Мертвый кролик, живой кролик

Не сердится?! Она его подставила – и теперь не сердится?!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Странички из отцовской записной книжки, которые Егор сфотографировал, он переписал в тетрадь. Фотографию удалил.
Теперь у него были адреса.
Может, конечно, эти двое там давно не живут, но Егор надеялся, что ему повезет.
Он ехал к Роману Мордовину. Днем тот на работе, как все нормальные люди. Значит, будет возможность спокойно все осмотреть.
Что такое это «все», Егор старался не задумываться. Он как будто поставил себе точку на карте: «Дом Мордовина» – и направлялся к ней. Главное – добраться.
Потому что там отец с приятелями спрятали тело мамы.
Не в самом доме, конечно. Закопали где-нибудь поблизости.
«Какие у тебя планы…»
«Посадить отца за убийство. Вот какие планы».
От станции Егор доехал на автобусе. От остановки шел пешком минут пятнадцать. Сбился только один раз: повернул на перекрестке не в ту сторону, но быстро спохватился и вернулся на правильный маршрут.
Чем ближе он подходил, тем сильнее колотилось сердце. Представлялось почему-то, что за домом будет старый раскидистый дуб, а под дубом густая трава, и в ней цветы – маленькие, вроде маргариток. И он сразу поймет, что маму похоронили здесь.
«Какая еще трава, дебил! Не сочиняй».
Когда вдалеке показался коттедж из серого кирпича, Егор вздрогнул и остановился.
В Гугл-мэпс он уже видел этот дом. Двадцать восьмой по Яблоневой улице. А сюда он дошел по переулку Радости. Что за псих им названия дает…
Коттедж был окружен редкой изгородью, выкрашенной в голубой цвет. Егор вытер взмокшие ладони, поправил лямки рюкзака. Посмотрел по сторонам, убедился, что очевидцев нет. Приблизился к калитке. Возиться с крючком не стал, просто перемахнул через забор. И быстро, не оглядываясь, пошел на задний двор.
Первый удар настиг его, когда на заднем дворе он не увидел дуба.
Егор так здорово вообразил этот дуб, что отсутствие дерева его поразило. Это было… неправильно.
Все было неправильно!
Участок вокруг дома оказался совсем небольшим и каким-то плешивым. Здесь не росло даже яблонь, которые обещало название улицы. Только две лысоватые, как грифы, туи зеленели возле ограды. Под навесом Егор рассмотрел сложенные шезлонги, канистры с омывайкой, шланги и верстак с инструментами.
«Дебил, – снова сказал себе Егор. – А ты думал, что они ее зароют и поставят сверху табличку? Или, может, могильный камень, чтобы удобнее ее отыскать? Конечно, они ее спрятали…»
– Эй, ты!
От резкого оклика Егор обернулся и едва не подпрыгнул. От задней двери дома к нему быстро шел Роман Мордовин в спортивном костюме.
Мордовин, конечно, здорово постарел и завел глупую растительность на щеках, но вид у него был все такой же хищный, как на фото, хоть и несколько потертый. Как будто тигра держали в клетке и плохо кормили.
– А ну пошел отсюда! – заорал Мордовин. – Проваливай, я кому сказал!
С Егором, растерянно замершим на месте, что-то случилось. Все шло не так, как должно: не было ни дерева, ни маминой могилы, и проклятый Мордовин отчего-то оказался дома, а не на работе, чего Егор никак не ожидал, – но в нем вдруг толкнулась сильная злость, как чугунная баба, бьющая в стену, и под этим ударом страх и неуверенность Егора рухнули. Его наполнила холодная свежая ярость, точно ветер, гуляющий на месте снесенного дома.
Он так напористо двинулся навстречу Мордовину, что тот замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.
– Э! Ты сынок забелинcкий, что ли? – удивленно спросил Роман, вглядываясь в него.
– Забелинский, – сквозь зубы ответил Егор. Все катилось к чертовой бабушке, не было смысла скрываться.
– А чего тебя сюда принесло?
– Я знаю, что вы сделали вместе с моим отцом в тот день! – выпалил он.
Это было первое, что пришло на ум.
Мордовин дернулся, словно в него выстрелили, и оцепенел. Если у Егора и были какие-то сомнения, они рассеялись в ту же секунду. Перед ним стоял очень испуганный человек. В следующий миг Мордовин взял себя в руки, но было поздно.
 
– Ты чего несешь-то? – угрожающим полушепотом начал Мордовин. – Чего ты знаешь!
– Я знаю! – упрямо повторил Егор, сжав кулаки.
– Бред какой-то. – Мордовин не отводил от него взгляда. – Нечего знать, понял?
– Знаю!
Они перекидывались этим словом, будто горячей картофелиной.
– Тебя отец прислал?
Егор не придумал, что отвечать; он не мог понять, как вести себя дальше. Ярость испарилась, и снова нахлынула растерянность. Ну вот раскосый признался – и что дальше? Все было как-то нелепо, скомкано…
«Пусть сам показывает, где зарыли тело», – сообразил Егор. В фильмах раскаявшийся убийца всегда приводил полицию на место, где прятал труп.
Егор открыл рот, чтобы спросить, где могила. Его кольнуло жуткое подозрение: а вдруг мама где-то рядом, прямо у него под ногами? От этой мысли он буквально подпрыгнул.
– Ты чего? Клея нанюхался?
– Роман? – окликнули сзади.
Дернулись оба: и мальчик, и мужчина. Егор непроизвольно отступил на шаг и приготовился драпать.
От калитки к ним приближались двое: толстопузый дядька в кепочке и при нем молодой хлыщ в кожаной куртке, с выбритой мордой.
– Роман? – повторил дядька, подойдя ближе.
– А вам чего надо? – грубо спросил Мордовин.
– Ты машину не продаешь? Вроде бы с тобой по телефону говорили…
Мордовин расплылся в неискренней улыбке и взмахнул рукой.
– Извиняюсь, не сообразил… Пойдемте в гараж.
Троица двинулась к дому. Егор постоял, ощущая себя полным дураком, – и потащился за ними.
В гараже оказался темно-зеленый «Кадиллак Эскалейд». У Егора от восторга екнуло сердце. Казалось бы, последнее, на что он был сейчас способен, – это восхищаться автомобилем, но «Эскалейд» походил на тираннозавра: огромный, мощный, готовый порвать всех на дороге.
Мордовин рассыпался в похвалах своей машине. Кепочка полез под капот, хлыщ обосновался в салоне. Егор крутился рядом и даже получил легкий подзатыльник от Мордовина, когда сунулся под руку Кепочке.
– Сынишка? – Тот потрепал Егора по плечу.
– Племяш, – оскалился Мордовин.
Егор не понимал, как такая роскошная тачка могла оказаться у раскосого в гараже. Мордовин ей не подходил, как плюгавый старый нищий муж не подходит молодой красавице. Похоже, у Кепочки и Хлыща возникли те же подозрения, потому что они стали въедливо расспрашивать, как Мордовин приобрел машину и почему за десять лет такой маленький пробег… Раскосый отвечал уклончиво, хотя по документам, как понял Егор, все было в порядке. В конце концов покупатели ушли, сказав, что подумают.
Мордовин вывел Егора наружу. Вид у него был мрачный. Егор решил, что это, наверное, не первая сделка по продаже машины, которая срывается.
– Чего тебе надо? – Мордовин запер гараж и обернулся к нему. – Ты кто, кстати, Леонид или Егор?
– Леонид. – Он сам не мог бы объяснить, что заставило его соврать. – Расскажите про тот день.
– Про какой день?
– Про пятнадцатое октября две тысячи девятого! – выкрикнул Егор.
Мордовин пожал плечами.
– А что тут говорить… Приехал твой отец, посидели, выпили немного. Дела рабочие обсудили. Вечером разъехались. В протоколе все есть.
«В задницу твой протокол», – чуть не заорал Егор. Какая разница, что там записано, если они наврали, наврали все трое!
– Это все неправда! Где моя мама?
– Мама? – переспросил Мордовин, кажется, всерьез удивившись.
– Да! Что вы с ней сделали?
Лицо у Мордовина поскучнело.
– Не знаю, пацан, чего ты себе напридумывал, но я тебе сказал все как есть. При чем тут твоя мама, вообще не пойму. Чаю хочешь?
Он уже стоял на ступеньках крыльца и равнодушно смотрел на мальчика.
Егор понял, что проиграл. Раскосый успел собраться с мыслями. «Посидели, выпили, обсудили, разъехались». Будет талдычить как попугай.