Всё будет по-моему! Арка 2 (СИ)

Конечно, подобное стоит отличать от хорошего воспитания и врожденной культурности, но вот если человек нагло притворяется высокодуховной личностью, то он точно заслужит презрение Кёна. По его мнению, обычной субординации вполне достаточно.
При этом он ясно понимал, что обществу для мирного сосуществования все эти социально-психологические установки действительно необходимы, но ведь в таком случае каждый отдельный человек не сможет полностью раскрыть свой скрытый потенциал, будучи зажатым в жесткие рамки необъективно строгого социума и, возможно, всю свою жизнь так и проживет нереализованным и жалким. Доказано, что чем строже каноны общества, тем больше в нём несчастных людей, а следовательно — суицидов. Кёну этой статистики было достаточно, чтобы окончательно увериться в своём мировоззрении.
Именно поэтому парень решил не тратить лишних усилий и все-таки не заставлять Юнону через силу говорить с ним почтительно: формального обращения на «Вы» и отсутствия чрезмерной дерзости в голосе ему вполне достаточно.
«Думаю, что раз уж ты теперь моя рабыня, то я удовлетворю твоё любопытство и даже ничего не попрошу взамен, потому что ты и так полностью мне принадлежишь, мва-ха-ха.» — гаденько расхохотался довольный парень.
Юнону аж перекосило от этих слов, ей срочно захотелось порвать наглого ублюдка на части. Он действительно ведёт себя с ней так, будто она его вещь. Значит, вот так чувствуют себя все рабы? Нет, она отказывалась в это верить. Она не хотела примерять эту действительность на себя.
Кён поведал ей, что выжил за счёт своей особой способности, о которой он решил особо не распространяться, сказав только то, что она у него уникальная и неповторимая. Подразумевалось, что эта способность как минимум ускоряет регенерацию организма.
Затем он рассказал, что изучил профессию формацевта в спрятанной библиотеке, а затем на основе полученных знаний придумал собственную формацию, которую и наложил на новоиспеченную рабыню.
«Глупости!» — неверяще воскликнула девушка. — «Формацию можно наложить только обладая знанием стихий, а Вы этого знать никак не могли!»
Кён хитро улыбнулся:
«Мастер Жан одолжил мне основы чистой силы.»
«Невозможно! Даже если допустить, что Вы изучили основы всего за две недели, что явно Вам не под силу (c вашими-то способностями), то я никогда не поверю в то, что мастер мог передать столь важные знания какому-то рабу! Его гордость и репутация в этом случае тут же были бы смешаны с грязью!» — продолжала упрямо стоять на своем девушка.
«Да нет у твоего любимого мастера никакой гордости.» — холодно отрезал Кён, думая о том, что ему нет нужды сдавать Жана. Стоит раскрыть Юноне всю правду о его настоящем характере, и жалкому извращенцу тут же отрежут яйца, а чуть погодя — голову. И хоть Кён точно не стал бы горевать о смерти этого ничтожества, он все же испытывал к нему определенную благодарность. Да и если вспомнить о том, что Дина уже знает о его грязных делишках… В общем, с ним он и так расплатился сполна.
Юнона, так и не дождавшись пояснения этого странного ответа, раздраженно отвернулась:
«Даже если так… Я ни за что не поверю, что тебе… Вам вот так просто удалось наложить на меня эту мерзость… Вы просто не на том уровне развития!»
«К слову об уровне развития… Ты должна быть хорошо осведомлена об этом важном правиле формацевтики: «Чем хуже интеллект потенциального контролируемого, тем проще на него наложить формацию». Но не волнуйся, зато ты хотя бы красивая!»
  
Глава 61
 
Юнона, заметно побагровев от ярости, вперила полный ненависти взгляд на юношу:
«Ты-ы…»
«А ещё я прятался в твоих подушках вчера. Так сказать, залёг на дно. Когда они все чуть не провалились в том месте, где я лежал, ты, глупая дурочка, этого даже не заметила.» — уже откровенно насмехаясь, добавил Кён.
«А я всё думала, чем же это так воняло…» — убийственным тоном процедила в ответ Юнона.
*пэц*
За такую уже откровенную дерзость Кён выписал нахалке добротную пощёчину, от которой та отлетела на пол.
 
«Поаккуратнее с выражениями. Я предупреждал, что за серьезные провинности буду жестко наказывать.» — пригрозил парень с совершенно бесстрастным выражением лица.
Юнона, полная горечи и возмущения, подавила своё негодование и решила на этот раз смолчать.
«Ах да, чуть не забыл… Приказываю — каждый раз, когда я буду говорить «пожалуйста», ты будешь слышать «приказываю». Так что, пожалуйста, когда проснёшься, скажи Дине принести ко мне на площадку завтрак, а также подготовить для меня комнату на первом этаже и медицину «ферментов» с пространственным кольцом на несколько кубических метров. И, пожалуйста, прикажи ей, чтобы она никоим образом мне не вредила.» — последний приказ он произнес с хорошо заметным во взгляде коварным блеском. Раз уж у служанки подчинительная метка на лбу, то этим можно и нужно пользоваться. Он, конечно, понимал, что ему бы следовало держаться от неё подальше, но уж больно сильно искушение.
«Я никогда ещё ничего не приказывала своим служанкам! Вы не посмеете так их унижать, и тем более посредством моей власти! Они же ничего вам не сделали!» — отчаянно воскликнула девушка. Чего только стоит сказать Дине самолично принести еду кому-то, кто ниже её по рангу, а тем более — жалкому рабу.
«Дина — сделала. И… Представь себе, уже посмел.» — он издевательски развёл руками, а затем добавил ещё пару приказов разной направленности.
К этой служанке Кён испытывал не самые добрые чувства. Фактически её попытку отрезать ему руки за воровство колбасы (которую принесла Марина) уже можно расценивать как попытку убийства, а каждый, кто покушается на его жизнь… Ну, дальше вы знаете. Словом, ей это еще не раз аукнется.
Однако сразу и в открытую действовать против Дины Кён не собирался, хоть ему и было чертовски сложно удержать себя в руках и не попытаться поиздеваться уже сейчас. Всему свое время, а уж он о сладкой мести не забудет.
«Твой горе мастер-Жан болеет уже третью неделю, бедняга, а на его замену приходит какой-то другой мужик. Так вот… Приказываю тебе после обеда позвонить этому мастеру и сказать, чтобы он больше не приходил. И, пожалуйста, пригрози ему как следует, если он осмелиться кому-нибудь об этом сказать.»
«Почему?! Что он-то Вам сделал?!»
«Ничегошеньки. Чем меньше народу, тем меньше вероятность заподозрить неладное. А уж мастер так постоянно рядом с тобой. И твоё тело изучает, и вопросы задаёт… Нафиг такой нужен.» — увидев подрагивающие в обиде губы девушки, он улыбнулся. — «Сама понимаешь, я не заинтересован в твоём развитии, так что тренируйся сама с собой хоть до посинения. А теперь приятных снов. Пожалуйста, выполни все мои приказы утром, затем приходи на площадку. Посмотрим, сможешь ли ты избежать моего наказания собственными силами.» — с нежной улыбкой палача, ведущего свою жертву на казнь, Кён потрепал девочку по голове, затем осторожно покинул её комнату и отправился на площадку. Уже четыре утра.
Пора делать первые шаги в новой жизни. Наконец-то с его шеи упал ошейник, а на голову свалилась привычная корона. Впрочем, он не собирался раскрывать своё высокомерие ни на грамм, уже набил шишек.
Юнона, увидев, что раб ушёл, с облегчением выдохнула. Всё тело пронизывало болью от недавних побоев. Два тюбика мази вылечили почти все травмы, но оставшиеся напоминали о себе так, что оставалось лишь болезненно морщиться при каждом вздохе. Она никогда бы не поверила, что ей, благородной госпоже, придётся привыкать к боли, а теперь скорее даже учиться жить с ней дальше.
Девушка хотела сразу же поднять тревогу, рвать и метать, ну или на худой конец кричать и визжать в истерике, но её тело послушно легло на кровать и закрыло глаза, лишь одинокие капельки слёз начали тихо скатываться по бледным щекам. {Боже… За что ты так со мной? Я же этого ничем не заслужила…}
В шесть утра она резко проснулась — спать больше не хотелось. Тело сейчас уже не так болело от побоев, лишь немного тянуло.