Добро пожаловать в ад

Я ответил ему таким же взглядом.
— Вы получили мои показания. И если вы не намерены арестовать меня, тогда я возвращаюсь домой. — Домой… Как же здорово это звучит!
— Выходит, нашла коса на камень, да? — прищурился Брюер.
— Выходит, так.
— Что ж, боюсь, вынужден вас разочаровать — пока вы нужны мне здесь. Задержитесь хотя бы на пару часов, пока мы немного не разберемся.
— Вы арестовываете меня за убийство?
Брюер покачал головой.
— Мистер Перри, я веду обычное расследование внезапной и необъяснимой смерти. И самоубийство в данном случае — всего лишь одна из возможных версий, так же как и убийство. Впрочем, как и несчастный случай, я полагаю. Версий хватает, вы согласны? Как бы там ни было, я намерен рассмотреть это дело под разными углами зрения, убедиться, что…
— Я вас понял. Однако если вы намерены продержать меня тут всю ночь, то должны арестовать меня, предъявив хоть какое-то обвинение. А что-то подсказывает мне, что вам нечего мне предъявить. Ведь у вас нет никаких улик, доказывающих, что я мог пристрелить этого парня, верно, Брюер?
Он грустно улыбнулся и снова кивнул, всем своим видом показывая, что крыть ему нечем.
— Кстати, ваша лицензия частного детектива, — вдруг спохватился он, — в каком штате она выдана?
Дерьмо. Теперь я начал понимать, куда он клонит, и покачал головой.
— Ну, так как?
— В Огайо.
— Ох ты, батюшки… Плохо дело, — подмигнул он. — Потому как мы с вами в Индиане. А этот парень, который труп, он где? Тоже в Индиане. А вы, выходит, занимаетесь тут, у нас, в Индиане, частным расследованием, при том что лицензия у вас выдана в Огайо. Так-так. Мне чертовски неприятно говорить, мистер Перри, но это попахивает незаконной деятельностью.
— Но за это не сажают в тюрьму, — парировал я.
В ответ он улыбнулся так широко, что блеснули зубы.
— На одну ночь можно.
  
Глава 7
 
Тюрьма в округе Браун выглядела абсолютно новой, что называется, «с иголочки». Безусый юнец из департамента шерифа донес до меня эту важную информацию сразу же после того, как Брюер возложил на него задачу отвезти меня туда. Услышав, что ему предстоит, парнишка заметно позеленел, видимо, решив, что я сам и укокошил того беднягу в беседке. А мысль о том, что ему пришлось провести несколько минут наедине с убийцей до приезда Брюера, как мне показалось, не доставила ему ни малейшего удовольствия. Как только мы с ним уселись в машину, он тут же принялся нервно поглядывать в зеркальце заднего вида — наверное, решил, что кровожадный маньяк вроде меня вполне способен каким-то известным только ему одному способом выскользнуть из-под ремня, которым он меня предусмотрительно пристегнул, и удавить его с помощью своих же собственных наручников. За пять минут он, наверное, глянул в зеркальце не меньше пятидесяти раз — и только тогда, немного успокоившись, решился со мной заговорить. Может, понадеялся, что, если он будет вести себя по-дружески, я передумаю его убивать и ограничусь тем, что просто стукну его по голове чем-то тяжелым, например, рукояткой его револьвера, после чего усядусь в его машину и уберусь отсюда от греха подальше? Скорее всего, так оно и было — по лицу парнишки было видно, что именно так, по его мнению, обязан поступить настоящий преступник.
— Очень удобная, — с жаром уверял он меня, имея в виду тюрьму. — Намного лучше той, старой. Теперь там стало просторно, в камерах много свободного места, всякие электронные замки, все самое современное и вообще…
— Подумать только! А я-то еще ломал голову, где мне переночевать!
— Это прекрасное место! Ну, для тюрьмы, разумеется, — поправился он.
— Ну да, — хмыкнул я. — К тому же и цены, разумеется, самые низкие в городе.
Всю дорогу, пока он вез меня в тюрьму, парнишка продолжал без умолку болтать, нервно косясь в мою сторону, пока я, откинувшись назад, разглядывал проносившийся за окном пейзаж. Мне не давала покоя мысль о том, когда же я, черт возьми, смогу вернуться в Кливленд. Брюер показался мне достаточно упертым типом, наверняка он постарается продержать меня здесь, сколько сможет, однако, если мне повезет и у них хватит ума не пытаться повесить на меня убийство, есть надежда выбраться отсюда уже к утру. Карен наверняка узнает о том, что здесь произошло, задолго до того, как я вернусь. Они, скорее всего, сразу же свяжутся с ней, тем более что я был настолько любезен, что сообщил Брюеру всю имевшуюся у меня информацию о мертвеце и его ближайших родственниках. В конце концов, твердил я себе, меня наняли только для того, чтобы сообщить парню весть о смерти его отца, а Мэтью Джефферсон уже до моего приезда знал, что старшего Джефферсона убили. Мне было неприятно даже думать о том, чтобы взять деньги, которые я, в сущности, не заработал.
 
Я откинул голову на спинку сиденья, стараясь не слушать юного заместителя шерифа, который заливался соловьем, во всех подробностях живописуя охрану, дежурившую по всему периметру новой тюрьмы, — скорее всего, чтобы с самого начала отбить у меня охоту бежать, если она у меня появится. Остается надеяться, что, после того как Брюер поговорит с Карен, он немного успокоится. Она ведь наверняка подтвердит то, о чем я ему рассказал. А после этого ему ничего не останется, кроме как выпустить меня — учитывая, что никаких улик, говорящих в пользу убийства, у него не было. Впрочем, упрямый сукин сын наверняка попытается хоть как-то отыграться на мне, так что неприятностей мне не миновать, тем более что и повод удобный: я действительно не имел никакого права заниматься частным расследованием в Индиане. Скорее всего, Брюер не преминет послать кляузу в бюро выдачи лицензий в Огайо, так что впереди мне светит штраф. Здорово, ничего не скажешь.
Парнишка из службы шерифа не подвел, новая тюрьма оказалась на высоте. Со всеми формальностями покончили быстро — и получаса не прошло, как я уже устраивался на новом месте. Мне разрешили остаться в своей одежде, правда, потребовали отдать им брючный ремень — наверное, чтобы я не смог повеситься в камере. Потом провели меня куда-то в самую глубь здания, несколько тяжелых стальных дверей с громким лязганьем одна за другой захлопнулись у меня за спиной. Почему-то тюремные двери и тот звук, с которым они закрываются, всегда наводили меня на мысль о подводной лодке — наверное, из-за того, что есть какая-то обреченность в том, когда такая дверь захлопывается за тобой, отрезая тебя от всего остального мира.
Я оказался единственным обитателем отведенной мне камеры, что было существенным преимуществом, однако напротив сидел какой-то спившийся тип, судя по всему, из местных, которому вдруг до смерти захотелось узнать, за что меня сунули в каталажку, наверное, жаждал послушать о моих преступлениях.
— Выл на луну, — коротко бросил я в надежде, что это на время удовлетворит его любопытство, после чего свернулся калачиком на койке и повернулся к нему спиной. За те несколько часов, которые я проворочался на ней, тщетно пытаясь уснуть, меня пару раз посещала мысль о том, что Эми чертовски не повезло — пропустила такую поездку!
Брюер явился с визитом с самого утра. Вид у него был такой, как будто он всю ночь не сомкнул глаз. Наверное, в его глазах именно так и должен выглядеть добросовестный коп. Впрочем, я и не сомневался, что он хороший коп, конечно, временами он заблуждался, но это не такой уж тяжкий грех.
— Хорошо спали? — поинтересовался он, когда охранник вывел меня из камеры, провел мимо нескольких похожих друг на друга, как две капли воды, дверей и мы оказались в небольшой комнате, предназначенной, очевидно, для свиданий. На окнах здесь тоже, конечно, были решетки, и все-таки это была не камера, а комната для свиданий.
— Ну, надеюсь, мы уже покончили с этой глупостью? — буркнул я в ответ. — Поскольку мне действительно очень хотелось бы уехать отсюда еще до полудня.
— Не стоит так торопиться.
Охранник, который привел меня сюда, ушел, и мы остались только вдвоем, Брюер и я. Он за это время успел переодеться в джинсы со свитером — обычную для колов одежду. Лицо Брюера было покрыто дневной щетиной, так что, похоже, он не слишком-то рассиживался дома, переоделся и кинулся сюда — наверное, извелся от желания поскорее увидеть меня.