Ее бешеные звери (ЛП)

Генри прыгает вверх-вниз по столу, в восторге носясь вокруг розовой короны Минни, пока все они ждут Аурелию. Юджин сидит на коленях у Ракель с ожерельем ручной работы на шее и надежно надетыми коричневыми очками.
За одним из столов кошачьих сидит Титус с побелевшими губами, раздутыми ноздрями и бегающими глазами по залу. Хищник, оценивающий добычу. Его взгляд останавливается на двух змеиных столах в другом конце зала, где свет из витражных окон падает на пустые места.
  
Самым простым вариантом было просто позволить студентам думать, что змей отправили домой. В любом случае, никто не станет жаловаться.
Долго ждать не приходится, и я вижу, как Дикарь с Аурелией заходят, держась за руки. Вечные тиски, сжимающие мою грудь каждый раз, когда я расстаюсь с ней, ослабевают, и я чувствую, что снова могу свободно дышать.
От нее, как всегда, захватывает дух. Она сияет после ночного секса со своими парами, и, более того, излучает непринужденную дикую, пьянящую силу. Силу, которая манит меня с каждым ее шагом и вздохом. Я наблюдаю за ней, наблюдаю за всем.
На мгновение в зале воцаряется тишина, а затем шум возобновляется с удвоенной громкостью. Я наблюдаю за реакцией других студентов на ее появление. Самцы хищных птиц, как обычно, принимают маскулинные позы и выпендриваются, другие самцы проявляют общий интерес. Некоторые представители семейства кошачьих и гиеновых даже встают из-за столов, чтобы взглянуть на нее, но их более социально-ориентированные друзья усаживают их обратно.
Они все удивлены, как и я. И я до сих пор удивлен. Какая женщина потребует, чтобы ей переломали руки, защищая друзей?
Генри замечает ее следующим, практически учуяв у двери. Он возмущенно чирикает и устремляется к ней, как пушистая голубая ракета. Он размытым пятном врезается ей в грудь, и Аурелия отшатывается на шаг, а затем смеется. Это прекрасный, счастливый звук, от которого мне хочется закрыть глаза и беречь его, как дракону.
— Успокойся, птенец, — упрекает Дикарь, словно альфа-волк, отчитывающий своего щенка. — Посмотри на нее, с ней все в порядке.
Генри щебечет всем телом, с силой закрывая глаза.
— Он отчитывает тебя за то, что ты меня задержал, — с улыбкой говорит Аурелия. — И у него есть на это полное право.
Из моей груди вырывается тихое рычание, и Дикарь укоризненно косится на меня.
— Ты что-то сказал, Лайл? — спрашивает низкий женский голос у меня под боком.
Я отвожу взгляд от Аурелии, когда к ней подбегают ее друзья и окружают, осыпая приветствиями и объятиями.
— Я говорил, что очередь движется слишком медленно, — громко говорю я, указывая на застывшего с открытым ртом тигра, который слишком увлеченно разглядывает Аурелию, чтобы заметить, что очередь продвинулась вперед. Он поспешно тащит свой поднос вдоль буфета. Я бросаю взгляд на аниму-казуара, которую я назначил Аурелии в качестве ее консультанта много месяцев назад. — Как дела, Тереза? Как поживают Фелисити и Джесс?
— Они держали тебя в своей общаге? — взволнованно и громко спрашивает Сабрина у Аурелии. — Они ухаживали за твоими ранами?
— Секс удался? — Коннор спрашивает так же громко. — Не лги мне, девочка, ты светишься!
Тереза издает смешок, глядя на их энтузиазм.
— Я в порядке, спасибо. И мои женщины тоже. Я просто рада, что Лия вернулась и выглядит лучше.
Фелисити и Джесс — пары Терезы, казуар и эму. Я познакомился с Терезой во время обучения психологии в тюрьме Блэквотер. Анимусов, желающих пройти курс в тюрьме, было недостаточно, поэтому нас, немногих заинтересованных мужчин, отправили к женщинам. Это одна из причин, по которой я нанимаю так много бывших заключенных. В то время Тереза сидела за непредумышленное убийство. Так называемой жертвой оказался бывший парень-человек Фелисити, который преследовал их, но у Терезы был хороший адвокат, и она получила смягченный приговор за отсутствие судимостей и хорошее поведение.
Я сразу замечаю, что Тереза переводит взгляд с меня на Аурелию.
— Рад это слышать, — говорю я. — Нам нужно будет присмотреть за Титусом.
Она понимающе кивает. Я уже проинформировал весь персонал и охрану о том, что произошло в день студенческого суда над Аурелией, и о мерах предосторожности, которые нам нужно предпринять. Я больше никогда не позволю Титусу приблизиться к моей Регине.
Минни, со своей стороны, выглядит просто ужасно, когда обнимает Аурелию. Все мои мужские инстинкты кричат, что она не справляется. Я надеялся, что с возвращением Аурелии крошечная тигрица воспрянет духом и возобновит отношения со своими одноклассниками и учителями. Именно поэтому я пока не настаивал на том, чтобы Аурелия переехала к Дикарю. Она нужна своим друзьям.
Здесь я могу побороть свои первобытные инстинкты.
Мой телефон вибрирует, и я вижу на экране сообщение, что Джорджия берет отпуск по болезни на следующие несколько дней.
— Я люблю вас, ребята, — шмыгает носом Аурелия, наконец отрываясь от своих друзей. Что-то жизненно важное сжимается у меня внутри.
Ее друзья хором отвечают:
— Мы любим тебя сильнее!
Дикарь и Аурелия берут еду, демонстративно игнорируя меня.
— Возьми овощи, — мысленно говорю я волку.
— Придурок, — Дикарь отвечает тем же способом. Он накладывает на свою тарелку куриные бедрышки, бекон, яйца и один тонкий ломтик помидора.
— Я раздвинул для тебя ее, мудак, — отвечаю я.
Он ухмыляется, оборачиваясь.
— И как же это было мило.
Когда Дикарь подводит ее к их новому, более просторному столу, у Аурелии от удивления открывается рот.
— Подожди, что? — говорит она в шоке.
— Это я переставил, — гордо говорит Дикарь.
— Я не жалуюсь, — Сабрина пожимает плечами и садится рядом с ухмыляющимся Клювом.
Остаток дня проходит хуже, чем утро. Во-первых, потому что я знаю, что когда я вернусь в свою постель сегодня вечером, Аурелии там не будет. Во-вторых, возвращение Аурелии самым худшим образом влияет на Титуса.
Глава 61
Аурелия
Я не ожидала такой грандиозной вечеринки по случаю моего возвращения, но это было лучшее, что могло поднять мне настроение после потери моего идеального гнездышка. За завтраком Минни держится рядом со мной, и все стараются отвлечь ее от злобного, испепеляющего взгляда Титуса, сидящего за несколько столиков от нас.
— Я спала на свободной кровати в комнате Стейси, — говорит мне Минни, когда мы садимся на уроке сексуального воспитания.
— Мы решили, что будет лучше, если она будет не одна, — серьезно говорит Коннор, держа Юджина на руках. — Герти, как всегда, была великолепна, но иногда тебе нужен друг, который напомнит, что не стоит бродить по ночам.
— Я хотела пойти к нему, — извиняющимся тоном объясняет Минни. — Чтобы, — ее глаза блестят в свете галогенных ламп в аудитории, — получить объяснение или просто хоть что-то от него узнать, понимаешь? Чтобы выяснить, было ли это просто гневом, недопониманием или…
Сабрина фыркает от отвращения.
— Подруга, мы уже проходили через это. Этот анимус точно знал, что делал.
Легкая тревога заполняет мою грудь, когда я вижу, как моя лучшая подруга хватается за соломинку. Она одурманена им, и это ненормально. Что-то большее, чем просто подозрение, сжимает мои внутренности.
— Его отец следует Старым законам, Мин, — тихо говорю я. — Он такой же, как мой отец.
— Ты знаешь его отца? — в шоке спрашивает Минни.
Я делаю глубокий вдох, бросая взгляд на Дикаря и Ксандера, которые явно внимательно слушают.
  
— Да, Мин. Дядя Титуса был одним из суженых моей матери.
Ракель давится водой, которую пила, и все пораженно смотрят на меня. Дикарь крепче сжимает мою талию.
— Он сразу показался мне знакомым, но только когда я увидела его фамилию в студенческом досье, поняла почему.
Минни тянется к моей руке.