Сбежавшая жена (СИ)

Она снова сможет ходить!
— Пророчество, наконец, свершилось, — ответила мама, прижимая меня к себе.
— Ты сняла магическое проклятие, наложенное на наш род, Лоррейн. Ты избавила наших потомков от магии, запечатывающей чужую судьбу в собственных душах.
Теперь мы свободны. Все мы свободны, дорогая.
Я была рада, что всё закончилось именно так, но религиозный тон мамы вводил меня в замешательство. Она снова поспешила напомнить о пророчеств, словно влепила пощечину своими словами. В последнее время я все чаще ощущала себя котенком, которого активно тычут носом в проделки судьбы. пророчества и видения.
Словно не человек вершит свою жизнь, а Божья милость, наставляющая на путь истинный!
— Видение, данное мне, было истиной, и все страдания, наконец, окупятся, — с улыбкой произнесла мама, когда я отстранилась от неё. Она ласково потрепала меня по голове, но ожидаемой радости это не приносило. — Ты показала, что тоже относишься к королевской семье.
— Мне кажется, что я слишком часто слышу о видении, пророчестве и судьбе, —проворчала я. —
Мне не нравится эта тема. Вы с отцом отказались сбегать вместе с нами, доверившись какому-то видению, а ведь оно могло оказаться неверным. Впрочем, все это теперь не имеет высокого значения.
Я попыталась сменить тему, ощущая себя выбитой из колеи. Казалось, что земля уплывала из-под ног, и все наши усилия представлялись напрасными. Мне будто навязывали, что я должна сделать, что почувствовать... Кого полюбить.
— Ещё кода ты находилась в утробе, я знала, что наш ребёнок будет особенным, — мягко парировала мама. — В день бракосочетания я увидела вероятные ответвления будущего нашей единственной дочери. В прошлый раз я не сказала всё, что разобрала, потому что время еще не наступило.
Я ощутила себя обессилевшей птицей, бросившейся с огромной высоты утеса.
Мной снова манипулировали. Собственные родители решили, что вершили Судьбу целого королевства. Чем же мы с Селестией тогда отличались друг от друга?
Сделав вид, что поделилась со мной всем, мама утаила главное: она не рассказала, что турнир должен стать решающим в нашей жизни. Мне вдруг стало интересно: знал ли об этом Реймонд?
Приложил ли он тоже руку? Родители должны были подготовить хотя бы его к грядущим событиям... Или нет?
Я стиснула зубы от злости.
— Согласно вашему видению, мой брак с Реймондом должен быть счастливым, но он распался. Мы с лордом Вернером даже не сблизились, как супруги, а та эмблема, о которой вы говорили, есть не только у него, но и у Соломона.
На лице матери снова не появилось ни единой эмоции. Она лишь в изысканном жесте сплела пальцы на уровне талии. После моего заявления в комнате воцарилась тишина. Я сболтнула что-то лишнее? Почему я не могла просто радоваться тому, что все мы живы, а снова начала злиться?
— Лоррейн, мы знаем об эмблемах, — вмешался отец, показавшийся из-за занавески, скрывавшей балкон. Его голос вынудил меня замереть от шока.
— Однако Реймонд виделся нам более удачной кандидатурой на роль твоего супруга, ведь сэр
Барфилд — безродный мальчишка, он вряд ли был бы способен идти рука об руку с внучкой предыдущего короля, поэтому мы сразу ограничили вероятность его вмешательства.
Мне до боли стало обидно. Сложно было узнать любимых родителей, ведь они улыбались, глядя мне в глаза, а сами складывали мою жизнь так, как считали «удачнее». Все мной управляли, как хотели, но я не желала оставаться куклой в чужих руках. Отныне я буду решать, как и с кем хочу жить. Родители не могли продолжать управлять моей судьбой.
— Вы делали то, что казалось правильным вам, но даже не пытались спросить моё мнение... Не пытались поговорить со мной и раскрыться. Это моя жизнь, моё право принимать решения, и больше я не позволю управлять мной, как вам заблагорассудится, — возмутилась я и с этими словами вышла из комнаты родителей. Вдогонку мне донесся звонкий, но мелодичный голос матери. Ее слова будто отпечатались в сознании:
«ЕСТЬ достоверный способ узнать, верным ли стало наше решение. Церемония бракосочетания.
 
Ритуал связи крови».
На душе заскреблись кошки, а на глаза навернулись слёзы. Я не желала ссориться с родителями, но всё вышло само собой, и пока я не планировала извиняться, потому что не чувствовала своей вины.
А рассуждать о судьбах и Божьем промысле — тем более не желала.
Вернувшись в комнату тем же путем, которым провели меня горничные, я задумалась о проклятом видении, так часто обсуждаемом с родителями.
Эмблемы.
Реймонд.
Соломон.
Я пыталась понять, что именно чувствовала к каждому мужчине, но найти ответы не получалось.
Сердце в данное мгновение не отзывалось, не тянулось ни к одному из них. Быть может из-за усталости... Реймонд, как и мои родители, пытался делать все по-своему, не спрашивая моего мнения и не раскрывая свою душу.
Соломон в своих попытках угодить предал мое доверие, сфальсифицировал смерть моих родителей... Даже я сама ничего не замечала вокруг себя в желании спасти близких.
Будь проклята магия моего рода! Слёзы скользнули по щекам, но я тут же смахнула их. Не дело плакать. Нужно просто начать жить иначе.
Стук в дверь отвлёк меня от размышлений. Я открыла и столкнулась взглядом со стоящим в коридоре слугой.
— Госпожа, вам письмо от Её Высочества принцессы Селестии.
Я взяла письмо и нож с подноса и внимательно посмотрела на слугу:
— Как себя чувствуют остальные?
— Сэр Барфилд получил незначительные ранения и быстро восстанавливается.
Состояние лорда Вернера несколько хуже, и он находится под присмотром лекаря в своих покоях, а её Высочество. она пытается урегулировать возникшие сложности.
Я поняла, что под сложностями слупа имел в виду смерть монарха и побег кронпринца, поэтому не стала задавать новые вопросы.
— Спасибо за то, что поделились новостями. Всего доброго.
Слуга ушел, а я закрылась в комнате и села за стол у окна, вскрыв ножом печать с гербом королевства, я развернула письмо.
Селестия сообщила, что завтра в полдень состоится совет аристократов, и я должна присутствовать на нём. Я тяжело вздохнула, понимая, что теперь на Селестию многое обрушилось, и мне следовало помочь ей.
Оставалось надеяться, что исход окажется хорошим.
Глава 27 
Сидя за огромным столом, я чувствовала себя неуютно в компании мужчин, не скрываясь перешептывающихся и пронизывающих меня холодными взглядами.
Просторная комната, судя по всему, служащая переговорной для аристократов или иностранных делегаций, душила своей вычурной атмосферой. Одна ли я представляла себя бабочкой, тонущей в воде, среди хищных, кружащихся в водовороте рыб? Скорее всего. да. Я чувствовала, как аристократы, годящиеся мне в отцы, а некоторые — в деды, пытались подавить меня своей аурой.
Я задыхалась. Тонула. Старалась понять, зачем меня вообще пригласили сюда, что такого хотела поведать Селестия в присутствии светских акул?
Глубоко вздохнув и натянув приветливую улыбку, я сцепила руки в замок на коленяхв попытке успокоиться. Не позволю себя сломить нападками и предубеждениями. К счастью, Реймонд и
Соломон сидели напротив меня, что чуточку расслабляло. Они тоже стали причиной пересудов старшего поколения, но ни один из них не повел и бровью. Видимо, они уже свыклись находиться в центре светского внимания.
Сначала я посмотрела на одного мужчину, а после перевела взгляд на другого: выглядели они неплохо, учитывая, в каких обстоятельствах вчера пришлось нам всем побывать.
— Селестия ван дер Анвиль, дочь короля Джозефа Анвиля и первая принцесса королевства, —
звонко объявил один из рыцарей, распахивая двери, и в зал вошла Селестия.
Аристократы тотчас подскочили со стульев, жеманно потоптались на местах, прихорашивались, будто подобное поведение могло бы расположить принцессу к одному из присутствующих.