Добро пожаловать в ад

— Нет, не надо… Как вы не понимаете — я имею дело только с финансами. И все! Мне ничего не известно об этой женщине!
Тор протиснулся в ванную мимо меня, потом положил обе руки поверх моих, так что теперь уже его рука, а не моя, удерживала заломленную за спину руку Рида. Вдруг он резко рванул ее наверх, и из груди Рида вырвался пронзительный вопль: даже мне на миг показалось, что еще мгновение — и Тор просто вырвет ее из плеча. Впрочем, вмешиваться я не собирался, поэтому молча отошел в сторону, предоставив остальное Тору.
— Снимите с него одежду, — велел Тор.
— Что? — не понял я.
«Глок» уже успел вернуться назад в кобуру, и на смену ему появился нож. Одно быстрое, неуловимое движение руки — лезвие скользнуло вдоль заломленной руки Рида, и прямо у меня на глазах рукав вдруг распался на две части. Еще два молниеносных взмаха ножом — и перерезанные подтяжки повисли вдоль его ног.
— Для начала стащите с него рубашку, — скомандовал Тор. — Потом брюки.
Я не двинулся с места — Тор бросил на меня взгляд, и мне показалось, что его глаза вдруг разом впитали в себя весь свет, что был в комнате. Мне стало не по себе.
— Сначала рубашку, — невозмутимо повторил он.
Стряхнув с себя оцепенение, я шагнул к Риду и ухватился за воротник его рубашки. Он вскинул свободную руку, пытаясь мне помешать, но Тор был начеку — схватив его за запястье, он заломил ему руку за спину и придавил обе руки вместе, причем, как мне показалось, без особого труда. Для такого худого человека Тор был на редкость силен. Воспользовавшись этим, я рванул рубашку, пуговицы с жалобным треском отлетели, обнажив Риду грудь. Тор несколькими легкими взмахами ножа распустил рубашку на полосы, еще несколько быстрых движений — и она упала на пол. Показался пухлый, бледный живот — такой же бледный и мясистый, как и грудь. Рид трясся, и жирные складки на его боках тряслись вместе с ним, синюшно-бледное, словно брюхо снулой рыбы, тело лоснилось от пота.
— Прекратите! — сдавленно прохрипел он. — Не делайте этого! Прошу вас! — Он задыхался, шумно хватал воздух ртом, с трудом выталкивая из себя слова, будто у него сдавило горло.
— Мы сейчас стащим одежду и усадим тебя в ванну, — бесстрастно объяснил Тор. — Так что у тебя осталась последняя возможность сказать наконец правду. И если ты не воспользуешься ею, я перережу тебе вены на запястьях и подожду, пока ты умрешь. А потом мы уничтожим все следы нашего пребывания в твоей квартире и уйдем, оставив тебя тут.
Рид дернулся в сторону, потом, наклонив голову вперед, точно бык, ринулся на Тора. Однако тот устоял на ногах. Я заметил, как тонкая струйка мочи потекла у Рида по ноге и спустилась к лодыжке — брюки его мигом промокли и отвратительный запах наполнил ванную. Тор, не глядя, убрал ногу, чтобы не запачкаться.
— Снимайте с него брюки, — велел он. — Брюки и ботинки, а потом мы усадим его в воду.
— Прекратите! — взвизгнул Рид. Ноги у него подкосились, и он бы мешком свалился на пол к нашим ногам, но Тор не дал ему упасть на колени. Лицо Рида было мокрым то ли от слез, то ли от пота, а может, в этом был виноват пар, клубами наполнивший ванную. — Томми Гальончи, — прохрипел он, задыхаясь. — Думаю, Джефферсон снова решил обратиться к нему.
Я бросил взгляд на Тора — и чуть ли не в первый раз с тех пор, как он вошел в «Куджо», заметил какое-то подобие чувства на его обычно бесстрастном лице. Похоже, это имя ему уже доводилось слышать — в его глазах мелькнуло узнавание, а потом что-то еще… что-то очень похожее на беспокойство.
— Вы знаете, о ком он говорит? — спросил я.
Тор сверху вниз разглядывал Рида.
Услышав мой вопрос, он вскинул голову, и наши взгляды встретились. Но, что бы я ни прочел в его лице, это «что-то» мгновенно исчезло, спрятавшись за маской равнодушия.
Он коротко кивнул.
— Часто работаю на итальянцев. Был связан с его «семьей» в те годы, когда это еще имело значение. С тех пор он работает в одиночку. Предпочитает обходиться без партнеров. Умный человек, но необузданный, совершенно непредсказуемый. Не имею представления, где его можно найти.
 
Я опустился на одно колено, чтобы иметь возможность смотреть Риду в лицо. Мокрые волосы прилипли у него ко лбу, кровь и вода, перемешавшись, стекали по подбородку.
— Вы сказали, что думаете, что именно к нему снова обратился Джефферсон, когда Тор ему отказал. Объясните, что вы имели в виду.
— Много лет назад я обратился к Гальончи с просьбой помочь Джефферсону — тому нужно было решить какие-то проблемы. Не знаю, в чем было дело, он мне не сообщил. Джефферсон просто сказал, что ему нужна помощь, а я помог ему связаться с Гальончи. Вот поэтому…
— Подождите, — перебил его я. — Вы сказали, много лет назад. Когда это было?
— Ну, не знаю… может, пять лет назад, в общем, не помню.
— Нет, вы помните! Так что покопайтесь в памяти и скажите, когда это случилось. И не советую врать. Ну, когда?
Рид шмыгнул носом и принялся думать.
— Ну, это было… м-м-м… да, кажется, пять лет назад.
— Поточнее.
— Летом. Да, точно помню — это была самая середина лета.
— И он итальянец, да? Такой смуглый, черноволосый, мускулистый парень, так?
— Да.
Сукин сын! Описание типа, о котором я впервые узнал от Донни Уорда, когда он рассказывал об ублюдке, пристрелившем его собаку, как две капли воды походило на описание фальшивого полицейского, данное Джерри Хитом, когда он рассказывал нам о человеке, что явился к ним в дом вместе с Фентоном Бруксом, — мне уже тогда это показалось подозрительным. И сейчас, похоже, речь шла о том же самом человеке. Лето, пять лет назад… все совпадает. Как раз когда арестовали Дорэна, и до того, как его адвокат убедил его согласиться на сделку. Естественно, Джефферсону очень не хотелось вновь обращаться к Гальончи, однако выбора у него не было. Я снова увидел перед собой лицо Дорэна: как он, стоя на волнорезе, говорил мне, что его партнер — тот самый тип, которого Джефферсон нанял, чтобы убить его. Похоже, бедняга так до конца и не понял, какую роль сыграл Гальончи в его судьбе, а ведь не исключено, что Дорэн отправился в тюрьму с легкой руки этого ублюдка.
— Это тот же самый тип, — кивнул я. — Мерзавец спелся с Дорэном, и теперь они действуют вместе — и это при том, что в свое время именно он сделал все, чтобы засадить его за решетку. Да, кто платит, тот и заказывает музыку. Видимо, Дорэну удалось убедить его, что вдвоем им удастся выжать из Джефферсона больше, чем тот пообещал заплатить Гальончи, если он прикончит Дорэна. А кто на самом деле этот тип и что он сделал пять лет назад, до него, видимо, просто не дошло.
Судя по выражению лица Рида, он не понял ни слова из всего, что я сказал, только окончательно запутался, а от этого перепугался еще больше.
— Вы сказали, что Джефферсону пришлось снова обратиться к Гальончи, хотя ему не хотелось этого делать, — произнес я. — Объясните, что вы имели в виду.
— Ну, Джефферсон сказал, что ему снова понадобился человек, но только не Гальончи, потому, что он ему не доверяет. Мне показалось, он его боится. Я ответил, что не знаю, к кому ему можно обратиться, однако он настаивал, твердил, что ему очень нужно. Ну, я и посоветовал ему потолковать с… — Рид бросил на меня через плечо затравленный взгляд и нервно облизнул губы, — с Тором.
— Стало быть, точно вы не знаете, обратился он к Гальончи или нет, так? Вы просто предполагаете?
— Да нет, он обратился именно к нему. Джефферсон сказал, что ему это не по душе, однако мне больше некого было ему посоветовать, а он все твердил, что у него времени в обрез и все такое.
— Как нам найти Гальончи?
Рид открыл было рот, но тут же захлопнул его — из уголка его губ потянулась струйка клейкой слюны, но он ничего не сказал.
— Рид, — терпеливо объяснил я, — мы можем убить вас. Прямо сегодня. Вы ведь уже поняли это, не так ли? Мы можем оставить вас тут, в ванне — через день-другой вас найдут, ваше тело будет плавать в воде, уже остывшее, все в крови. Вы этого хотите? Что ж, выбор за вами. Но это все, чего вы добьетесь, если и дальше будете молчать.