автобусе, я смотрел на затылок Глеба, который спорил с кем-то из пацанов о правилах какого-то нового шутера, и не мог отделаться от странного чувства в груди: тёплого и колючего одновременно.
Вот это поворот. Сам того не ведая, свозил собственного сына на первую рыбалку. Точнее, не на первую в его жизни — всё-таки Глебу уже далеко за двадцать, но эта стала первой, где я был рядом. Жаль только, что лет на двадцать позже.
Мы с Мариной хотели детей, но всё как-то не получалось. А потом получилось, и я даже не узнал об этом.
Ларин отобрал у меня не только жизнь, но и первые шаги сына, первые его слова, первую драку, первый разговор по душам. Всё это прошло мимо меня, с чужим для моего сына человеком.
  
Я вспомнил «Эдем». Безбашенный выход Глеба, эту его дерзкую ухмылку, перед тем как швырнуть гранату. Тогда меня это по большей части просто выбесило, а сейчас всё стало настолько очевидным, что я диву давался. Да и поведение Глеба до похода в «Эдем» было красноречивее слов.