Земля воров (ЛП)

Я моргаю, медленно качая головой.
— В тебе кровь дракона. Это трудно назвать обычным. — И тут меня осеняет. — Я не смогу тебя исцелить.
— Мы найдем другое решение, — говорит она. — Либо так, либо я должна была оставить тебя умирать. Мне жаль, но я могу терпеть свою боль, особенно с помощью лекарств Штайнера, пока ты есть в моей жизни.
— Я уверена, что ты найдешь целителя в свое время, — говорит ее мать. — И, кстати, о времени, вам пора возвращаться на корабль. У меня предчувствие, что они скоро отправятся вас искать.
  
Она возвращается к кратеру, и Бринла подбегает к его краю.
— Но подожди, — говорит она со слезами на глазах. — Я не хочу, чтобы ты уходила.
— Я не уйду, — говорит она, опускаясь в лаву. — Я всегда буду здесь. Всякий раз, когда ты захочешь меня увидеть, поговорить, я буду здесь. Я слышу твои молитвы, знаешь ли, даже те, о которых ты не подозреваешь.
— Но я люблю тебя! — рыдает Бринла, падая на колени. — Мама.
— Я тоже люблю тебя, моя дорогая, — ласково говорит ее мать, прежде чем полностью погрузиться в лаву, и остается только пустой кратер.
Бринла плачет, а я приседаю рядом с ней и обнимаю ее.
— Давай, отойдем подальше от края. У тебя может и есть кровь дракона, но я не собираюсь проверять твою устойчивость к огню. — Я поднимаю ее на ноги и впервые чувствую весь ее вес.
Должен признаться, мне это нравится.
Она мускулистая, крепкая, с красивыми формами, сильная.
Она моя опора, моя скала.
Я притягиваю ее к себе, целую в макушку и обнимаю.
— Похоже, теперь я буду называть тебя драконьей девочкой, — дразню я ее. — Говорю тебе, если ты в конце концов приручишь драконов Колбеков, то официально не останется ничего, чего ты не можешь сделать.
Она смотрит на меня.
— Твой отец все равно будет ненавидеть нас за то, что у нас нет этого яйца.
— Честно говоря, мой отец может пойти на хрен, — говорю я. — Давай. Пора домой.
Глава 36
Андор
Я привык разочаровывать людей, особенно когда дело касается моей семьи.
Но когда мы с Бринлой столкнулись с поисковой группой Видара, Кирни и Белфаста на обратном пути из пещеры змеедрага, и я увидел выражение лица моего брата, сообщив ему, что мы потеряли яйцо бессмертия, это было как удар ножом в сердце.
Казалось, ему было все равно, что я умер. Буквально умер. Меня почти разорвал надвое смертодраг, а затем вернула к жизни настоящая богиня — мать Бринлы, которая целиком состоит из лавы. Нет, Видару все это было безразлично. Ему было важно только то, что Бринла украла яйцо, которое затем было уничтожено, что свело на нет всю операцию.
Я не имею права осуждать Бринлу. В конце концов, я держал в секрете принцессу Фриду, а также план ограбления, так что, полагаю, мы квиты. И теперь я знаю, что судьба изменила наш путь. Яйцо никогда не было предназначено нам.
Я рад, что мой отец не сможет им воспользоваться. Хотя оно дало бы Колбекам и армии Элгинов, королевскому дому, преимущество в долгосрочной перспективе, мы бы затеяли опасную игру с тем, чего не понимаем до конца. Я не могу не думать о Предвестнице, о том, как Бринла описывала, что Леми разорвала ей горло и сожрал лицо, и то, что она все же смогла выжить после этого и преследовать их. Предвестница будет вынуждена оставаться такой навечно? От этого нет спасения?
Но нам больше не нужно об этом беспокоиться. Да, возможно, есть еще яйца. Скорее всего, есть. Но сейчас мы должны отпустить эту опасную мечту и сосредоточиться на реальной опасной мечте, которая у нас в руках.
Прежде чем мы столкнулись с поисковой группой, мы с Бринлой нашли оплодотворенное яйцо смертодрага, надежно хранившееся в моей сумке, которую я выронил, когда дракон напал. Мы забрали яйцо и оставшиеся флаконы с суэном с собой, не зная, сможет ли Штайнер спасти яйцо, поскольку оно так долго находилось без тепла матери. Но как только мы вернулись на лодку и отплыли, Штайнер поместил яйцо в инкубатор, и мы смогли увидеть слабый пульс его сердца под специальным светом, дракон внутри все еще жив и растет.
Как я уже сказал, еще одна опасная мечта. Идея воспитывать смертодрага совершенно безумная. Слова Волдансы все еще звучат в моей голове, даже после многодневного путешествия домой. Драконы помнят, что с ними сделали.
Возможно, это лучшее, что могло случиться с домом Колбек.
Или худшее.
— Удачи, брат, — шепчет мне Видар, когда мы покидаем карету.
Я выхожу на широкую дорогу за пределами Штормглена, мой дом сегодня выглядит особенно внушительно. Полагаю, есть вероятность, что он перестанет быть моим домом, когда мой отец узнает о том, что произошло. В конце концов, единственная причина, по которой я добился расторжения помолвки с принцессой Фридой, заключалась в том, что пообещал вместо этого достать яйцо бессмертия.
А вот и мой отец выходит из ворот в сопровождении дяди. Высокая, долговязая фигура моего отца выглядит особенно устрашающе в его длинном черном одеянии. Он хлопает в ладоши в радостном предвкушении, от чего мое сердце превращается камень.
О, я в полной заднице.
— Все будет хорошо, — тихо говорит Бринла, когда мой отец приближается, и слегка сжимает мою руку. — Я возьму вину на себя.
— Ты этого не сделаешь, — я практически шиплю на нее. — Ты не скажешь ни единого проклятого слова. Пообещай это. Пообещай мне.
Я вижу, что она собирается возразить мне, но молча сжимает губы и кивает.
— Итак, скажи мне, у тебя все получилось? — спрашивает мой отец, останавливаясь передо мной. — Ты нашел яйцо бессмертия?
— Да, — отвечает Видар, и я никогда не видел, чтобы глаза моего отца так загорались. — И нет.
Мой отец хмурится, его губы уже скривились в угрюмой гримасе. Это длилось недолго.
— Что значит — нет? — спрашивает он резким, властным голосом.
— Ограбление прошло успешно, благодаря Бринле, — говорю я. — Мы проникли в монастырь, и она украла яйцо. Однако оно разбилось, когда Бринла пыталась спасти мне жизнь. Она спасла мне жизнь.
Я чувствую, как Штайнер пристально смотрит мне в затылок, и молча прошу его промолчать. Ему так трудно лгать, но мы все решили, что это лучший вариант поведения с моим отцом. Я возьму на себя всю вину, но это будет несчастный случай. Мы скажем ему, что яйцо было разбито, когда мы пытались сбежать. Все мои товарищи согласились с этим, как и свободные жители, невольно втянутые в наши дела. Они сейчас находятся в Менхейме, пытаясь начать новую жизнь, а Тумбс и Кирни помогают им устроиться.
Убедить Видара и Штайнера было сложнее, но я постарался создать впечатление, что мой отец найдет способ обвинить их обоих, если правда выйдет наружу — что они позволили Бринле украсть яйцо у них из-под носа. Видар согласился первым. Штайнера было сложнее убедить из-за его морального кодекса, но, когда я сказал, что наш отец, вероятно, прикажет убить Бринлу, он наконец согласился.
— Разбилось? — с насмешкой говорит мой дядя. — И вы не собрали желток?
— Они собрали, — говорит Штайнер. Я удивленно смотрю на брата. — Они сохранили желток и принесли его мне. Но когда я попытался очистить его на корабле, он уже испортился. Думаю, яйцо было настолько старым, что потеряло свою ценность в момент контакта с воздухом. Даже если бы мы сохранили яйцо, я ничего не смог бы сделать.
Милый, славный Штайнер. Я никогда не испытывал такого облегчения и гордости за него.
  
— Понятно, — говорит мой отец. — Что ж, это просто ужасная неудача, не так ли? — Его ястребиный взгляд останавливается на мне, когда он начинает наступать на меня, сцепив руки за спиной. — Особенно для тебя, Андор. Без яйца бессмертия у нас нет ничего, что могло бы укрепить отношения Норланда с Альтусом Дугреллом. Ничего, кроме твоей женитьбы на принцессе Фриде.
Бринла застывает рядом со мной, и я тянусь и беру ее за руку, чтобы отец это заметил.