Добро пожаловать в ад

— Линкольн… Господи… твое лицо!
Не совсем то, что мечтаешь услышать при встрече, особенно от женщины, но, наверное, этого следовало ожидать. Я попытался улыбнуться Карен, которая, завидев меня, казалось, приросла к порогу, но улыбка вышла кривой, наверное, от того, что я не особенно старался. Не хватало еще, чтобы в результате моих усилий сдвинуть с места распухшую губу она снова стала кровоточить: вряд ли Карен похвалит меня, если я заляпаю кровью мебель в ее доме.
— Доброе утро, — прошамкал я. — Не возражаешь, если войду?
Она отлепилась от двери, давая мне дорогу, на ее лице до сих пор стояло выражение ужаса. Правда, на этот раз она не провела меня в гостиную — так и осталась стоять в прихожей.
— Что случилось?
Позади нее, чуть выше ее плеча, было зеркало, огромная штука в полированной раме из желтой меди, весившая никак не меньше тридцати килограммов. Краем глаза заметив свое отражение, я едва не скривился от отвращения, однако вовремя удержался.
— Один из старых дружков твоего мужа решил меня навестить, — объяснил я. — Захотел поболтать со мной.
Пришлось поговорить. Другим вариантом, который у меня оставался, было дать ему меня прикончить.
Карен зажала ладонью рот. Потом очень медленно опустила руку.
— Кто?..
— К несчастью, он не представился.
— Ну хорошо, что он сказал? Что он говорил об Алексе?
— Сказал, что это он убил его.
Голова Карен, словно от удара, мотнулась назад. По инерции ее качнуло и повело в сторону, она едва не упала, потом вдруг заморгала и видимым усилием взяла себя в руки.
— Ты видел человека, который убил Алекса, — потрясенно выдохнула она.
Я покачал головой.
— Нет. Я ничего не видел. Он надел мне на голову какую-то сумку или пакет. А перед этим оглушил меня, потом отвез мое тело куда-то в лес, поставил, на колени, приставил к затылку пистолет и заставил отвечать на вопросы.
Карен как-то разом постарела и осунулась — на вид ей сейчас можно было дать лет на двадцать больше, чем мне, а я чувствовал себя дряхлой развалиной. Лицо у нее стало белым, как бумага, вокруг глаз появились черные круги, а взгляд и выражение лица стали как у смертельно уставшего человека, много лет назад заблудившегося в глухом лесу и давно уже потерявшего всякую надежду выйти к людям.
— Так ты, значит, его не видел.
— Нет.
— Каким он тебе показался? — внезапно спросила она.
Честно говоря, вопрос меня удивил, однако без малейших колебаний я выпалил:
— Каким?! — взорвался я. — Чертов сукин сын, вот он кто!
Она ничего не ответила — просто повернулась ко мне спиной и, волоча ноги, двинулась в гостиную, словно разом забыв о моем существовании. Помявшись, я пожал плечами и отправился за ней. Она смотрела, как я усаживаюсь на кушетку, но я понял, что мысли ее далеко. Взгляд Карен был устремлен куда-то вдаль, куда мне доступа не было. И оставался таким же пустым все время, пока я рассказывал ей о событиях прошлой ночи, стараясь передать все слово в слово — во всяком случае, насколько это было в моих силах. Льщу себя надеждой, что это мне удалось. Впрочем, особой моей заслуги в том не было — инцидент был не из тех, которые могут легко изгладиться из памяти.
Когда я закончил, она даже не шелохнулась. За все время, что длился мой рассказ, Карен ни разу не перебила меня — вообще никак не отреагировала. Это была уже не та Карен, которую я когда-то знал. Она так никогда и не овладела искусством скрывать свои эмоции. Помнится, когда мы еще были вместе, мне не раз приходило в голову, что именно по этой причине из нее никогда бы не вышел хороший коп — способный при любых обстоятельствах сохранять невозмутимость, не краснеть и ничего не принимать близко к сердцу.
— Скажи, может, кто-то шантажирует тебя, пытается вымогать у тебя деньги? Может, у Алекса остались какие-то долги? — допытывался я.
Карен покачала головой.
— Нет.
— Никто не пытался связаться с тобой после убийства мужа?
— Нет. Если, конечно, не считать тех двух полицейских, которые явились ко мне сообщить, что мой муж убит.
 
— Как выяснилось, незадолго до смерти твой муж пытался продать крупный пакет акций. Ему явно была нужна большая сумма, притом наличными. Зачем?
— Это тебе сказали в полиции?
— Не совсем, — уклончиво ответил я. — Но мне кажется, это важно. Когда человек незадолго до смерти пытается обналичить крупную сумму, даже продает свои акции, это чаще всего наводит на мысль о вымогательстве.
— Знаю. Кое-что действительно пропало.
— Что?
— Ну, это по словам полиции. Сама я ничего не знала. Однако полицейские все проверили, и выяснилось, что не хватает пятидесяти тысяч долларов.
— И это все? — поразился я.
— По их словам, все. Во всяком случае, так они сказали.
Итак, пропало пятьдесят кусков. А Джефферсон из кожи лез вон, чтобы получить на руки еще более крупную сумму, к тому же наличными. Похоже, какая-то грозная опасность нависла над ним, напомнив о старых грехах и угрожая разрушить его жизнь. Что бы ни натворил Джефферсон, речь явно шла о чем-то серьезном. И пятидесяти штук, похоже, оказалось мало, чтобы заплатить кому-то этот долг. Впрочем, его жизни тоже.
— Ладно, начнем с телефонного звонка, — объявил я.
— Кому ты собрался звонить?
— Никому. Однако вся эта история началась с телефонного звонка, и нам с тобой нужно выяснить, когда это произошло. Ты говорила мне, что в ту ночь, когда твой муж все-таки решился поговорить с тобой о том, что происходит, он обронил какую-то фразу, из которой можно было догадаться, что в два часа ночи ему кто-то звонил.
Карен кивнула.
— Да. Он тогда еще сказал что-то вроде «Такой звонок означает, что либо кто-то ошибся номером, либо что твоя жизнь разом изменится».
— Верно. Кстати, тот ублюдок, что напал на меня прошлой ночью, сказал примерно то же. Он рассказал, что Мэтью Джефферсон позвонил твоему мужу и попросил его о помощи, и что он — тот тип, что избил меня, — заплатил, точнее, отплатил. Сказал, что отплатил за те пять лет.
— Понятия не имею, что он имел в виду, — недоуменно пожала плечами Карен.
— Да я, собственно, и не ожидал, что поймешь. Но ты должна сделать официальный запрос и получить для меня распечатку телефонных звонков. В конце концов, ты ведь его жена — думаю, тебе не смогут отказать в такой малости. А если эта распечатка окажется у нас на руках, если мы, так сказать, вернемся в прошлое, отыщем тот телефонный звонок, что разбудил твоего мужа среди ночи пять лет назад, и проверим его жизнь, это станет отправной точкой. Мы хотя бы будем знать, когда это началось. Узнаем дату — а это уже что-то.
— Нам не нужно делать никаких запросов.
— Почему?
— Алекс практически никогда не звонил из дома — пользовался только мобильным телефоном. У него по этому поводу был какой-то бзик.
Это уже интересно — отследить и записать звонок со стационарного телефона всегда легче. Обычно это делается, когда кто-то становится жертвой вымогателей. Или если речь идет о коррупции. Я навострил уши, но оставил это замечание без комментариев.
— Но нам все равно нужны эти записи.
— Нам каждый месяц присылали счета за телефон. А Алекс обычно хранил все счета.
— Неужели даже счета пятилетней давности? Или, может, даже больше? — не поверил я.
— Знаешь, буду очень удивлена, если их не осталось. Я проверю.
— Обязательно проверь. С этого и нужно начинать. Если мы не отследим этот звонок, тогда у меня ничего против него нет. И я буду бессилен что-либо сделать.
— Помнится, всего два дня назад ты и не рвался ничего делать, — напомнила мне Карен. — Единственное, чего ты тогда хотел, это убраться поскорее домой и никогда больше об этом не слышать.
— Угу. Но потом я передумал. Скажи за это спасибо тому типу, который разделался с твоим мужем. Это он меня переубедил.
Она снова посмотрела на меня тем же пустым, невидящим взглядом, который я заметил у нее только сегодня.