Дон Алехандро, человек и чародей (СИ)

— Но это же фактически рабство.
— Не рабство, а счастье служить столь великому чародею, — уперся Шарик. — Ты разницы не видишь, балбесина?
— Не вижу. Счастье служить — это когда человек выбирает сам, а когда его силком привязывают, — это уже не счастье, а насилие.
— Меня тоже силком привязали, и что? — буркнул Шарик, настроение которого судя по транслируемым эмоциям ухнуло вниз.
— И ты счастлив?
— Сам подумай, могу я быть счастлив с таким балбесом, как ты?
— А с доном Леоном?
— Дон Леон был великим чародеем, — ушел он от ответа.
— Это ты повторяешь столь часто, что забыть никак не выйдет, даже если захочется.
Чай в моей кружке закончился, я потянулся за новой порцией, но Серхио успел раньше, заботливо подлил мне напитка из котелка, что не преминул отметить Шарик.
— Видишь? Выслуживается перед тобой, чтобы не прогнал. Чайку налил, одеяла притащил, чтобы твоей заднице мягче было.
— Он не выслуживается, он видит, что я вымотан, и хочет помочь, — отрезал я. — Быть со мной — его выбор. А вот быть с доном Леоном было твоим выбором?
— Не было, — зло сказал Шарик. — Я был молодым глупым ками и не понимал своего счастья. Если бы не дон Леон, я бы прожил короткую и глупую жизнь, не прикоснувшись к истинному величию.
— Сдается мне, дону Леону было вообще наплевать на все, кроме себя и собственной мести, — заметил я. — Все остальное и остальные были всего лишь инструментами, возможно, дорогими и полезными, но заменяемыми при выхождении из строя.
Шарику на это возразить оказалось нечего. Да и вообще он как-то сдулся, дернул пару раз лапами, потом вытащил откуда-то полоску мяса и принялся меланхолично жевать. Кажется, мои слова пробили знатную дыру в его мировоззрении. Но вести с ним дальше беседу сил все равно не было. Я даже чай не допил и отключился.
Утро, увы, началось не с кофе, хотя от последнего я бы не отказался. Травяные чаи — слабая замена напитку, по-настоящему тонизирующему. Утро началось с беседы с Шариком, который, стоило мне открыть глаза, сразу выпалил:
— И все-таки дон Леон был великим чародеем.
— Я разве спорю? — удивился я. — Я говорю, что методы у него были не самые хорошие. Он же не только тебя вынудил на него работать, но и людей, которые после его смерти погибли, не имея возможности выйти.
— Да там запасов было столько, что им до конца жизни хватило бы, — неуверенно возразил Шарик.
— Тюрьма — всегда тюрьма. Даже если твой тюремщик — очень талантливый чародей.
После чего Шарик прочитал целую лекцию на тему, что чародей, добившийся больших успехов на своем поприще, стоит настолько выше, чем обычные люди, что может действовать исключительно в собственных интересах. Но мне казалось, что говорит он неискренне, что себя ему приходится убеждать чуть ли не больше, чем меня. Только сейчас мне пришло в голову, что, по сути, ками не спутник, а раб мага полностью от него зависимый.
— Именно поэтому Мурильо и Бельмонте и погибли, что действовали исключительно в собственных интересах, — напомнил я. — Чем больше силы, тем больше ответственности — это основное правило чародеев.
— Не слышал о таком.
— Теперь знаешь. Скажи, Шарик, если бы у тебя был выбор, ты согласился бы на ритуал привязки?
Он дернулся и зло сказал:
— Глупо спрашивать о том, чего не может быть. Что бы я ни сказал, этого не случится никогда.
— А если я предложу тебе разорвать нашу связь? Уверен, это возможно. Если тебя тяготит необходимость быть нянькой при таком балбесе, как я, это можно исправить. Хотя, конечно, твои советы неоценимы.
Он помолчал, развел четырьмя передними лапами в стороны и сказал:
— Хандро, этим ничего уже не исправить, понимаешь? Если нашу привязку разорвать, я, скорее всего, просто рассыплюсь от старости. Не переживай за меня, я вдоволь развлекся за то время, что прошло между смертью дона Леона и твоим появлением. И потом, знаешь, рядом с чародеем интересно. А ты… Из тебя должен получиться отличный чародей, не хуже лона Леона, если не будешь отлынивать от занятий.
Я поднялся. Мой камзол представлял из себя душераздирающее зрелище. Он настолько пропитался всяким дерьмом, что наверняка встал бы колом на земле, вздумай я его туда поставить. Нужно озаботиться запасной одеждой, а то, кроме этого камзола, у меня была только мантия, которую я забрал из замка Бельмонте. Так себе разнообразие.
 
— Шарик, а не очистить ли нам колодец прямо сейчас? — предложил я. — Помыться хочу и камзол простирнуть.
— Это ему не поможет, — ответил ками и сделал что-то, от чего вся грязь с одежды скатилась, как вода с намасленной сковородки.
Но чистым я почему-то себя не почувствовал, наоборот, желание вымыться возросло стократ. Поэтому я взял самый большой котелок и направился к колодцу. Шарик вынужденно поехал на мне. Уговаривать очистить воду его не пришлось. Он только предупредил перед тем, как начать тянуть из меня силу, и через пару мгновений передо мной зависла мутная сфера диаметром примерно в метр. Я чувствовал, как часть силы от меня идет к ками, это было неприятно, но уже не болезненно и не изматывающе.
— Чего застыл? — с трудом проскрипел Шарик. — Сдвинь в сторону и сожги.
Дважды повторять не понадобилось. Я отвел сферу от колодца, ками перестал ее удерживать, и весь собранный мусор обрушился на пол. На удивление был он абсолютно сухой, словно вылетел не из колодца, а из пустыни.
— А там вода-то есть? — недоверчиво спросил я, перегибаясь через бортик.
— Есть. Сейчас я тебе расскажу про простенькое упражнение контроля сил. Ему во всех приличных чародейских домах детей обучают, — буркнул ками. — Будем надеяться, что твоих мозгов на него хватит. Расстояние, конечно, великовато, но тем интереснее.
Ками потер лапы и принялся объяснять, как создать силовую трубку и качнуть по ней воду прямо в принесенный котелок. Сложность заключалась не только в том, чтобы создать направляющие стенки, но и в том, чтобы согнуть их под нужным углом.
— Контроль — вот что делает чародея, — вещал ками, пока я пытался выполнить его указания.
— А не сила? — поддел я его, невольно отвлекаясь и упуская воду, которую все же удалось почувствовать.
— Сила — тоже важна. Но сила без контроля и умений — ничто. Только опасность представляет для своего владельца, — ответил ками, слез с меня и устроился на бортике колодца, собираясь лично наблюдать за моими успехами. — Давай, работай, если хочешь помыться до завтрака.
Похоже, я сам не верил в свои способности, поэтому, когда увидел растущий водный жгут, вздрогнул, потерял концентрацию и упустил уже почти поднявшуюся воду.
— Растяпа, — проворчал Шарик. Почти беззлобно проворчал, без своей обычной агрессии, которая в нем появлялась, когда речь касалась чар.
Второй раз получилось уже легче, потому что я представлял результат. И все равно это казалось настоящим чудом, когда в результате исключительно чародейских действий, вода из колодца начала перемещаться в котел. Перемещалась она медленно, потому что диаметр пропускной трубки был мелким — на большой моих умений просто не хватило бы сейчас. И без того водяной жгут постоянно колебался, так и норовя рассыпаться и вернуться в колодец.
Когда котел почти наполнился, пришел Серхио, хмыкнул и зачерпнул из него воды, разом ополовинив мои труды.
— Завтрак приготовлю, — бросил он уходя.
Я продолжил наполнять свой котел, не отвлекаясь даже на кивок. Любое лишнее движение могло разорвать мою силовую трубку, которая уже дышала на ладан. Встряхнул руками я только тогда, когда до края котла оставалось сантиметра полтора.
— Неплохо, — признал ками. — Будешь мыться сейчас или после того, как огород высадишь?
— И сейчас, и после.
— Тогда грей воду. — Ками потер передние лапы друг о друга, издав неприятный скрип.
Чему он радовался, я понял, как только попытался запустить Огненным ручьем. То, что должно было поджигать, не справилось с подогревом воды. Вода стразу же гасила энергию. Подозреваю, что она чуть-чуть нагревалась, но не настолько, чтобы это стало заметным.