Метод Макаренко. Том 2 (СИ)

«К брату? Не. Сдался я ему, — думал он. — Мы с ним никогда близки не были, он вечно себе на уме был».
Хотя надо признать, что и сам Никита сторонился его. Завидовал чему-то, а чему — сам не понимал.
Тут всплыло уведомление. Кто-то из его друзей запустил трансляцию. Он нажал, и на экране появилось довольное лицо Сивцева, который рассказывал, что сегодня он проведёт трансляцию, где за донаты зрители смогут снова заказать действия, которые он совершит с его гостем.
  
Сам Никита таким тоже занимался пару раз со скуки. Они придумали это развлечение несколько лет назад и назвали эти трансляции: «Марионетки». Суть в том, что у кого-то на квартире организуют типа вечеринку, на которую приглашают кого-то обычного, не их круга.
А дальше запускается стрим. Люди платят и говорят, что делать с гостем. Как правило, ничего хорошего его не ждёт.
Никита хотел свернуть трансляцию, но передумал. Он нахмурился, увидев знакомое лицо в кадре.
Васильева?
Девушка сидела в уголочке и скромно комкала край юбки. Аделаида и Снежана что-то оживлённо ей рассказывали. Лика смотрела хищно, предвкушая забаву. Ну а Тёмыч и вовсе уже раздел её взглядом и поимел.
Никита закрыл трансляцию и засунул телефон в карман.
— Да пофиг! — прошептал он себе под нос. — Хз, что она там делает и как попала туда, но это её выбор. Меня не касается.
Он ускорил шаг, закинув рюкзак за спину. Из головы упорно не выходило лицо Васильевой, а бурная фантазия дорисовывала всё то, что с ней могли сотворить его «друзья». Спустя минут пять он остановился и прошипел:
— Да, блин!
Хотел было повернуть, чтобы пойти к Сивцеву, но обнаружил, что он и так к нему идёт. Сам того не заметил.
Жил Тёмыч достаточно далеко, поэтому Никита достал телефон и попытался вызвать такси, но увидел оповещение о том, что его карта заблокирована.
Дерьмо! Это была ожидаемая мера наказания, но как же не вовремя! Пешком минут сорок пилить. Поправив рюкзак, он поспешил к Сивцеву, временами срываясь на бег и поглядывая на трансляцию. А там, между прочим, ставки возросли. Если он не успеет, может случиться непоправимое.
Оказавшись возле подъезда, где проходила трансляция, Никита взлетел на пятый этаж быстрее лифта. Нажал на кнопку звонка, а потом нетерпеливо забарабанил в дверь.
— Где она? — без приветствий спросил он у открывшей дверь Лики. Телефон его ещё на полпути сел.
— И тебе привет, Ларин, — игриво подмигнула она ему. — Ты о ком?
Раздражённо прошипев, Никита отодвинул девушку в сторону и вбежал в квартиру. Осмотрелся. Тёмыча и Васильевой нет. Опоздал, походу…
— Марат, — подскочил он к их общему другу и схватил его за грудки. — Где они? Давно ушли?
— Воу-воу, палехче! — сказал тот, пытаясь высвободить свою толстовку из рук Никиты. Поняв, что не сумеет, сдался. — Да в спальне, куда обычно Тёмыч всех водит. Только ушли.
Отпустив его, Никита побежал в спальню. Распахнув дверь, он застал Васильеву, сидящую на кровати и ничего не понимающую, и Сивцева, который держал телефон перед собой и пытался втереть Васильевой, что селфи хочет сделать.
Не говоря ни слова, Никита быстро пересёк комнату и схватил Васильеву за руку.
— Уходим, — коротко бросил он.
Девушка ещё чаще захлопала глазами и начала приподниматься. Но тут к ним подлетел Сивцев.
— Э-э, Ларин. Чё за приколы, я не понял? Не обла…
Тёмыч вынужден был прерваться на полуслове, так как Никита развернулся и с размаху заехал кулаком ему по носу. В ответ его друг… бывший друг шлёпнулся на жопу и заскулил. Телефон полетел в сторону.
— Идём, — уже мягче проговорил Никита перепуганной девушке и снова протянул руку. Васильева приняла её без колебаний.
— Куда мы? — спросила она, когда они оказались на улице.
— А ты где живёшь?
— Неподалёку, — потупившись, ответила Васильева.
— Ну вот туда и идём, — проговорил Никита, накидывая капюшон на голову.
Васильева повторила его действие.
— Дождь идёт, — озвучила она очевидное.
— Угу, — отозвался Никита. — Поэтому давай-ка поднажмём, чтобы не мокнуть.
Минут пять они шли молча. Васильева то и дело поглядывала на него, поверх очков.
— Никита, — остановилась она.
Он обернулся и вопросительно посмотрел на неё. Он так и не придумал, куда пойдёт ночевать после того, как проведёт Васильеву, что не добавляло ему настроения.
— Ну чего? — проворчал он.
Девушка шагнула к нему и, выдохнув: «Спасибо», потянулась поцеловать его в щёку. Вот только в последний момент Никита слегка повернул голову, и поцелуй получился не таким, каким его задумывала Васильева.
Ну а что? Если уж решил быть честным с собой, нужно идти до конца.
* * *
День соревнований.
— Ну что, гаврики, готовы? — спросил я, заходя в раздевалку перед началом соревнований.
Самойлова прищурилась и задорно спросила:
— Больше не школота?
Посмотрев на неё, покачал головой.
— Больше не школота. Растёте.
В ответ на мои слова послышалось гулкое «Е-е-е» и стук ног по полу.
— Ну всё, всё, — поднял я руки, призывая всех к тишине. — Вижу, что у вас настроение боевое и мне это нравится. Не буду говорить вам банальщину в стиле: «Идите и возьмите!», вы и так это сделаете. Не сомневаюсь ни секунды. Скажу лишь одно, — я выдержал паузу, взглядом обводя детей по кругу.
— Говорите уже, не томите, — выкрикнула одна из учениц.
— Кайфаните, — продолжил я с улыбкой после ещё парочки реплик в подобном стиле. Глядя на вытянувшиеся лица ребят, я хохотнул. — Да-да, я серьёзно. Просто пойдите туда и кайфаните. Это же всё не для меня, не для судей, не для ещё кого-то там, а для вас. Если вы не получаете удовольствие от того, чем занимаетесь, тогда зачем оно всё? Порадовать родителей своими успехами? Ну, это хорошо, конечно, но пусть взрослые люди сами себя радуют.
— А что, если мы хотим сделать приятное вам, Егор Викторович? — звонко прокричала та же ученица, которая просила не томить.
— О! Я буду весьма польщён, — я приложил руку к груди и галантно поклонился. Выпрямившись, увидел, что дети улыбаются, переглядываясь. — Но ещё больше мне будет приятно, если вы при этом получите максимум удовольствия от игры. Забудьте это богомерзкое слово «соревнование». Просто игра.
— Вся жизнь — игра, а люди в ней игроки, — философски проговорил Козлов, перефразировав Шекспира, и воздел очи горе.
— Ну, примерно так, — согласился я, неопределённо повертев рукой в воздухе. — Ну всё, хватить сиськи мять, идите и возьмите своё!
Я хлопнул в ладони, и класс ответил мне громким: «Е-е-е!». Ещё раз окинув их взглядом, заметил, что нет Тарасова.
— А Вадим где? — полюбопытствовал я.
Дети сникли, а Никита выступил вперёд и, неожиданно для меня, вступился за Тарасова:
— Он заболел. Вчера видел его… пост. Он выкладывал фотку с градусником и грустным смайликом.
Пост, значит. Врёт он. Никакого поста не было, потому что нет у Тарасова профиля, где он мог бы фотки выкладывать. Я их всех нашёл первым делом, когда разобрался, что к чему в интернете.
— Что ж, — произнёс я, почёсывая щёку. — Плохо. Надеюсь, с ним ничего серьёзного не случилось. Нужно будет вычеркнуть его имя из команды и…
Самойлова тоже вышла вперёд и встала рядом с Никитой.
— Егор Викторович, не надо никого вычёркивать. Мы с ребятами посовещались и решили, что справимся и так. Просто Вадим столько трудился на репетициях и из-за случайного стечения обстоятельств всё пойдёт прахом. Он и так расстроился из-за… болезни. Я же права, народ? — она обернулась к классу и требовательно посмотрела на всех.
  
В ответ ей вразнобой полетели заверения в том, что она, дескать, правее всех правых. Это ещё больше убедило меня в том, что здесь что-то нечисто.
— Ладно, раз вы настаиваете, тогда… Погнали!
Дети рванули на выход, а вот я шагнул вбок и остановил Ларина-младшего.