Добро пожаловать в ад
— Ну, положим, все это снимал не ваш человек. Это пленка из моей же собственной видеокамеры наблюдения. Вы конфисковали ее, а это незаконно. Обыск без ордера и изъятие чужого имущества — серьезное преступление, Тарджент.
— Почему же незаконное? — хмыкнул Тарджент. — Все совершенно законно. Вы ведь сами предложили мне воспользоваться этими видеозаписями, не припоминаете? И сделали это в присутствии пяти офицеров полиции.
— Речь шла о видеозаписях, которые были сделаны прошлой ночью, — отрезал я.
— Правда? Ох, извините, совсем забыл. Позвонил в тренажерный зал вашему менеджеру и сказал ей, что должен вернуть одну лишнюю пленку, которую прихватил по ошибке, а одну, наоборот, забрать. Мы решили, что не стоит беспокоить вас из-за такого пустяка. В конце концов, ночка для вас выдалась беспокойная, разве нет? — Тарджент вопросительно склонил голову набок. — Не хотите поведать мне, Перри, что там вчера делал Тор?
— Заглянул спросить насчет членства в клубе. Сказал, что хотел бы вновь вернуть себе спортивную форму.
Выражение лица Тарджента, как всегда, осталось невозмутимым, но щеки Карен вспыхнули от возмущения. Я искоса посмотрел на нее и почувствовал, как вдруг напряглась у меня спина, а шее стало жарко. Я никогда не любил лгать, тем более без нужды. Честность и порядочность не были для меня пустыми словами, и сейчас мне было невыносимо мучительно сидеть тут и выкручиваться у нее на глазах. Да что там — это было настоящей пыткой. Конечно, я мог бы объяснить им обоим, для чего тогда приходил Тор, какой информацией он в ту ночь поделился со мной, но я не мог заставить себя это сделать. Не мог — и все. Даже если бы мне удалось убедить себя забыть о том, что когда-то Тор спас мне жизнь, что эта маленькая услуга, которую он мне оказал, слишком ничтожна и не стоит моего молчания, все равно я был бы полным идиотом, если бы сейчас заговорил. Чего бы я добился? Отправил Тарджента к Тору, чтобы тот уточнил у него детали нашей беседы? Ха! С таким же успехом я мог бы сразу начать поиски подходящего надгробного камня для места моего последнего упокоения.
— Я не убивал Алекса Джефферсона, — упрямо повторил я. — И я не нанимал кого-то, чтобы его убили. Все остальное к делу не относится, вы меня поняли, Тарджент? Все, что вам удалось нарыть, чушь и бред собачий! А если вам позарез нужно повесить на кого-то обвинение в убийстве, то советую подыскать кого-то, в чей адрес обвинения будут выглядеть хотя бы более или менее правдоподобно.
— Что ж, в какой-то степени вы правы, — покладисто согласился Тарджент. — Но мне бы хотелось услышать от вас хоть какие-то объяснения. Хватит темнить, Перри. Объясните мне если не все, так хоть что-нибудь. Например, почему это тип с таким упорством преследует вас? Почему кому-то приспичило повесить на вас это убийство? Почему сын Джефферсона дожидался вашего появления, чтобы пустить себе пулю в рот? Каким образом тут замешан Тор и почему вы готовы лгать и изворачиваться, как только речь заходит о нем? Можете вы ответить мне хоть на один вопрос, Перри? Вот все, о чем я вас прошу: честно ответить на один-единственный вопрос.
— Послушайте, Тарджент, это же просто нелепо! Вы действительно убеждены, что за всем этим стою я? Карен обратилась ко мне с просьбой отыскать Мэтта — я ей со своими услугами не набивался. Карен попросила меня помочь ей — вот как я оказался связан с этой историей.
— Так оно и было, — подтвердила Карен.
— Потрясающе! Значит, это она вас втянула в это дело, так? Ну, хорошо, положим, но что это объясняет? Или вы считаете, что это и есть ответ хоть на один из моих вопросов? Тогда на какой?
— Это уж вы сами решайте — кстати, это ваша работа. А я не обязан это делать. Я пытался вам помочь, но вы даже не соизволили выслушать меня, когда я пытался рассказать вам об Энди Дорэне. Неужели вас даже не заинтересовал тот факт, что тот первый из телефонных звонков, так напугавший Джефферсона, последовал практически сразу же после его побега из тюрьмы? Признаюсь, вы меня удивили. Неужели вы всерьез верите, что все последние три года я только и делал, что холил и лелеял свою ненависть к этому парню — чтобы в конце концов убить его за то, что даже в глазах закона выглядело всего лишь мелким правонарушением?
— А то, что вы в свое время зверски избили его? Это вы тоже называете мелким правонарушением?
— Послушайте, Тарджент, — устало сказал я, — все это давно в прошлом, забыто и похоронено. Не пытайтесь приплести ту ссору к вашему делу.
— А вот тут вы неправы. Мне случилось отыскать кое-какие доказательства, что все это отнюдь не похоронено и не забыто, как вы только что выразились, Перри. Вы уже не помните, что мы обнаружили в вашем домашнем сейфе? Ту коробочку с сувенирами, которую вы так трогательно хранили все эти годы…
— Да, я хранил фотографии женщины, с которой когда-то был помолвлен. И что? Вы считаете, что это один из признаков навязчивой мании? Послушайте, Тарджент, вы это серьезно? По-моему, было бы куда более странно, если бы я постарался как можно скорее избавиться от всего, что напоминало мне о ней, если бы я сжег или порвал эти фотографии.
— Мой партнер побеседовал кое с кем из бывших коллег Алекса Джефферсона. Так вот, этот парень заявил, что видел вас у него на свадьбе, и сам Алекс тоже. Вы припарковались в сторонке и издалека наблюдали за свадебной церемонией, стараясь не попадаться им на глаза. Миссис Джефферсон он об этом не сказал — как объяснил жених, не хотел портить ей столь радостный день.
Карен бросила на меня взгляд — в ее глазах был неподдельный интерес, тут же сменившийся сочувствием. Я отвернулся.
— Вы ведете себя как идиот, Тарджент, — в сердцах бросил я. — Если это и есть ваша тактика, то чего вы добиваетесь, выложив все это в ее присутствии?
— Ну, идиотская она или нет, не знаю, а вот чего бы мне хотелось, могу сказать. Чтобы вы объяснили мне, что делали там в день их свадьбы? Не похоже, чтобы так вел себя человек, который поставил на своем прошлом крест. А вот на действия психа, страдающего навязчивой манией, похоже и даже очень.
Я молча покачал головой — сейчас мне не хотелось смотреть ни на кого из них.
— Ну так как? — спросил Тарджент. — Можете вы хоть что-нибудь объяснить?
Я горько рассмеялся.
— О да, конечно, я могу это объяснить. Я скучал по ней. Мне ее чертовски не хватало. Вы это хотели от меня услышать? Именно это вы рассчитывали вытянуть из меня, тупица? Что ж, можете поздравить себя, вы это услышали. Да, я скучал по ней. Или это так странно на ваш взгляд — скучать по женщине, которую любишь? Не знаю. Думайте, что хотите, мне все равно. Да, я действительно скучал по ней, да, мне действительно ее не хватало, так все и было. А потом перестал — но с тех пор прошло уже несколько лет.
— Не думаю, что мы обязаны обсуждать все это, — дрожащим голосом проговорила Карен, не глядя в мою сторону.
Жалость, которая померещилась мне в ее голосе, больно ранила меня.
— Все в порядке, Карен, не переживай, — бодро откликнулся я. — Неужели ты не понимаешь, ради чего все это делается? Просто ему очень хочется повесить на меня убийство твоего мужа, вот и все. Но самое печальное — это то, что тебе он этим не поможет.
— А что поможет? — тут же влез Тарджент. — То, что вы суете свой нос куда не следует, путаетесь у нас под ногами и утаиваете ценную информацию? Наверное, вы уверены, что помогаете нам, да?
— Я никуда не сую свой нос, Тарджент, и вы это знаете. Просто кто-то очень постарался, чтобы все выглядело именно так. Но если вы настолько тупы, что не способны распознать правду, даже когда вас тыкают в нее носом…
— Знаете что? — внезапно перебил меня Тарджент. — Хватит. На сегодня я сыт вами по горло. Довольно с меня ваших историй, Перри. Отправляйтесь домой.
— Спасибо, Тарджент, не сейчас. Между прочим, я приехал, чтобы поговорить с Карен. Причем наедине.
— Позже поговорите. Как-нибудь в другой раз поговорите с нею. Наш с миссис Джефферсон разговор еще не закончен. А вот с вами я уже наговорился досыта, Перри, так что выметайтесь. Хотите поговорить с ней — можете позвонить ей попозже. Хотя, честно признаюсь вам, я намерен убедить ее не брать трубку.