Добро пожаловать в ад

— Помнится, прошлой ночью вы посоветовали мне проверить большой палец мертвого парнишки — поискать на нем отпечаток спускового крючка, верно?
— Ну и как, проверили? — просипел я.
— А то как же. И, между прочим, нашел. Был там отпечаток, как не быть. И тогда я вдруг вспомнил об одном очень неглупом парне, который сидит у нас в тюрьме. И что-то мне как-то стало не по себе, понимаете? А потом я вдруг подумал: а не слишком ли все так хорошо, как мне кажется? Уж чересчур быстро вы соображаете. Черт, сразу же вспомнить, что у парня должен остаться след от спускового крючка на пальце, причем в таких драматических обстоятельствах — это какое ж хладнокровие нужно иметь, а?
— Я ведь детектив, Брюер, надеюсь, вы не забыли об этом? У меня это уже в крови.
— А вот коронер сказал мне, что след на пальце мог остаться и после того, как кто-то очень сообразительный прижал палец жертвы к спусковому крючку, после чего воспользовался этим самым пальцем, чтобы отвести затвор назад. Сообщил, что все это должно было быть проделано очень быстро, сразу же после выстрела, и что тогда отпечаток на пальце остался и сохранился, поскольку циркуляция крови прекратилась почти сразу же, ведь смерть была мгновенной.
Я отодвинулся в сторону, ухватил Брюера за запястье и, отцепив его пальцы от своей руки, высвободился. А потом уперся рукой ему в грудь и резко оттолкнул его от себя. Все это было проделано в его же собственной манере — без намека на агрессивность, мягко, почти лениво, но при этом достаточно жестко. Брюер продолжал буравить меня взглядом, но не пытался сопротивляться. Повернувшись к нему спиной, я переступил порог комнаты для свиданий и, пройдя через небольшой коридор, уткнулся в еще одну запертую дверь. Покрутив ручку, я выжидательно посмотрел на Брюера через плечо. Он немного помедлил, словно раздумывая, потом подошел и отпер и эту дверь.
— Простите, что поддался внезапному порыву, Брюер. Честно говоря, мне будет жаль, если мы больше не встретимся.
— О, что вы, мистер Перри, обязательно встретимся, а то как же! Непременно приеду, когда вас будут судить за убийство.
Я поперхнулся — у Брюера был такой взгляд, по которому сразу и не поймешь, шутит он или нет.
  
Глава 8
 
Когда я добрался до Кливленда, солнце казалось сплющенным ярко-алым мячиком, нечаянно угодившим в зеркальце заднего вида моей машины. Поскольку возможность позавтракать в «гостеприимной» тюрьме Индианы меня не слишком привлекала, я решил не задерживаться и сразу же уехал. Остановился я только раз, чтобы наскоро перекусить, но все остальное время жал на газ — на спидометр я не смотрел, честно говоря, мне было глубоко наплевать, что меня могут остановить. Когда вас подозревают в убийстве, штраф за превышение скорости — это, право, такая малость. Линкольн Перри, одинокий мятежник, ужас скоростных шоссе. У такого типа обычно всегда под рукой автомат, из которого он лихо поливает свинцом любого, кто осмелится встать у него на пути, — конечно, если до этого дойдет. А еще он всегда выходит сухим из воды.
Выбравшись на 1-71, я добрался до города, свернул на запад и очень скоро оказался наконец дома. Однако в Брукпарке передумал — свернул на 1-480 и двинулся на восток. На мне была та же измятая одежда, в которой я выехал из дому за день до этого, я был небрит, устал как собака и настроен весьма серьезно, однако понимал, что возвращаться домой пока рано. После того как у меня на глазах парень, которого я искал, сидя на берегу пруда, сунул дуло в рот и вышиб себе мозги, после того как я провел бессонную ночь в тюрьме, дожидаясь, когда за мной придут, после того как один из моих бывших коллег чуть не выломал мне руку и в лицо назвал убийцей, у меня появились кое-какие вопросы, ответы на которые мне очень хотелось бы узнать. И поездка в Пеппер Пайк в нынешних обстоятельствах показалась мне очень своевременной.
Когда я припарковался возле подъездной дорожки, и сам дом, и все его многочисленные окна сверкали в лучах закатного солнца, пуская мне в глаза багрово-красные зайчики. Выбравшись из пикапа, я потрогал рукой капот, ощутив исходивший от двигателя жар, потом ласково потрепал своего верного «коняшку», которому сегодня пришлось изрядно побегать. Забавно: чем больше времени вы проводите в машине, тем более живой она вам кажется. Как в старом фильме со Стивом МакКуином, где он играл инженера на морском судне. «Песчаная галька» — так, кажется, он назывался. Классный фильм. Инженер был влюблен в двигатель своего корабля. Правда, в конце герой МакКуина все равно погибал. Пытаясь спасти какую-то женщину, если я ничего не напутал. Возможно, не стоило ему покидать свое машинное отделение, глядишь, и остался бы в живых.
 
Я двинулся по дорожке к дому. Потом еще довольно долго топтался на крыльце, опустив голову: перед моим мысленным взором все еще стоял блистательный Стив МакКуин, окруженный ревом машинных двигателей. А когда я очнулся и поднял глаза, оказалось, что дверь широко открыта. На пороге стояла Карен и с беспокойством разглядывала меня. Глаза ее покраснели и припухли.
— Я слышала, как ты подъехал.
— Вот как? — Я не стал дожидаться, пока она пригласит меня войти, протиснулся мимо нее и прошел в гостиную. Потом опустился на ту же кушетку, где сидел накануне, и молча ждал, пока она сядет напротив.
Она присоединилась ко мне через минуту, только закрыла за мной входную дверь и заперла ее на все замки. Я слышал, как она это делала — скрежетал поворачиваемый в замке ключ, мелодично позвякивала закинутая на дверь цепочки. Я слушал и вспоминал, как она бросилась к двери, едва заслышав шорох гравия под колесами подъехавшего к дому пикапа. А еще мне невольно вспомнилось, как накануне она вздрогнула и уронила бокал с вином, когда внезапно зазвонил телефон. Тогда она, похоже, чего-то здорово боялась.
— Я уже знаю, что случилось. Мне рассказали, — проговорила Карен. На ней были джинсы и свитер, только за такие джинсы со свитером пришлось бы выложить не меньше трех сотен. А уж искать их следовало исключительно в одном из тех магазинов, где продавщицам положено делать раз в неделю маникюр, причем ни у одной из них вы наверняка не нашли бы дома ни одного диска с записью какой-нибудь рок-звезды.
— Кто рассказал?
— Полицейские из Индианы. Они звонили мне прошлым вечером.
— А они случайно не сказали, что по их милости мне пришлось всю ночь куковать в тюрьме?
Глаза у нее стали круглые.
— Нет. Что?! В тюрьме?! Нет, что ты! Они просто сказали… детектив объяснил, что обязан взять у тебя показания, и хочет, чтобы я подтвердила, правда ли то, что ты им говорил.
— Они явно не спешили проверить, — ухмыльнулся я. — Наверное, решили, что ночка, проведенная в уютной камере с окном, забранным решеткой, мне не повредит — я буду у них под рукой, пока они не спеша все проверят.
Карен зябко поежилась и натянула рукав красивого свитера пониже, как будто ей внезапно стало холодно.
— Прости, Линкольн, мне очень жаль. Я понятия не имела, что такое может случиться. Наверное, мне следовало искать его самой.
— Я тоже решил, что за ту кучу денег, которые ты собиралась выкинуть на его поиски, я вполне могу заняться этим сам.
— Понятно. Просто поверить не могу, что все так обернулось. — Теперь я не видел ее рук, Карен зябко сунула их в рукава, а руки скрестила под грудью. Она старалась не смотреть на меня — ее взгляд лишь украдкой останавливался на мне и, скользнув по моему лицу, тут же, точно обжегшись, торопливо перебегал дальше, чтобы остановиться на чем-то более безопасном, не вызывающим таких опасений, как я. Вероятно, больше всего доверия ей внушал торшер, потому что в конце концов она предпочла уставиться на него.
— Да, согласен, сюрприз был еще тот, — проговорил я, безжалостно разглядывая её. — Этот сумасшедший ублюдок, твой пасынок, сунул дуло себе в рот и спустил курок, отправив в пруд добрую половину мозгов вместе с черепом. Кстати, когда он это сделал, то сидел ближе ко мне, чем ты сейчас.