Дон Алехандро, человек и чародей (СИ)

— Разрушенная башня? Это так поэтично. Знаете, дон Кантрерас, вы чем-то неуловимо похожи на Алехандро Торрегроса.
Хорошо, что я только собирался отпить из бокала, а то бы непременно поперхнулся от ее признания.
— Не дергайся ты так, — проворчал Шарик, успокоенный моим спичем в его честь. — «Неуловимо похожий» — это скорее заигрывание романтической дурочки, чем узнавание. Так что делай вид, что польщен, и улыбайся.
— Кто это, донна? — невозмутимо спросил я.
— Поэт, совсем молодой, моложе вас, — восторженно сказала девушка. — Но увы, недавно трагически погибший.
— Неразделенная любовь?
— Если бы… — Она надула губы, как будто собираясь оплакать преждевременно ушедшего поэта. — Дорожные грабители. Вам чародеям, это не страшно, но люди, не владеющие даром, гибнут на дорогах от рук банд.
— Надеюсь, его убийц нашли и покарали, — внешне равнодушно сказал я.
— Того не знаю, — разочарованная моим ответом девушка стала немногословна.
— Вы его лично знали, донна? — на всякий случай уточнил я.
— Откуда? Мои родители не выезжают из Дахены. Я видела портрет в книге.
Здесь и стендов «Их разыскивает полиция» не надо, достаточно пару переизданий стихотворных сборников выпустить и вручить по томику каждой экзальтированной девице. Одна радость — портреты в книгах Алехандро имели с оригиналом сходство только приблизительное. Больше радости я не находил. Прием начал меня откровенно тяготить, хотелось попрощаться с хозяевами вечера и смыться, пока еще кто-то не начал сравнивать меня с гравюрой в книге, но ни донны Сильвии, ни ее мужа не было. Последний вообще ни разу не появлялся.
 Интерлюдия 5 
Донна Сильвия обычно не покидала гостей без необходимости, но сегодня необходимость была, и не только потому, что супруг так и не вышел к гостям, что являлось верхом неприличия.
— Дорогой?.. — обратилась она к нему, видя, что тот сидит при полном параде, но вместо того, чтобы развлекать благородных донов и донн, обходится обществом пузатой бутылки с пойлом значительной крепости. — Это что еще такое?
Она уперла руки в бока, разом растеряв элегантность, зато приобретя облик рыночной торговки, которая за поношение ее товара готова выдрать все волосы поносившему.
— Этот твой Контрерас. Я его точно видел, причем в Стросе. То ли во дворце, то ли где-то рядом. Никак не могу вспомнить. Никакой он не ученик, полноценный маг, и прибыл сюда не затем, чтобы заниматься. — Ортес де Сарате плеснул в бокал из бутылки, залпом опрокинул в рот, сглотнул, после чего выдохнул: — По наши души он прибыл, Сильвия. Видит Всевышний, по наши. Это замаскированный сыскарь, выглядит моложе истинного возраста, потому и вспомнить не могу, где его видел.
Он раздраженно стукнул себя кулаком по лбу, как будто это могло хоть на немного помочь оживить воспоминания.
— Вряд ли именно по нашу, — скептически сказала донна Сильвия, подумав, что лучше бы супруг сразу бился головой о стену — и то толку было бы больше. — Но то, что он непрост, это точно. Кордеро обратил внимание, что у него мантия, сшитая по заказу в дорогом месте. Плюс зачарования. Представляешь, сколько это стоит?
— Зачарования мог и сам сделать, — проворчал Ортис де Сарате и опять потянулся к бутылке, но Сильвия оказалась быстрее, цапнула сосуд и отвела руку с ним за спину. — Отдай.
— Грегорио, не время пить. Ты заливаешь не только страх, но и мозги. Думать надо.
— Думать, думать, — передразнил он супругу. — О чем тут думать? Если сюда прислали дознавателя, то что-то подозревают, а то и раскрыли уже. До ареста осталось всего ничего.
— Возможно, он успокоится тем, что грохнул нашу ручную банду? — предположила Сильвия. — Нашел бандитов, и на этом его миссия завершилась.
Ортис де Сарате посмотрел на нее так, что она сразу почувствовала себя идиоткой. Умел он бросать такие взгляды, как и положено любому алькальду. Но она всего лишь хотела успокоить супруга, потому что понимала: собирался бы юноша уезжать, не стал бы развивать бурную деятельность с ремонтом разваливающейся башни и выращиванием растительности. Нет, этот дон планировал задержаться тут надолго.
 
— Если Луис перед смертью что-то напел, то нам не поздоровится, — не ограничился взглядом Ортис де Сарате. — А он точно напел, иначе Контрерас не уничтожил бы трупы, а взял бы кого-то в плен и сдал стражникам.
— Дорогой, ты не хуже меня знаешь, что есть чары, бьющие по площади, после которых сдавать нечего.
— Ты сама говорила, что следов таких чар не нашла. Вообще следов борьбы не было, как и крови. Ты так и сказала. — Он хмуро посмотрел на пустой бокал и требовательно протянул его к супруге: — Налей.
— Еще чего. Ты и так уже с трудом мозгами ворочаешь. Вино тебе не поможет справиться с проблемой.
— С проблемами, — Ортис де Сарате глубоко вздохнул и протянул супруге письмо, валявшееся на столе. — Зачем я тебя послушал и связался с этим?
Он обхватил голову руками и застонал. Поскольку он при этом раскачивался, то пламя чародейских светильников играло на его лысине в игру «Создай случайное изображение». Но донна Сильвия любоваться причудливыми узорами не стала, она читала письмо и хмурилась.
— Затем, что это приносило нам неплохие деньги. Но конкретно это дело не в наших интересах, — наконец сказала она и отбросила листок туда, откуда его взяла. — Пока Оливарес жив, есть вероятность, что проклятье он снимет. Вряд ли Гравида собирается его похитить для того, чтобы вернуть и заплатить за консультации.
— Тише ты, — зашипел, — Ортис де Сарате. — Еще услышит кто. Мало нам проблем с этим мальчишкой Контрерасом, который и не мальчишка вовсе. Да и, скорее всего, не Контрерас.
— Дорогой, я никогда не говорю на такие темы, не поставив защиту. Франко смотрел его документы. Говорит, похожи на настоящие.
— Когда у нас спецслужбы делали некачественные фальшивки? — буркнул Ортис де Сарате. — Похожи, не похожи — для нас разницы нет. Главное — он не тот, за кого себя выдает. Дорогая мантия и ками не вяжутся с обликом нищего недоучки. И то, что твой Луис со товарищи исчез бесследно после того, как собирался его припугнуть, — тоже.
— Следов Луиса там нет, — заметила Сильвия. — Возможно, нарвался на кого-то по дороге?
— Того, кто присматривает за Контрерасом со стороны? Чародеев, способных справиться с Луисом, в Дахене нет, — едко заметил Ортис де Сарате, повертел в руках бокал и рявкнул: — Верни бутылку!
— Не верну, пока не решим, что делать с этим. — Она помахала перед лицом мужа письмом.
— А у нас есть выбор? Нас попросили о помощи.
— Кого угодно, кроме Оливареса. Мы не можем позволить, чтобы ему нанесли вред.
— Предлагаешь отнести разведке? В любом другом случае Оливарес обречен. С нашей помощью или без нее. А, — он дернул кистью. — Пусть сдохнет наконец эта старая сволочь и я перестану мучиться надеждами. Все равно он почти наверняка выжил из ума и не сможет распутать то, что сотворил с нами.
Сильвия задумалась, ее пальцы выстукивали на столешнице сложный ритм. Ортис де Сарате как завороженный следил за ее рукой, но не той, которая озвучивала размышления хозяйки, а той, в которой была бутылка. Сейчас последняя привлекала его больше всего, потому что дарила забвение от проблемы, решения которой он не видел.
— С небольшой вероятностью проклятье развеивается после смерти чародея.
— Не с нашей удачей, — бросил Ортис де Сарате.
— Сам говоришь, что у нас нет выбора, — огрызнулась Сильвия. — С нашей помощью или без нее, Оливареса приговорят. Разница в том, что если с нашей, то мы что-то с того поимеем, а без нее — получим сплошные убытки.
— Ты рассуждаешь, как дочь лавочницы.
Он высокомерно приосанился, что не очень-то получилось, потому что бутылка была уже не первой.
— Можно подумать, что я — не она, — презрительно фыркнула Сильвия. — Быть дочерью лавочницы не так уж плохо, если это помогает решить денежные вопросы старинного рода, не так ли?