Назад в СССР: Классный руководитель. Том 3 (СИ)

— Какая порода? — спросил я.
— Сеттер. Английский, — пробормотал мальчик.
Я поднял щенка на руки, и он радостно начал лизать мне физиономию, и пару раз гавкнул.
— Звать тебя как? — я присел на корточки перед мальчуганом, который стоял передо мной с кислым выражением физиономии.
— Котя.
— Котя, а щенок-то у тебя откуда?
— У моего приятеля собака родила, он мне одного щенка отдал. Он бракованный.
  
— И в чем брак?
— Уши у него одно длиннее другого.
— А продать-то ты чего его решил? На мороженое не хватает? Так я тебе дам.
— Нет, — он энергично помотал головой. — Отчим ругается. Говорит, щенок все грызёт, лает, пачкает, воняет псиной от него. А как он не может грызть, если он маленький? — пацан, кажется, готов был расплакаться, но шмыгнув носом, уже более твёрдо продолжил: — Грозил: «я твоего щенка о стену размажу. Тащи, куда хочешь».
— Ясно, Котя. Документы есть на него? Справка от ветеринара? — я не надеялся, что пацан это все притащил.
— Вот.
Сунул мне две бумажки. Одна из них на плотном мелованном картоне была паспортом с прописанными данными щенка, его кличкой, родителями.
Щенок бегал по прихожей, стуча когтями, все обнюхивал, подбегал к нам, виляя хвостом, и радостно лаял.
— Котя, если я его возьму, ты его больше никогда не увидишь. Ты это понимаешь?
Парень кивнул, пальцем вытер нос. Я вздохнул и спросил:
— Сколько хочешь за щенка?
— Десять рублей, — ответил мальчик.
Такой щенок даже пет-класса должен был стоить раз в десять дороже. Но видимо, достался мальчугану бесплатно и цены он не знал.
Я вытащил портмоне, и отдал мальчику четвертак.
— Спасибо. А можно мелкими? Пожалуйста.
Я усмехнулся, конечно, такая большая купюра вызовет у продавщиц сомнение в легальности ее получения. Порывшись в кошельке, вытащил всю мелочь, рубли, трёшки и, не считая, передал парню.
Он сунул в карман, присел рядом с щенком, погладил его, и тот, высунув большой розовый язык, стал радостно лизать ему руки, лицо. Парень прижал пёсика к себе, зарылся в шелковистую шёрстку. Потом резко встал и отвернулся.
— Спасибо, дядя.
— Котя, а почему ты ко мне пришёл? Случайно?
— Мне сказали, что тут дядя живёт, хороший, он учитель, добрый.
Когда я закрыл дверь за пацаном, из комнаты выплыла Людка, на этот раз, в коротком приталенном халате из цветастого сатина. Осмотрела щенка, и недовольно пробурчала:
— А меня ты спросил, хочу я это лохматое чудовище дома или нет?
— Люда, это подарок. Увезу и не увидишь.
— А, — она усмехнулась. — Крале своей подаришь? Твоё дело.
А я и сам не знал, смогу ли я отвезти Марине щенка или нет? Вдруг она ненавидит животных, или у неё аллергия. Но из-за всех этих бурных событий, я не удосужился купить подарок. Но оставлять дома нельзя, Людка ненавидела животных.
Почему-то этот щенок напомнил мне того, что играл в фильме «Белый Бим, черное ухо». Там ведь действительно за бракованного щенка шотландского сеттера, который якобы родился альбиносом, выдавали сеттера, но английского. И хозяина этой собаки опять играл Вячеслав Тихонов.
Когда приехал Борис, я положил в большую спортивную сумку шарф, и щенок там с удовольствием разлёгся. Кажется, смена хозяина ему совсем не повредила. Взглянув в паспорт, я обнаружил, что кличка у щенка совершенно невообразимое: «Буриме», видно помет был на букву «Б». Но подумал, если Марине понравится, пусть она сам даст кличку.
Борис ждал меня напротив подъезда на служебной «Волге» Мельникова, и когда я сел на заднее сидение, обернулся:
— Чего в сумке? Может в багажник переложим?
— Не надо в багажник. Скажи, Боря, как Марина относится к животным?
— К животным? Обожает. У них с Игорем собака была. Но Игорь, скотина ещё та, воспринял в штыки. И пёс тоже любовью к нему не пылал. Все норовил обоссать тапки, или сгрызть штаны. В итоге этот мудак отвёз пса в лес, привязал, да так и оставил. Марина три дня рыдала. А почему спрашиваешь?
— Да мне тут по случаю щенка принесли, — я достал из сумки чёрно-белое чудо.
— Ух ты, какой клёвый. Сеттер? И почём купил?
— Четвертак отдал.
— Ни фига себе, — он присвистнул. — Повезло. Щенки породистые по куску идут.
— Он бракованный, уши разные. Ну что, Марине стоит подарить?
— Да она в полном восторге будет. Ну поехали?
Я аккуратно положил щенка обратно в сумку и осторожно спросил:
— Боря, тут такое дело. Понимаю, ты можешь меня за параноика принять. Но вдруг за нами слежка?
Парень хмыкнул, повернулся ко мне, положив руки на спинку кресла:
— Ну ты чо, вообще, думаешь я вчера родился? Конечно, я знаю об этом. Смотри, какой фокус покажу.
Он завёл мотор, прогрел и мы рванули по моей улице, в совершенно другом направлении, чем находилось Загорянское. Борис выехал на проспект, чуть притормозил и остановился на красный. Но когда он переключился на зелёный, стал заводить мотор, но тот будто бы не хотел, стучал, рычал. Тогда Борис вылез из машины, открыл капот и показал кому-то сзади, мол, сломался я.
И я наблюдал, как темно-синие «жигули» сзади нас, объехали нас на низкой скорости направились на выезд из Москвы.
Борис тут же приземлился на водительское кресло и хитро улыбнулся:
— Видал? Я этих балбесов давно приметил. Машина одна, а номера разные, думают, не замечу.
Мы снялись с места, развернулись и Борис вновь проехал по моей улице, но на этот раз свернул во двор, и остановил тачку в тени большого дерева. Постояв пару минут, вновь завёл мотор и направился уже по улице 9-го мая, которая перешла в Новосходненское шоссе.
Но и там, по дороге, Борис постоянно останавливался на обочине, открывал капот, делая вид, что копается в движке. Иногда рядом останавливались другие авто, водители интересовались, не нужна ли помощь. Все-таки шофёрское братство — великая вещь.
И так кругами, мы доехали до села. Сердце у меня уже скакало, как необъезженный жеребец. Думал со страхом, а вдруг Игорь узнал, где скрывается Марина, увёз ее, а Глафира пострадала.
И вот уже «Волга» покатилась вниз по главной улице села, мимо белокаменной с золотыми главами церкви, около которой я опять увидел несколько интуристских автобусов и толпу иностранцев с гидом. Мимо сельпо под двухскатной голубой крышей, Дома культуры с афишами. И с удивлением обнаружил афишу фильма «Белый Бим Черное ухо», будто бы возникшую по моему хотению. А также шедевр Леонида Быкова «Аты-баты, шли солдаты», для которого, после успеха «В бой идут одни старики», режиссёру дали уже цветную плёнку. И даже несколько иностранных фильмов: «Золото Маккенны» с немолодым Грегори Пеком и совсем юным Омаром Шерифом, и оба фильма о высоком блондине: «Высокий блондин в чёрном ботинке» и «Возвращение высокого блондина» с Пьером Ришаром и Жаном Рошфором. Фильмы с Бельмондо, который мне очень нравился, уже были сняты, но увы в Союзе они пойдут лишь в начале 1980-х годов: «Кто есть Кто», «Чудовище», «Игра в четыре руки». А шедевр «Профессионал», под музыку которого хоронили самого Бельмондо, появится в советском массовом прокате лишь в 90-х. Эх, как я жалел, что у меня больше нет доступа к интернету, где все эти фильмы можно было посмотреть в отличном качестве.
Борис проехал дальше дома Глафиры, остановился в самом конце маленькой улочки. И когда я вылез вместе с сумкой, то оказалось, что нужно полкилометра плестись по сугробам. Но я понимал, что парень это делает для конспирации и всецело доверял его чутью.
  
Мы добрались до калитки, постояли около неё, чтобы нас заметили. Дверь распахнулась, и я увидел на пороге улыбающуюся хозяйку и от сердца отлегло.
Я еле сдержался, чтобы не вбежать в избу. И не успел поставить сумку с щенком, как у меня на шее смокнулись руки Марины. Она прижалась ко мне, впилась губами в мой рот, не стесняясь ни Глафиры, ни Бориса.