Современная мадонна

— Это непросто и для меня, Роури, — тихо сказала Энджел.
Он затаил дыхание. Как ему хотелось, чтобы никогда не было смерти Чада и того всплеска страсти — ничего, совсем ничего. Кроме Лоркана. Дети — это невероятно трудная работа, но больше он не сможет жить без этого крошечного человечка. Никогда.
Роури просто хотелось, чтобы они с Энджел встретились в какое-то другое время и он мог бы свободно целовать эти полные, как розовые бутоны, губы. Целовать без горького ноющего чувства вины и горя. Он грустно улыбнулся ей:
— Так, когда это должно быть?
— Скоро. Очень скоро.
— Прекрати, Энджел, это не ответ.
— Но если я назову точную дату, наша жизнь станет похожа на обратный отсчет, как перед стартом или перед взрывом! — Энджел постаралась улыбнуться ему. — Каждый раз, направляясь в ванную, в твоих глазах я буду читать невысказанный вопрос. Ты, пожалуй, начнешь разыскивать полупустой пакет с тампонами!
Роури громко вздохнул и рассмеялся. Она была неподражаема!
— Если бы кто-нибудь другой сказал мне это, я был бы просто шокирован!
—  Ясама шокирована! — задумчиво призналась Энджел. — Я никогда не говорила никому ничего подобного.
— Так что же изменилось? — вслух подумал он. Ведь дело было не в его страстном эгоистичном желании. Он чувствовал ответственность.
Энджел слегка пожала плечами, но сердцем она знала ответ.
— Думаю, это случилось, когда умер Чад.
Ревность острой болью отозвалась в его сердце.
— Значит, ты поняла, что любилаего, несмотря на все, что произошло?
Она покачала головой, и прядь черных волос выбилась из-под зеленой шляпки.
— Нет, Роури, — тихо ответила Энджел. — Как раз наоборот.
— Объясни.
Она старалась как можно тщательнее подбирать слова:
— Думаю, тогда я просто еще не знала, что такое любовь. Мне внушили с детства, что моя девственность, как особый дар, достанется человеку, который станет моим мужем. И мне было так одиноко в Лондоне! Когда появился Чад, все стало гораздо проще. Но никто не заставлял меня выходить замуж за него, это был мой выбор, — с горечью добавила Энджел. — Когда Чад сбежал, я чувствовала злобу и пустоту. О, я не сразу сдалась. Я попыталась жить независимой жизнью в Лондоне, поддерживать отношения с нашими общими друзьями, но мое сердце было не с ними. Да они никогда и не были моими друзьями. Без Чада я в их глазах не была полноценным человеком, личностью, и в какой-то степени они были правы. Чад не был хорошим кукловодом, но он исчез, не перерезав нити, которые связывали меня с ним. Тогда я уехала обратно в Ирландию, хотя и не собиралась оставаться там навсегда…
— Но все же осталась!
— Да, осталась. Потому что так было легче: боль притуплялась. Словно все свои чувства я оставила в Лондоне. И когда… когда ты сообщил мне ужасную новость, это стало как бы пробуждением. Было очень больно, но по крайней мере я почувствовала, что я-то еще жива! Я поняла, что бесплодно растрачиваю свою жизнь, и вдруг сразу повзрослела. Вот тогда-то я и решила, что никогда больше не буду обманывать себя.
Роури слушал ее и с тревогой думал, что, вероятно, ошибался, принимая Энджел за прежнюю застенчивую и робкую ирландскую девочку. Она стала прекрасной и чувственной женщиной.
Но и ответственность за нее он нес как за женщину.
— Значит, я могу разрушить твою жизнь… — с трудом выговорил он. — Если ты носишьмоего ребенка.
Сердце Энджел дрогнуло от радости, когда она услышала слова «мой ребенок», произнесенные хрипловатым, словно севшим голосом.
— «Разрушить мою жизнь» — уж очень драматично это звучит, Роури!
Ее тон начинал выводить его из себя. Хотелось схватить ее и потрясти хорошенько. Но, возможно, он сам себя убеждал, что ему хотелось этого.
— Знаешь, ты относишься ко всему слишком легко! — раздраженно заметил Роури.
— А как еще я могу относиться? Что было, то было! Мы ничего не можем с этим поделать. И, пожалуйста, перестань вести себя так, словно ты страшный волк, а я невинная овечка.
— Но именно так ясебя чувствую!
 
— Это ни к чему! Я знала, что делала. И ты тоже.
— Но я обычноне…
— А я никогда! — вспылила она. — Однако в какой-то момент мы оба повели себя так, как не повели бы в нормальной ситуации. Ну и что? Люди иногда поступают безрассудно! И знаешь, Роури, это одна из тех вещей, которые и делают нас людьми. Не смотри, пожалуйста, так мрачно! Пойдем лучше куда-нибудь поедим, хорошо?
И, как уже не раз случалось с ним с тех пор, как Энджел вошла в его квартиру и в его жизнь, Роури на мгновение лишился дара речи.
  
Глава одиннадцатая
 
Энджел влетела в столовую и уселась напротив Роури, который кормил Лоркана в окружении утренних газет и тарелок с едой. Она была очень бледна.
— Ну, догадайся, что я тебе скажу? — заговорила она. — Я не…
Мысли Роури витали где-то очень далеко. Ему совсем не хотелось возвращаться на работу на следующей неделе, тем более что вчера они нашли дом ее мечты. Дом, на который он и не взглянул бы, если бы не Энджел.
— Что «не»? — с отсутствующим видом спросил он.
— Не беременна, конечно! — выкрикнула она и разразилась потоком слез.
Как ни странно. Роури хорошо умел обращаться с плачущими женщинами. Но одно дело женщина, которая рыдает из-за того, что всадила нож в своего любовника, или женщина, которую задержали с пятьюстами граммами марихуаны, и совсем другое — несчастная Энджел, так трогательно размазывающая слезы по лицу крохотным платочком.
И непонятно, что делать ему: то ли бросить недокормленного Лоркана, который, конечно, сразу поднимет крик, и подойти к ней, обнять, успокоить, то ли произносить какие-то слова утешения через стол.
Но не успел еще Роури решить, как ему поступить, Энджел вдруг злобно накинулась на него:
— Полагаю, теперь ты счастлив?
— Счастлив? — Нет, никак нельзя было назвать счастьем ту ноющую боль, что появилась где-то внутри него. Он горько усмехнулся: — Ну, разумеется, я просто вне себя…
— Но ты ведь теперь совершенно свободен!
— Я думаю, это только один из возможных вариантов оценки того, что произошло.
Лучше бы он этого не говорил! Энджел так отчаянно зарыдала, что даже маленький Лоркан вздрогнул и на мгновение оторвался от своей бутылочки.
— Ты не хочешь чаю? — спросил Роури. Если бы только он не был сейчас занят ребенком!
— Я не хочу никакого чая! — выкрикнула она и снова заплакала.
Он решил оставить ее в покое, пока не закончит кормить Лоркана. Все равно такую бурю эмоций лучше было выплеснуть, чем держать в себе. Потом он отнес ребенка наверх, поменял подгузники и положил его в новую прогулочную коляску. Чтобы развлечь малыша, Роури включил музыкальную игрушку с рыбками. В оченьмаленьких детях хорошо то, думал он, спускаясь вниз в поисках Энджел, что они хоть и переворачивают вашу жизнь с ног на голову, но все-таки большую часть времени спят!
Энджел все еще была в столовой. Она тихонько всхлипывала, но явно была спокойнее, чем несколько минут назад. Роури приготовил свежий крепкий чай, намазал маслом тосты и поставил все перед ней.
— Ешь, — велел он.
— Я не буду…
— Ешь, — повторил он, чувствуя непреодолимое желание защитить ее и заботиться о ней.
Она послушно съела тост, выпила чаю, и ей стало заметно лучше.
— Прости меня, — сказала она.
— Ничего страшного. — Он внимательно посмотрел на ее бледное лицо. — Скажи, так бывает каждыймесяц?
Энджел взглянула на него, испытывая страстное желание запустить в него чем-нибудь тяжелым. Как можно быть таким бестактным? Таким глупым?
— Конечно, нет, — ответила она и вздохнула: — Просто последнее время было очень напряженным.
— Да. — Роури, не отрываясь, смотрел на нее. Боже, он мог бы сидеть так целый день. Слезы уже высохли, не оставив никаких следов на ее лице. Энджел казалось такой маленькой, такой хрупкой и беззащитной. Если честно, он был действительно рад, что она тогда не забеременела.