Забрать ее душу (ЛП)

— Отпусти его, Кент!
Мередит взвизгнула.
— Избавься от него!
Кент ненавидел проигрывать. Ярость исказила его лицо, его разум, вероятно, цеплялся за другой вариант. Но Джереми уже обмяк, и, будь у меня еще несколько секунд, я бы сжал еще сильнее и раздавил ему трахею.
— Ты свободен, демон, — выдавил из себя Кент. — Покинь мое присутствие. Покинь этот дом. Отправляйся обратно в ад.
Боже, как приятно было побеждать. Джереми безвольной кучей рухнул на пол, а я исчез, ухмыльнувшись и показав два средних пальца.
10 Рэй
Что-то было не так в этот день, но я не могла понять, что именно.
Может быть, это было ощущение, что за мной наблюдают, пока я шла по кампусу, странное покалывание на затылке, которое говорило мне, что на меня смотрят, но я не мог понять, откуда. Возможно, это было странный опыт, когда мой профессор сценаристики, мистер Крауз, напоминал мне — и только мне — что я могу прийти к нему в кабинет после занятий, если мне понадобится какая-либо помощь. Может быть, дело было в том, что Джереми в тот день не пришел на занятия, а Виктория, казалось, не могла оторваться от своего вейпа в течение всего нашего обеденного перерыва. Я снова почувствовала запах алкоголя в ее дыхании.
— Семейные проблемы, — сказала Инайя с тяжелым вздохом, прежде чем мы разошлись на наши последние занятия в этот день. — Я знаю Викторию уже несколько лет, и она испытывает трудности, когда ее родители не ладят. Ни одна семья не идеальна. Мы просто должны попытаться быть рядом с ней.
Инайя была лучшим другом, чем я. Она планировала пригласить Викторию выпить кофе после занятий, но странные ощущения этого дня образовали у меня в животе прочный узел беспокойства. Как только это началось, не было никаких причин для беспокойства. Я просто хотела попасть домой.
Мне просто нужно было дойти домой пешком.
Я думала, что эти прогулки домой в сумерках станут легче, но нет. Солнце скрылось за деревьями, сумеречный золотистый свет просачивался сквозь ветви. Было красиво, но надвигалась темнота. Облака в тот день были редкими, но на горизонте собиралась масса темных, пурпурно-серых грозовых туч, которые надвигались все ближе. Вероятно, всю ночь будет идти дождь. Мысль о том, чтобы свернуться калачиком в постели с бокалом вина и в сотый раз смотреть «Крик» под стук дождя за окном, заставила меня идти быстрее.
С тех пор как я занялась расследованием паранормальных явлений, я приучила себя считать странные чувства и эмоции ключевой частью процесса моего расследования. Довольно часто приходилось сталкиваться с чувством страха, озноба и паники в местах с привидениями. Поэтому я попыталась отнестись к своему чувству тревожного дискомфорта с так же, как если бы расследовала дело о привидениях; я не собиралась отталкивать это чувство. Это было не просто так.
Я просто не знала, в чем причина.
Мои ботинки захрустели по гравию, когда я пересекала дорогу, проходясь по грязи возле деревьев.
— Фу, мерзость.
Я задрала рубашку, чтобы прикрыть нос. Ветер переменился, принеся с собой ужасную вонь мертвого животного, кислую и гнилую. Я посмотрела на деревья, ожидая увидеть мертвого енота или, может быть, оленя.
Но между деревьями стояло что-то еще.
В тусклом свете мне показалось, что я просто смотрю на какие-то выгоревшие, корявые ветви между лабиринтом деревьев. Серые, как кость, ветви были покрыты мхом и раскинуты, одни высоко, другие низко, напоминая мне паутину. Но это была не паутина, не паук. В месте соединения этих странных, похожих на ветви отростков находилась грудная клетка с натянутой на кости серой плотью. У него была тонкая, похожая на позвоночник шея и собачий череп с отвисшей челюстью и вывалившимся длинным черным языком.
Я быстро заморгала, мое сердце бешено колотилось. Мои глаза меня
обманывали? До него было не менее сорока метров. Я поправила очки, наклонившись в попытке разглядеть что-нибудь получше сквозь ветви. Оно было похоже на мутировавшее, разлагающееся мертвое животное. Оно не двигалось. Оно было еще более неподвижным, чем сами деревья.
 
Вероятно, это была какая-то жуткая художественная инсталляция.
По сути, это должна была быть художественная инсталляция. Эти длинные тонкие конечности были просто деревянными. Ребрышки были покрыты какой-то липкой, раскрашенной тканью или, может быть, силиконом. Я встряхнулась, вздрогнув, когда начала уходить. Арт-фестиваль состоялся всего несколько дней назад — возможно, скульптуры обычно устанавливались по всему городу. Надо будет выяснить, кто ответственен за это произведение. Это было блестяще расположено и устрашающе реалистично, именно то жуткое дерьмо, которое мне нравилось.
По моей спине пробежали мурашки, и я зашагала немного быстрее. Что-то все еще ужасно воняло.
Позади меня хрустнула ветка. Я с трудом сглотнула и продолжила идти. Я не собиралась поддаваться этому колючему, ноющему страху.
Бояться было нечего.
Щелчок.
Я была недалеко от своей подъездной дорожки. Я могла видеть ее впереди.
Я остановилась.
Рядом со мной раздался звук, нечто среднее между лаем и прерывистым кашлем. И этот запах, Боже. Почему так сильно воняет?
Я обернулась.
Дорога была пуста. Зажглись уличные фонари, отбрасывая маленькие лужицы света, ведущие обратно к кампусу. Но там никого не было. Ни единой живой души. Я вглядывалась сквозь деревья, сквозь катакомбы перекрещенных ветвей, обратно к той жуткой скульптуре.
Она исчезла.
В ушах раздался рев, как будто океан наполнял мою голову волнами ужаса. Я сделала шаг назад, потом еще один. Мои глаза метались по дороге, навстречу каждой маленькой растущей тени. Я наверное ошиблась. Скорее всего. Где, черт возьми…
Позади меня внезапно появился свет фар. Я обернулась и увидела маленький белый грузовик, несущийся по дороге. Шины взвизгнули, когда он внезапно остановился рядом со мной, и я прищурила глаза в темноте, пытаясь разглядеть водителя через тонированные стекла.
Пассажирская дверь распахнулась изнутри, и с водительского сиденья Леон уставился на меня.
— Залезай.
Я была так напугана, что даже не задумалась о том, что, возможно, запрыгнуть в его машину было не самой безопасной идеей. Но все равно безопаснее, чем то, что я только что услышала в лесу. В тот момент, когда моя дверь закрылась, он развернулся и поехал обратно в направлении моего домика.
— Что ты делаешь, разгуливая в темноте? Его голос был напряженным, яростным. Он продолжал поглядывать в зеркало заднего вида. Что, черт возьми, я такого сделала, что он так разозлился?
— Я иду домой. Я всегда хожу пешком.
— Ты думаешь, это хорошая идея для такой крошечной девочки, как ты, гулять по лесу в темноте? — огрызнулся он.
— В чем, черт возьми, твоя проблема?
Я свирепо посмотрела на него с другого сиденья.
— Если ты просто собираешься кричать на меня, тогда выпусти меня. Не твое дело, где я хожу, или когда я хожу, или как!
Его пальцы крепче сжали руль, челюсти сжались. Но он ничего не сказал. Он просто продолжал поглядывать в зеркало заднего вида. Что он вообще здесь делал? Сегодня я не видела его в кампусе и предположила, что у него выходной.
Не то чтобы я специально искала его в кампусе.
— Отвези меня домой, — потребовала я, когда прошло несколько секунд, а он все еще молчал. Он фыркнул.
— Да, это то, что я делаю.
Без каких-либо указаний от меня он свернул на узкую грунтовую дорогу, которая вела обратно в лес к моему дому. Мои глаза расширились, мой желудок сжался, когда я сглотнула.
— Откуда ты знаешь, что я здесь живу?
Мне показалось, что задавать этот вопрос опасно. Мне действительно нужно было получше все обдумать.
— Ты… ты следил за мной до дома? Ты наблюдал за мной?
Моя хижина появилась из-за деревьев. Я всегда оставляла свет на кухне включенным, поэтому, возвращаясь домой после наступления темноты, я могла видеть свет. Это почему-то заставляло меня чувствовать себя лучше, менее одинокой, как будто дом ждал меня. Леон подкатил свой грузовик к крыльцу и припарковался, прежде чем откинуться на спинку сиденья и медленно вздохнуть.