Иномир и Мила (СИ)
— Ну и рева-корова, — подмигнул ей Старик-разбойник, а затем позвал одного из своих и сказал ему что-то тихо на ухо. Тот ненадолго отошел, а когда вернулся, в его руках уже лежали красивые туфли. — Просим прощения за такое гостеприимство, — Старик-разбойник показал ей забрать туфли. — Сказала бы сразу, что с Иномиром, и встретили мы бы тебя совсем по-другому.
Мила с недоверием забрала туфли, покрутила их в руках и восторженно вздохнула, когда увидела, как самоцветы начали переливаться в лучах солнца. Потрогала бархатный бант, погладила лакированный каблук, снова оглядела всех и осторожно примерила подарок.
— Надо же, — улыбнулась она и вытерла слезы, — даже по размеру оказались.
— Вот ведь бабы, — усмехнулся Старик-разбойник.
Мила глянула на него с обидой, но его внимание уже было полностью обращено к Иномиру.
— Ну даешь, столько лет тебя не видел, таким красавцем крепким стал. — Он хлопнул его по груди, да так сильно, что тот пошатнулся. — Небось от девок отбоя нет, вон, даже коней твоих воруют. Так что, останетесь? Я как знал — кабана с утра попросил поставить, вот же пир-то будет.
— Пожалуй, останемся, — ответил Иномир и бросил короткий взгляд на Милу.
— Отлично. — Старик-разбойник взял его за плечи и повел в сторону. — Давай рассказывай, как твои дела, парень.
Их разговор стих, а Мила резко стала никому не интересна. Все продолжили заниматься своими делами, а она осталась стоять посередине поляны в новых туфлях. Ходить по лагерю не решилась, поэтому села рядом с Белогривом, обняла колени, уткнулась в них носом и снова заплакала. Но вдруг конь громко фыркнул и легонько мотнул в ее сторону головой, на что Мила слабо улыбнулась.
— Спасибо, что пытаешься меня подбодрить, — произнесла она.
Мила утерла лицо длинным рукавом, глубоко вздохнула и стала наблюдать за лагерем. Все готовились к пиру, а ее взгляд блуждал по лицам, и она думала, что же ей делать дальше. Вроде прошло всего несколько суток с того вечера, когда она потерялась, а с ней столько уже случилось. И вдруг представилось, что может еще произойти, если она как можно скорее не вернется домой… Поборов свою гордость, Мила встала, поправила пояс на шароварах и стала искать Иномира. Нашла его со Стариком-разбойником и еще несколькими людьми в стороне под тенью тяжелых ветвей м в окружении железных сундуков. Некоторые были открыты, и Мила увидела в них золото, меха и дорогие ткани. Старик-разбойник что-то рассказывал, Иномир сидел рядом, кивал и иногда смеялся. Она тихо подошла к нему и осторожно дотронулась до его плеча.
— Я могу с тобой поговорить? — тихо спросила Мила.
— Не имею никакого желания, — ответил Иномир, отвернулся и продолжил слушать Старика-разбойника.
— Но мне нужна твоя помощь, — уже громче произнесла она.
— Какой ты помощи от меня хочешь? — Иномир повернулся к ней. — Я тебе уже помог однажды, и чем это закончилось? Тем что я проснулся лицом в земле, без припасов и без коня? Даже мой меч выбросила. Знаешь, сколько я его искал?
— Да что ты говоришь! — Она тоже повысила голос, и все остальные замолчали. Даже Старик-разбойник глянул на нее и с интересом. — Похоже, я все правильно сделала. Ты же и вправду разбойником оказался. Забрал меня. С каждым днем увозишь все дальше и дальше от дома. К братьям меня вернуть не хочешь.
— Иномир, так ты остался верен старому делу? — Старик-разбойник ударил его по плечу. — Девиц продолжаешь похищать?
— Никого я не похищал. — Иномир сложил руки на груди и скрестил ноги. — Так получилось, что сама прилипла. И теперь вот никак от нее не отделаться не могу. С радостью домой бы отвез, даже вон, — он махнул на сундуки, — целую сокровищницу отдал бы, лишь бы забрали.
— Так отвези! — воскликнула Мила, топнув. — Возьми и отвези! Что ты все жалуешься?
— Я тебе уже говорил, — он выпрямился, голос его стал грозным, а брови угрожающе сомкнулись, — что я не могу этого сделать.
— Дело в багровом болоте? — спросила она, как вдруг Иномир вскочил со своего места и громко хлопнул в ладони.
— Ладно, хватит! — Иномир нахмурился и взял ее под локоть. Мила уже хотела возмутиться, но заметила, как Старик-разбойник насторожился, задумчиво покусывая новую тростинку. — Пойдем-ка мы с тобой и вправду поговорим. — Он вытолкнул ее из тени дерева. — И ты еще спрашиваешь, почему я постоянно жалуюсь? — пробормотал он. — Разве я тебя не предупреждал, чтобы ты никому не говорила про болото?
— Не предупреждал, — с негодованием ответила она, пока он ее тащил по лагерю.
— Тогда сейчас говорю, — с раздражением бросил Иномир, остановил ее около высоких зарослей кустарника, осторожно огляделся, наклонился и тихо продолжил: — Никому ни слова про багровое болото. Поняла?
— Что же в нем такого? — Она отшатнулась от него.
— Ничего, — поджал он губы.
— Если ничего, тогда я в последний раз тебя спрашиваю: почему я не могу вернуться домой? Если ты мне сейчас же не скажешь, клянусь, пойду к разбойникам и расскажу про свою деревню. И если они что-то сделают с ней, то это будет на твоей совести.
— Ты ничего не понимаешь, — вздохнул Иномир и запрокинул голову. — Хотя откуда тебе понимать?
— Вот уж действительно: откуда? — Мила громко вздохнула, чувствуя, что уже успокаивается. — Давай сядем где-нибудь, и ты мне все расскажешь.
— У меня есть идея получше. — Иномир внимательно на нее посмотрел, а затем увел взгляд на гору. — Ты все поймешь, если поднимаешься на эту вершину.
— Куда? — подняла бровь Мила, а затем сложила руки на груди и покачала головой. — Опять твои уловки?
— Нет, — твердо произнес он, — если я тебе расскажу, то ты мне не поверишь. А если сама все увидишь, тогда, быть может, ты перестанешь меня доставать вопросами. И всем нам станет легче.
Мила посмотрела на гору, и вдруг ей показалось, что вершина как будто тут же на глазах выросла и потянулась к самым облакам. Она сглотнула ком в горле, подумала, что другого выбора у нее нет, и медленно кивнула.
Глава 5
Подходил к концу день, вдалеке начинался закат, и небо медленно загоралось розовыми облаками. На вершину горы вела тонкая каменистая тропинка, поросшая одуванчиком. Иномир шел впереди и все время поторапливал, опасаясь, что скоро стемнеет. А у нее так сильно устали ноги, что она постоянно спотыкалась и еле плелась сзади. И с каждым шагом взбираться становилось все труднее.
— Больше не могу, — устало произнесла Мила, плюхнулась на землю и посмотрела на свои новые туфли.
На тонкой ткани уже появилась большие зацепки, а бант и самоцветы запылились. Она с досадой вздохнула: все же этот подарок был самым приятным событием, что с ней случалось за последнее время, но даже в них все равно не чувствовала себя красивой. На ней же все равно еще была мужская одежда. И пока она тихо ругалась и пыталась отряхнуть грязь от туфель, Иномир сжалился и протянул ей кожаную флягу.
— Выпей, — коротко сказал он. Мила подняла на него настороженный взгляд. — Не бойся, не отправленное, я с людьми так подло не поступаю.
— Прости, — с раздражением ответила Мила и забрала флягу, — и за меч прости, и за коня, и за то, что тебя усыпила. — Она отпила теплой воды и вздохнула. — Мне просто очень хочется домой.
— Понимаю. — Он забрал флягу, вернул ее на пояс и сел напротив, скрестив ноги.
— Нет, не понимаешь. — Мила утерла пот со лба ладонью. — Ты, может, и привык к такой жизни, а я нет. Все бы отдала, чтобы прилечь сейчас на свою большую и мягкую кровать. Знаешь, сколько у меня там подушек? А одеяло какое теплое? Это тебе не спать на голой земле, просыпаясь от каждого шороха. И посмотри на меня, — она вытянула руки, и длинные рукава рубахи нелепо повисли, — а сколько же красивых сарафанов в моих сундуках! Не столько, конечно, как у моей любимой подружки, но все же каждый день новый передник надеваю. А волосы, — она показала на свою косу, — спутались и выглядят еще хуже, чем обычно. Про баню я вообще молчу: лицо умыть — уже большое счастье. — Она опустила плечи и грустно вздохнула. — А как же я скучаю по своей комнате. У меня же там и соломенные куколки, и маленькие фигурки зверят остались одни. Интересно, как же они без меня. — Она отвела взгляд и вздохнула.