Если к другому уходит невеста (СИ)

— Ну, не такая уж я и идиотка, хотя деревенская, не спорю, — Аня задумчиво покачала головой и спокойно допила свой чай.
Жестом отправив Пашу с Олегом выполнять профессиональные обязанности, Ник решительно двинулся в кабинет.
С одной стороны, он очень радовался, что Анечка не расстроилось, и Жанна её не обидела, а с другой — не понимал, это что же, несравненная художница вообще о нем не думала? Как о мужчине? Он вот прямо совсем ей не нравится? Да почему? Чем он плох?
— Всем ты, Ник, хорош. Да только мне мужик совершенно не вперся никуда. Был уже один, страшно вспомнить… себя, дуру — набитую, — Анечка выглядела, как всегда: творческая безуминка в глазах, след от черной краски на щеке, кисточка, карандаш и скальпель в пучке.
И улыбалась так, воодушевленно:
— Это же твоя бывшая на огонек забегала? Да, не ищешь ты в жизни легких путей, Никита Игоревич. Ну, да ладно, пустое это. Передай, пожалуйста, бармену: чай отличный, корицы достаточно, кардамона многовато. Пойду я, там еще пастбище для пегасов не закончено, и замок для Принцессы недокрашенный стоит.
И ушла. Вот просто встала и ушла.
Как будто все то время, что они провели вместе — ничто.
Но была же у них сказка? Их общая!
Да, его родственники активно намекали, что Анечка не для него, что им в семье она вообще никак не в тему. Ну да, а не пошли ли они все со своим ценным мнением? Туда, куда он их перед колледжем послал? Нашлись тут воспитатели.
Анечка — Фея. Самая настоящая. Волшебная, живая, пламенная. Она одним своим присутствием заставляет его сердце биться не только ради бизнеса. Просто биться. Просто жить. Он и забыл, как это, когда каждый вздох — со смыслом. Рядом с ней. Только с ней.
И что? Уступить родне? Отказаться от своего счастья? Своей жизни?
Никогда.
Какая бы ни была, она — лучшая. Для него. Только для него.
И чего он тут ждет? Надо бежать — убеждать.
А в детском зале меж тем нежданно разверзся филиал Ада.
Когда Ник в уже ставшей сегодня привычной компании Павла и Олега, добрался до входа в Волшебную Страну, там бушевал дикий некондиционный дракон. Ну, дракон, не дракон, виверна, не виверна, так — варан помойный.
— Посмотри на себя, Аннушка! На кого ты стала похожа? Вся в краске, лохматая, как ведьма, одета — как бомжиха! — вопил неизвестный субъект, тыкая в Анну пальцем.
Анечка, снисходительно глядя на него с высоты стремянки, увещевала:
— Макс, иди проспись. Между нами все кончено было еще в прошлом декабре, когда ты за день до свадьбы свинтил играть в футбол. Я тебе подробно свою точку зрения в письме изложила. Квартиру твою освободила. Все. Разошлись как в море корабли. Чего тебя сюда-то принесло?
— Аннушка, не дури. Слезай оттуда! Собирайся, поедем домой. Что это за глупости ты творишь? Ушла с работы? Спятила? Хорошо, после праздников пойдешь, повинишься, попросишься обратно. Потом, а где наследство твоей бабушки, что она тебе к свадьбе передала? Как раз машину можно обновить будет. Да и платье, что мама тебе купила, надо обязательно в ЗАГС надеть. И родня ждет, опять же, — вообразивший себя бессмертным, придурок прыгал вокруг стремянки и пытался ухватить Анечку за штанину.
Аня отдергивала ноги, культурно сопротивлялась:
— Макс, иди с Богом! Платье, которое твоя мама выбрала, я купила за свои деньги, так что оно мое! Если это принципиальный момент, то ради того, чтобы ты из моей жизни окончательно исчез, платье я ей отдам.
— Детка, не глупи, пойдем скорее домой! Я так соскучился! — идиот попался упертый.
— Нет, Максим! Достаточно! Между нами все кончено, если ты не понял. Я повторяю — хватит! Все! Мы расстались. Больше не вместе. Прощай!
О! А такого поворота отвергнутый мужик, похоже, не предполагал. И полезла из него «культура»:
— Ты! Ведьма, бл*дь, девка гулящая! А ну, слезай, я сказал, и домой! Выеб*ться она еще будет.
Больше душа Ника и его воспитание вынести не могли. Два шага навстречу, короткий удар в челюсть. В ухо. По шее сзади.
Добавить коленом под дых.
Махнуть разрешающе переминающейся в нетерпении у входа охране.
 
Подойти к сжавшейся в комочек наверху стремянки Анечке и, протянув приглашающе руки, уточнить:
— Ну что, рыцарь победил достаточно разнообразных драконов, чтобы Принцесса-Фея сочла его подходящим и согласилась посетить его скромный замок?
Обнять и спрятать в объятьях свою сказочную малышку, пока охрана выволакивала, изливающего на голову всех присутствующих грязь и проклятья, Аниного бывшего вон из зала.
Но его Феечка — стойкая духом девочка, ее просто так не сбить с созидательного пути. Анечка вертится в его руках, задумчиво осматривает незавершенную часть работ, прикидывает в голове что-то, а затем резюмирует:
— Как-то сегодня здесь оказалось слишком уж оживленно для укромного тихого творческого угла, что ты мне обещал. Пожалуй, еще один «визит памяти и вежливости» я не осилю. Пойдем, осмотрим твои хоромы.
И как настоящий успешный и решительный драконоборец, Никита Игоревич радостно подхватывает трофейную волшебную Феечку на руки и волочет в свое логово.
Прямо посреди рабочего процесса.
Нонсенс. Караул.
«Наконец-то!» — хором решил персонал «Полюса».
Охрана и официанты прячут улыбки. Администратор успокаивающе машет Никите Игоревичу рукой.
Героическая пара скрывается в снежной круговерти, погрузившись в машину Шефа. Вслед летят благословения и пожелания.
А некоторые, выдохнув, берут телефон, дабы скорее доложить новость куда следует.
  
Морозовы, их родственники и новая жизнь
 
И с новой надеждой и верой
Посмотрит вокруг человек:
На мутное небо и серый,
Слежавшийся мартовский снег.
Растает на Вербной неделе,
А может быть, и на Страстной.
Но в город грачи прилетели,
И в воздухе пахнет весной.
(А. Усачев)
Утром Рождества, много времени и неожиданных событий спустя похищения Феи отважным рыцарем и заточения ее в неприступном замке, когда мы с Ником валялись в постели и лопали мандаринки…
Ну, как лопали?
Он их чистил и складывал мне в рот.
А я лопала. Да.
Вот, тогда состоялся очень странный, но вполне в нашем стиле, разговор:
— Ты же помнишь, что хотела избавиться от злополучного платья? — уточнил Кит, приступая к очистке пятого мандарина.
Я, конечно, ничего такого не хотела и про платье совсем не думала, но согласно кивнула, потому что это не повод для скандала чудесным утром, да еще и посреди такого изобилия цитрусовых.
Ник, положив мне в рот очередную сочную оранжевую дольку, продолжил:
— Так вот, я его вернул на днях, пока ты спала. Не хотел тебя расстраивать, но Зинаида Прокофьевна таки договорилась с приятельницей и перенесла вашу с Максимом регистрацию на двенадцатое января. Так, просто скромная роспись без свидетелей в обеденный перерыв.
В животе мгновенно материализовался приличный кусок от айсберга, а очередной кусочек мандарина встал поперек горла.
Вот говорила же мне бабушка, не есть лежа, и нате вам!
Начиная паниковать, попробовала выбраться из недр постели, причитая:
— Кошмар! Надо срочно отменить! Я за него не пойду, даже если ты сейчас меня выставишь на мороз в одном пледе.
Спокойно валявшийся на кровати Никита Игоревич внезапно вызвал приступ острого негодования. Ишь ты, разлегся тут! Мандарины он чистит.
В ответ на мой испепеляющий, полный злости и ужаса взгляд этот красавчик только хмыкнул, и не успевшей отползти мне в рот загрузилась следующая долька цитруса:
— Поздно отменять. Я, скажем так, передоговорился. Сначала хотел просто данные жениха сменить. Но они там такие милые барышни оказались, искренне за семейное счастье радеющие, что я решил: «Гулять, так гулять…», — и замолчал, паршивец!
— Ник, зараза голубоглазая. Я сейчас тебя придушу, — забормотала я, выбираясь-таки из одеяла.