Потрясенный любовью (ЛП)

Даг продолжил:
— Ты дорога своей бабуле, настолько, что она спорила с собственным ребенком, защищая тебя, не так ли?
Кайли неохотно кивнула.
— Ты также дорога Уинн. Любой заметит, как она привязана к тебе. Она считает тебя своей сестрой, даже если не по крови. — ему пришлось стиснуть зубы, чтобы произнести следующий пример, не откусив что-нибудь. — И очевидно, что ты дорога другим твоим друзьям, если Викара можно считать примером.
Она слегка шлепнула его по груди.
— Виктор, ты большой придурок. Знаешь, ты был не очень любезен с ним, пока он находился здесь. Я уверена, что именно поэтому он так быстро ушел.
Не был любезен с ничтожным человечишкой? Даг позволил ему уйти с головой на плечах и нетронутыми кишками в животе, не так ли? Он бы назвал это очень милым поведением, особенно если учесть, с какой щенячьей преданностью молодой самец смотрел на Кайли каждый раз.
Он быстро перешел к следующему пункту.
— Ты прекрасна для каждого, кто хоть на мгновение узнает тебя, малышка, потому что узнать тебя — значит увидеть твою истинную красоту. — его руки сжались вокруг нее, и он погладил мягкую, хрупкую кожу у ее виска. — Ты очень, очень дорога мне.
Она прижалась к нему, что очень порадовало его, но он почувствовал горячие теплые слезы на ее щеках, отчего ему захотелось убить что-нибудь за то, что посмело причинить ей боль. Ее отношения с родителями были явно натянутыми, но Даг чувствовал, что она возразит, если он вырвет их сердца из груди и растопчет их.
Ему пришлось довольствоваться тем, что он просто обнимал ее, нежно покачивая, пока ее слезы не высохли, а дыхание не успокоилось.
На мгновение он подумал, что она заснула, пока она не подняла руку и не коснулась своей нежной ладонью его лица. Не в силах удержаться, он повернулся к ней и вдохнул сладкий аромат, наслаждаясь нотками горечи, которые приземляли ее и делали в какой-то мере достижимой для такого чудовища, как он.
* * *
Кайли продлила свою вечеринку жалости еще на пять минут. Она надела остроконечную шляпу, дунула в вувузелу, разбросала серпантин и съела торт. Затем посмотрела на лежащего перед ней мужчину долгим тяжелым взглядом.
Даг посмотрел в ответ, его черные глаза смотрели решительно и немигающе, выражение лица было спокойным и нейтральным. Он не давил, не отступал, просто оставил ее в покое.
Как он догадался сделать это? Даже она сама не смогла бы определить, что именно ей нужно, но Даг знал и дал это. Возможно, именно поэтому она доверяла ему; даже спустя всего неделю… а какая это была неделя… Кайли знала, что когда он поклялся защищать ее, он говорил правду. И она знала, что, когда он поклялся быть ее парой, он тоже говорил правду.
Действительно ли Кайли хотела поспорить с ним по этому поводу? В конце концов, что это даст? Голова этого человека была высечена из гранита, причем в буквальном смысле слова, так что она знала, что он не собирается менять свое мнение.
Она не знала, сможет ли она изменить себя, но понимала, что ей не нравится человек, которым она была последние пару дней. Ей не нравилось быть растерянной, не нравилось быть раздраженной, не нравилось быть большим, ноющим клубком «почему я?».
Это означало, что прямо здесь, прямо сейчас, она собиралась положить этому конец. Время не просто закрутить гайки или заткнуться, а сделать выбор, независимо от того, что ждет ее в будущем, с ней все будет хорошо, пока она помнит, что она Кайли.
Вырвавшись из объятий Дага, она оседлала его ноги, прижав колени к его бедрам и положив руки ему на грудь. Его объятия ослабли, но он не отпустил ее. Его руки опустились, слегка сжимая ее бедра, а лицо озарилось любопытством.
Она усмехнулась и погладила твердые мышцы, скрытые под серой футболкой. Кайли знала, что он надел ее для нее, поскольку на той неделе не раз ворчал по поводу необходимости носить человеческую одежду, когда он не в своей естественной форме. Раньше она была ему за это благодарна. Теперь жалела, что он послушался.
 
— С меня хватит нытья, — объявила она, водя пальцем по его грудным мышцам. — Просто подумала, что ты заслуживаешь знать это. И я должна поблагодарить тебя за твое терпение. И за твои слова. Это было очень мило. И ты прав. Я довольно милый человек, так что мне следует преодолеть себя и двигаться дальше.
Он моргнул — выражение его лица было немного ошеломленным и более чем растерянным.
— Ты не должна извиняться, малышка, и не должна благодарить меня, но я рад слышать, что ты признаешь правду.
— О том, что я милая? — он кивнул, и Кайли позволила своей ухмылке стать лукавой. — Да, я такая. — она наклонилась вперед и прижалась к нему своей грудью, прошептав ему в губы. — Хочешь любить меня прямо сейчас?
На секунду она подумала, не превратился ли он обратно в камень, но затем Даг стремительно рванул вперед, обхватил ее руками и перевернул на спину. Пока он нависал над ней, рыча от возбуждения, Кайли откинула голову назад и рассмеялась от головокружительного удовольствия.
— Приму это за «да». - она усмехнулась, ей понравилась вспышка озорства, сверкнувшая в его глазах, когда он расслабился и понял, что ее мрачное настроение действительно прошло.
— Прими и это тоже, — проурчал он, прежде чем поцеловать ее и увлечь за собой в страну удовольствия.
Она наслаждалась этим поцелуем и поощряла, желая ощутить его дикость и настойчивость. Когда они были близки раньше, он действовал осторожно с ней, нежно и соблазнительно, пока в конце она не заставила его отпустить себя.
На этот раз Кайли хотела, чтобы он ничего не скрывал.
Она пыталась сказать ему об этом со всей пылкостью. Покусывала его губы, сосала его язык и стонала от его насыщенного, экзотического вкуса.
Она прижалась к нему всем телом, покачивая бедрами, чтобы распалить его твердость, обвила ногами и притянула к себе так близко, как только могла. Кайли извивалась и выгибалась, впиваясь ногтями в его спину, а он дарил ей лишь ровный, тлеющий жар сдерживаемой страсти.
Ха! Она ему еще покажет.
Было бы здорово, если бы Кайли смогла провернуть этот его трюк и заставить их одежду исчезнуть одной мыслью, но не являлась Стражем или ведьмой. Ей придется свести его с ума старым добрым способом.
Оторвавшись от их поцелуя, она повернула голову, прокладывая себе путь от его челюсти к напряженным мышцам горла. Кайли услышала его рык, отдающийся эхом в ее ушах, прежде чем он опустил голову и начал свою собственную атаку на ее плечо. Даг оттянул ее футболку в сторону и провел зубами по бледной коже, а затем повторил тот же путь языком.
Пока он отвлекся, Кайли освободила убрала одну руку с его спины и незаметно просунула ее между их телами. Ее пальцы забрались под пояс его мягких брюк. В тот же момент, когда она сомкнула пальцы вокруг его напряженной эрекции, повернула голову и нанесла удар, вонзив свои ровные белые зубы в плоть там, где соединялись его шея и плечо.
Даг завыл.
Он вздрогнул, словно в него ударила молния, зажженная бурным возбуждением. У Кайли мелькнула мимолетная мысль, что он не разбудил Уинн или Нокса, но потом решила послать все к черту и погладила его по всей длине, сжимая.
Он пробормотал что-то резкое и гортанное в ее плечо, и через полсекунды она обнаружила себя заключенной под более чем двумя сотнями фунтов мужской похоти.
Он схватил ее за оба запястья и прижал их к кровати над ее головой. В то время как его собственная одежда исчезла в одно мгновение, ее одежду он задрал выше головы, но не потрудился полностью снять.
Вместо этого он комкал ткань в руках, крутил и вертел ее, пока Кайли впервые не обнаружила, что из правильно завязанной и затянутой футболки можно сделать эффективную пару мягких, не натирающих кандалов.
Кто бы мог подумать?
Она мысленно поцеловала на прощание свои вторые трусики за день, поскольку Даг сорвал их с нее с еще меньшим изяществом, чем первые. Она не была уверена, что сможет найти все части утром, но, опять же, ей было все равно.