Бракованные (СИ)

Ту девушку, значит… Это такая долгая и мутная история, о которой мне не хочется ни с кем разговаривать, вспоминать противно. Именно из-за «той девушки» я с концами перебрался в этот город вначале лета и перевелся в местный универ. Не потому, что испугался и решил спрятаться. А потому что слишком душно стало в родном городе. Противно и мерзко.
– Если ты навела справки, то должна знать, что там ничего на самом деле не было, я ни в чем не виноват, – говорю устало, потому что это утро скоро меня доконает. – Но куда там, да? Услышать звон и верить всякой ерунде – твой выбор.
– Мир, я не знаю… но мне страшно за Арину. Она самое дорогое, что есть у меня, я никогда не дам ее в обиду.
– Не давай, – пожимаю плечами. – Но она выросла. Ей уже не пятнадцать, она достойна того, чтобы ее любила не только сестра.
Катя отталкивается от стола и смотрит на меня как-то очень грустно.
– После того, что с ней случилось… после того, как мы ее чуть не потеряли, – впервые на моей памяти Катя дает слабину и едва слышно всхлипывает, – я не могу перестать о ней волноваться. Это сильнее меня, веришь? И я никакому парню, даже самому красивому, не позволю ее обидеть.
– Ты ее сестра, это твое право.
Катя отворачивается, идет к двери, но у проема останавливается. Смотрит на меня через плечо, тяжело вздыхает. Она взрослая, она много видела, ей многое понятно, но у меня все равно осадок на душе после этого разговора.
Я уже был когда-то без вины виноватым, меня воротит от этого.
– Мир, ты должен рассказать Арине правду. О своих проблемах, о той девушке.
– Кать, да хватит уже, – отхожу к окну и снова тяну на себя створку. – Я ни разу не избил ни одну девушку. Никогда. Парней бил, да. Но девушек? Нет. Просто некоторые не могут смириться, что их хотят бросить.
– Но ты все равно расскажешь, – настаивает Катя, и пальцы, лежащие на косяке, белеют. – Моя сестра достойна того, чтобы ей не врали. И еще… Мирослав, подумай, нужны ли тебе все эти проблемы… с Ариной. Просто подумай. Пока это не зашло слишком далеко. Если прекратишь это сейчас, она поплачет и успокоится. Но не затягивай, если не готов брать на себя ответственность.
Катя уходит так же стремительно, как появилась, а я высовываюсь из окна по пояс и дышу полной грудью. Выталкиваю из себя негатив, как кислоту из вен вытравливаю. Да, у меня проблемы с самоконтролем. У меня много, с чем проблемы. Но я не псих. Не псих, слышите? Мне плевать на мнение Кати обо мне. На любое чужое мнение тоже, но мне важно, чтобы она не накрутила Арину. И я нахожу свой телефон, отправляю сообщение и жду ответа.
«Ты спишь?»
«Ай, нет. Не получается».
«Я заеду?»
«Жду :)»
Врываюсь в душ, принимаю его наскоро, вытираюсь быстро. В комнату свою влетаю, одежду чистую нахожу, надеваю ее второпях. Я хочу увидеть Арину. Я хочу рассказать ей, что мы встречались. Когда-то давно. Вместо сердца грохочут барабаны. Их много, и от звука этого почти глохну. Она тоже помнит. Она слышала меня. Почувствовала. Наша история, оказывается, началась очень давно, а я, дебил, не понял этого. Не догадался. Не узнал. Дурак я, да? Я хочу об этом рассказать, а еще о том, что мальчик с проблемным контролем гнева способен защитить ту, в которую влюблен.
12 глава
Арина
– Ты совсем не спал, что ли? Бледный такой, – говорю, когда Мир распахивает для меня водительскую дверцу.
Его красивое лицо напряжено, губы сжаты в упрямую линию, а на подбородке почти не видна ямочка. Мои комплексы и застарелые травмы поднимают голову. Вопят на все лады: это из-за тебя! Он передумал, он разочаровался, проспался, одумался. Сейчас он решится и бросит тебя. Скажет, что все это было большой ошибкой, шуткой, розыгрышем, но что-то внутри меня бунтует против такой реальности – Мирослав не такой.
– Не дали выспаться, – усмехается и легонько обнимает за талию. К себе лишь на миг прижимает, носом в волосы зарывается. – Поехали, покатаемся.
Мне ничего не остается, как занять пассажирское место, накрепко пристегнуться и ждать, пока Мирослав докурит. Нет, когда-нибудь я обязательно заставлю его бросить. Даже несмотря на то, что глаз от этого действия оторвать не могу. Мир кажется то ли расстроенным, то ли злым – понять не получается. Я вглядываюсь в его четкий профиль, смотрю на пульсирующую на шее жилку и пытаюсь разобрать, что его так встревожило. И зачем он приехал. Конечно, хочется верить, что соскучился за несколько часов, но все-таки… может, есть какая-то другая причина? Расправляю на коленях подол платья – того самого, купленного в день, когда Мирослав прыгнул в мою кабинку. От этих воспоминаний к лицу приливает кровь, и красноту щек не может скрыть даже солидный слой тонального крема. Мир распахивает дверцу, устраивается рядом, бросает пачку сигарет на приборную панель. Его руки, покрытые татуировками, привлекают мое внимание, и я делаю то, чего мне так долго не хватало, хотя и виделись всего несколько часов назад: я переплетаю наши пальцы.
 
– Давай просто так пока посидим? – я глажу его кисть, рассматриваю узоры, впервые так внимательно на них смотрю.
– Хоть до утра, – вторит своим магическим голосом, который отдается в каждой клетке моего тела, проникает в кровь, пронзает насквозь.
Я уже даже бороться с этим не хочу. Не пытаюсь вспомнить, где могла его слышать – мало ли, может быть, действительно во сне или в прошлой жизни. Может быть, вся эта магическая и мистическая чушь на самом деле часть нашего мира, а не способ выколачивания денег из наивных граждан и телевизионный контент? А что, если мы действительно проживаем сотни жизней, кружимся бесконечно на колесе Сансары, снова и снова попадая в те же тела, только напрочь забываем, что было с нами когда-то, на прошлом витке? Провожу пальцами по контурам узоров, пытаюсь запомнить каждый. Они уходят под рукав кожаной куртки. Там, я знаю, они переплетаются друг с другом и исчезают под одеждой. Мне стыдно сказать вслух, что хочу увидеть Мирослава… без футболки. Интересно, на торсе тоже татуировки? Жмурюсь от мыслей своих, хотя в них нет ничего стыдного. Я взрослая, мне двадцать, я имею право думать о подобных вещах. Особенно, если дело касается моего парня.
– Аккуратнее, – в голосе Мира дрожь прячется.
– Почему? Я делаю тебе больно?
– Ты делаешь мне приятно. Слишком.
– Да?..
– Да, Арина. У меня на запястье эр… чувствительная зона.
Из моего горла вырывается смешок. Борюсь с желанием отпустить руку Мирослава, но узоры так и манят, не дают разжать пальцы и отвернуться. Готова часами рассматривать татуировки Мирослава, угадывать их смысл, разбираться в тонкостях и вникать в детали. А еще слова Мира действуют на меня подобно слабому разряду тока и рождают на коже щекотные мурашки.
– У тебя много татуировок?
– Очень, – усмехается и, откинувшись на подголовник, следит за моими движениями, нервно сглатывая. – Хочешь посмотреть?
Он снова угадывает мои мысли, хотя я абсолютно точно не говорила о своих желаниях вслух. Но Мир есть Мир. Он умный и проницательный, а еще рядом с ним мне совсем не хочется притворяться и строить из себя покрытую инеем Снежную королеву.
– Ну так что, хочешь?
Киваю, а на губах Мирослава порочная улыбка. Она появляется как-то вдруг, от нее дыхание перекрывает, но перестать ею любоваться невозможно. Она, словно магнит, приманивает к себе, пригвождает и околдовывает. Усилием воли я расслабляю пальцы и отпускаю руку Мирослава. Он тянет с плеч кожаную куртку, кидает ее куда-то за спину. Кожа шелестит, приземляясь на пол, гремят заклепки, замочки. Мир остается в одной футболке и на этот раз она с короткими рукавами, что дает неплохой обзор.
– Ого, в глазах рябит, – смеюсь и шутливо жмурюсь. – И правда, много.
– Нравится? – заводит бровь, явно красуется, но в этом нет понтов. Мир напрочь лишен кокетства, комплексов, а еще знает себе цену.