Иномир и Мила (СИ)

— Прости, я не могу, — тихо произнес он.
Повисло долгое молчание, сдавило от боли грудь, а в глазах снова появились слезы. Мила почувствовала себя до того разбитой, что ей захотелось провалиться сквозь землю. Она глубоко вздохнула и взглянула на него.
— Я тебе не нравлюсь, да? — нарушила она тишину. — Это все из-за моих неаккуратных кос? Я знаю, что у меня они некрасивые. Или, быть может, все потому, что я люблю игрушки? Ты же мне поэтому говорил повзрослеть, ты считаешь меня ребенком? А может, потому что я такая стеснительная? Конечно, какому же мужчине нужна такая, как я? Так еще и этот проклятый ельник за мной гонится…
— Милослава, — осторожно перебил ее Иномир, — дело совсем не в этом.
— Нет, я знаю, в чем дело. — Она утерла слезы и попятилась назад. — Дело во мне. И пожалуйста, давай больше никогда об этом не будем говорить.
Мила быстро развернулась и со всех ног побежала во дворец. Иномир сказал ей что-то вслед, но она и не думала останавливаться. Нашла самый темный угол в длинных коридорах, опустилась на колени и схватилась за грудь.
— Почему же так больно? — заплакала она. — Лучше бы я утонула в том озере и никогда бы тебя не знала.
  
Глава 11
 
Иномиру снился просторный луг, залитый летним солнцем. Он лежал в высокой траве, прикрыв глаза, а его голова покоилась на коленях у девушки. Нежные руки гладили его по волосам, и ему было так хорошо, так спокойно, как никогда прежде.
— Да, наверное, все же они медные, — послышался звонкий голосок.
Иномир распахнул глаза и увидел над собой Милу. Ее распущенные волосы развевались на теплом ветру. На голове лежал большой венок из полевых цветов, а на губах светилась ласковая улыбка.
— Я про твои кудри говорю, — продолжила она, запуская пальцы в его волосы.
— Ты на меня больше не злишься?
— А на что мне злиться? — Она нежно провела ладонями по его лицу. — Ты же такой хороший.
— Хороший, — повторил он и прикрыл глаза.
Его больше не мучили муки совести, на душе потеплело, и Иномир стал наслаждаться заботливыми руками, которые то гладили, то легко касались, будто играя. Вдруг ее волосы щекотно дотронулись его щеки — Мила склонялась все ниже и ниже. Он улыбнулся и замер в ожидании поцелуя, но вместо теплого касания ощутил, как на него закапала ледяная вода, а ласковые ладони резко похолодели. Иномир распахнул глаза и увидел над собой вместо Милы изуродованное лицо утопленницы. С ее распухшего языка стекала черная зловонная вода. Посиневшая кожа кусками слезла, оголяя белые кости черепа. На месте носа зияла черная дыра с застрявшими длинными водорослями. Иномир вскочил на ноги и принялся вытираться рукавом. Только никак не мог избавиться от тошнотворного запаха разложившейся плоти.
— Что тебе от меня надо? — грубо спросил он.
Но девушка молчала, лишь смотрела на него своими белесыми глазами. Ее челюсть затрещала, страшный рот открылся, и в следующее мгновение раздался невыносимый вопль. Он прикрыл уши и увидел, как из земли начали прорастать черные корни. Но когда Иномир потянулся к мечу, тот рассыпался у него в руках.
Завыл порывистый ветер, девушка поднялась в воздух и кинулась на него. Сквозь сон послышался громкий хлопок.
— Я не виноват! — воскликнул Иномир, вскакивая на своей постели.
Сердце от неожиданности застучало, под рубашку неприятно задувал вечерний прохладный ветер. Уже вовсю наступила осень, и ему пора было думать, что же делать дальше. С князем он давно поговорил и все ждал от него ответа, что же тот решит по поводу голода, который мучил его народ на севере. А других дел во дворце у Иномира не было — только спать, не глядя на день и ночь. Вот и сейчас: заснул после обеда и проспал до самого вечера.
Он постарался перевести дух от пережитого кошмара и огляделся. В его небольшой комнате было совсем немного мебели: одна кровать стояла в углу, а напротив — невысокий стол с глиняным графином.
Иномир опустил ноги на холодный дощатый пол, встал с кровати и подошел к болтающимся ставням. Хотел их уже закрыть, как внизу, во дворе, под яблонями, увидел Милу. На ветках висели красные яблоки, листья пожелтели, все вокруг было в тени пасмурных сумерек. Прошло уже так много времени: сбор урожая подошел к концу, небо все чаще проливалось дождем, а Мила с ним все так и не разговаривала. Поначалу он подходил, пытался помириться, но она только быстро отводила взгляд и убегала по какому-нибудь срочному поручению. Застать ее, как сейчас, без дела, было редкостью…
 
— Вы посмотрите, — ухмыльнулся Иномир, наблюдая за ней.
Мила поднималась на носочки, вытягивалась к высоким веткам и срывала красные яблоки. Осторожно озиралась и прятала их в передник.
Иномир тихо засмеялся, но вдруг на душе стало так тяжело. Он отвернулся от окна и подошел к столу. Поднял глиняный кувшин, налил в кружку воды, и поставил его с грохотом обратно.
— Нет, пора уходить, — произнес Иномир, отпив воды, и взгляд упал на вещевой мешок под кроватью.
Иномир присел на край тюфяка и достал дорожную одежду. Долго на нее смотрел и все не решался. Но, в конце концов, надел холщовую рубаху, повязал ее поясом и накинул теплый, подбитый мехом плащ, который часто давал Миле в дороге. С силой влез в высокие сапоги и взъерошил волосы. На голову не стал ничего надевать. Взял мешок с вещами и еще раз оглядел комнату: на крючке остался висеть красный парадный кафтан. Теперь навряд ли придется когда-нибудь его надеть.
— Ну, вроде ничего не забыл, — вздохнул Иномир и хотел уже выйти из комнаты, как решил взглянуть в последний раз на сад. Но Милы там больше не было. — Так, наверное, даже и лучше.
С тяжелой душой Иномир оставил свою комнату. Но прежде чем покинуть город, он хотел увидеться с князем и узнать, какого же его решение.
Князь Светозар в последнее время совсем захворал: лежал на кровати и никуда не выходил. Так что пришлось миновать зал для приемов и подняться на второй этаж. Когда Иномир дошел до железных дверей, охраняемых стражей, из покоев вышел советник Всеволод с берестяными грамотами в руках. Оставалось понадеялся, что тот пойдет в другую сторону, но он будто специально направился именно к нему. Остановился и заговорил.
— Долго вы в этот раз у нас гостите, — сказал он. — Могу поинтересоваться, в чем же дело?
— Не беспокойтесь, — ответил Иномир, — если князь отпустит, то сегодня меня здесь уже не будет.
— И что, оставите сестру одну во дворце?
— Оставлю.
— Но может быть, это и к лучшему. — Он замолчал, а затем на его губах появилась неприятная ухмылка. — Пока вас не будет, мы жениха ей подходящего найдем. А то братья всегда своих сестер от замужества оберегают.
Иномир нахмурился, с подозрением на него посмотрел, но вовремя вспомнил, что сам решил оставить Милу. И глубоко вздохнув, учтиво улыбнулся Всеволоду. Хотя на душе стало неприятно от мысли, что у нее весьма скоро может появиться во дворце возлюбленный. Все же она была юна и красива, а здесь служило слишком много молодых людей с хорошим достатком и высоким положением при князе.
— Как она пожелает, — бросил Иномир, и, к счастью, стража пригласила его войти.
Распрощавшись со Всеволодом, он вошел в просторные покои, увешанные коврами и шкурами животных. У стены располагался широкий камин, а напротив — высокая кровать с балдахином. Пахло зажженными травами и ветвями можжевельника. Светозар лежал в постели, его руки покоились поверх тяжелого одеяла, вышитого золотыми нитями. Он был бледен, но черты его лица все равно выглядели величественно.
— Как ваше здоровье? — спросил Иномир, присаживаясь на короткую лавку рядом с постелью.
— Что-то я совсем слег, — произнес Светозар, — все бегают вокруг меня, крутятся, боятся, что случится со мной что-то нехорошее. А я говорю себе: кому мне власть оставлять, когда у нас зима впереди? Нет, дел много.
— Про зиму я и хотел поговорить, — ответил Иномир. — Могу ли узнать, к какому решению вы пришли о северном крае?