Ее бешеные звери (ЛП)

Поскольку Аурелия непреклонна в своем желании сохранить тайну своего ордена, мы не можем раскрыть, что я — один из ее суженых. Люди начнут задаваться вопросом, как у орлицы в стае оказались волк и лев. Без священных брачных уз любые другие публичные отношения с ней по праву являются незаконными.
Таким образом, мои руки связаны.
Но мой анимус уже посылает меня за ней.
— Я тоже провожу тебя, — рычу я. — И ты расскажешь мне, почему тебя интересует Титус. Он не один из твоих.
  
Селеста рассказала мне, кому он принадлежит. Как феникс, она знает обо всех узах в Академии.
— Это не так, — поспешно соглашается Аурелия. Я крадусь за ней, когда она выбегает из моего кабинета вместе с Дикарем. Я должен подавить свой охотничий инстинкт, пока не повалил ее на пол. — Я просто подумала, что смогу узнать больше о своем состоянии.
Еще одна ложь.
— Почему ты не спросила меня?
Она бросает на меня неуверенный взгляд через плечо, и я понимаю, что она не считает меня тем, с кем можно поделиться.
Это ранит мое первобытное «я», и я хмуро смотрю ей в спину, когда лифт издает сигнал и двери открываются.
Аурелия заметно вздрагивает, когда появляется Джорджия.
Взгляд моей секретарши перескакивает с Дикаря на Аурелию, и она кривится, прежде чем посмотреть на меня.
— Шевелись, кошатина, — нетерпеливо рычит Дикарь.
Ее брови взлетают вверх, но она выходит из лифта, при этом скользнув своей рукой по моей.
— Я почти закончила на сегодня, Лайл, — натянуто говорит она. — Но я могу остаться, если понадоблюсь.
— Не понадобишься. — Рычание срывается с моих губ чисто рефлекторно.
Джорджия удивленно моргает. Затем ее ноздри раздуваются, и она снова переводит взгляд на Аурелию.
Когда Дикарь затаскивает Аурелию в лифт, у меня вдруг появляется непреодолимое желание спрятать свою Регину. Я захожу в лифт и нажимаю кнопку, закрывая двери.
Джорджия оборачивается, чтобы проследить за моими движениями, и я смеряю ее предупреждающим взглядом.
Как только двери надежно закрываются, я беру маленькую ручку Аурелии в свою.
— Я хочу, чтобы ты приходила ко мне, если у тебя возникнут вопросы, — мягко говорю я.
Ее щеки краснеют от моего внимания, но она кивает. Я все еще чувствую в ней сомнение по отношению ко мне. Мой анимус заставляет нас погладить Аурелию по щеке. Она прислоняется к моей ладони, и мурлыканье вырывается из глубин моего существа.
Лифт опускается.
— Ты имеешь право на свои секреты, — бормочу я, хотя мой анимус протестующе вопит. — Но я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль. Я хочу помочь.
Аурелия опускает взгляд на свои руки.
— Я знаю.
Но ее слова говорят мне одно, а язык тела — совсем другое. Она не совсем доверяет мне.
Возможно, причина в том, что я приковал ее наручниками к своей…
Я внезапно замираю от ужаса. Вернувшись, я обнаружил обрывки наручников на кровати, но в тот момент почувствовал, что она с Дикарем и не стал преследовать. Но… всю свою жизнь Аурелия боялась, что ее отправят на размножение. И я приковал ее к своей кровати.
Дикарь обращает ко мне хмурый взгляд, когда двери лифта открываются.
— В чем дело? — рычит он.
Аурелия снова смотрит на меня. Я беру ее лицо в свои руки и мягко обволакиваю своей силой. Она моргает, чувствуя меня рядом с собой и в своем сознании.
— Прости, что я приковал тебя наручниками к своей кровати.
Ее взгляд затуманивается от воспоминаний, и что-то внутри меня снова сжимается от этого зрелища.
— Мне очень жаль. Я больше никогда этого не сделаю. Никогда.
Аурелия прикусывает губу, прежде чем ответить.
— Даже не думала, что доживу до того дня, когда ты извинишься передо мной.
Я качаю головой.
— Я не выше этого. По крайней мере, когда дело касается тебя.
Она потрясенно втягивает воздух, прежде чем наклониться и прижаться своими губами к моим.
— Моя работа — защищать тебя, — говорю я властно. — Никто не заберет тебя из моей Академии.
— Никто не заберет от нас, — рычит Дикарь.
Раздается сигнал лифта, который слишком долго оставался открытым из-за того, что Дикарь держала палец на кнопке. Я вдруг вспоминаю, что мы на виду, и отхожу от Аурелии.
Я заслуживаю каждую каплю агонии, которая разрывает мою грудь при виде боли на ее лице. Но Дикарь подхватывает ее на руки и бросает на меня мрачный взгляд. Они оставляют меня стоять там, как дурака. Дурака, которому прямая дорога в ад.
Глава 49
Аурелия
— Ну что, ты нашла что-нибудь? — нетерпеливо спрашивает Стейси.
Я вытираю волосы полотенцем и бросаю взгляд на Минни, которая сидит на своей кровати и нервно грызет ноготь большого пальца. Как только Дикарь оставил меня здесь, я бросилась в душ, чтобы смыть с себя как можно больше запаха Лайла. Мои обонятельные щиты хороши, но в последнее время я склонна ошибаться из-за того, что постоянно использую свои способности. Я не могу допустить, чтобы у Лайла были проблемы из-за меня, а то, что Джорджия чуть не поймала нас, только усугубляет ситуацию. Я знаю, почему он отошел от меня в лифте, но мне было больно видеть, как он осознает это, а затем намеренно отдаляется от меня. Это было похоже на самый жестокий отказ.
— Меня поймали, — сухо отвечаю я. — Как только я взяла папку в руки, вошел Лайл с моей сукой-тетушкой.
Ракель матерится, бросая взгляд сквозь стеклянные двери нашего балкона. Юджин расхаживает по комнате с маленьким брелоком, который Стейси сделала для него и повесила ему на шею. Она нарисовала его портрет и обвела его причудливыми буквами, написав: «Клуб поклонников Юджина». Теперь все нимпины сидят перед львицей и смотрят, как она делает такие же брелоки для всех.
— О какой сучке мы говорим? — усмехается Сабрина, скрестив руки на груди.
— Она держала Лию в дырявой хижине на задворках их большого дома и морила ее голодом, так что она та еще сука, — мрачно говорит Минни, а потом смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Я знала, что мы не должны были так рисковать тобой, Лия. Ты уже и так у всех на прицеле.
— Знаете, — я пожимаю плечами, — могло быть и хуже. К счастью, Дикарь подоспел вовремя, чтобы спасти меня от полного провала, — не могу врать им в глаза, поэтому довольствуюсь тем, что тоже смотрю в окно.
Сабрина внимательно наблюдает за мной, но больше ничего не говорит. Вздохнув, Минни направляется в нашу ванную принять душ, захватив с собой Герти для поддержки.
Я смотрю им вслед с неприятным чувством в животе.
Правда в том, что я немного потрясена, узнав, что Титус — Клосон. Это пробуждает старые воспоминания, которые, как я думала, были давно похоронены. В месте, где слишком больно копать.
— Итак… план Б, — вздыхает Сабрина.
Ракель стонет.
— Н-не надо, п-пожалуйста.
— Ты готова к этому, Лия? — Сабрина встает с кровати Минни. — Потому что я готова.
— Т-ты уверена, Сабрина? — мрачно спрашивает Ракель.
— Я знаю, ты не хотела пополнять свой послужной список, — говорю я.
Впервые с тех пор, как я познакомилась с леопардом, я вижу проблеск неуверенности в свирепых карих глазах Сабрины. Словно для того, чтобы укрепиться в своей решимости, она лезет в карман шорт и нащупывает набор отмычек, которые она всегда носит с собой. Если у нее нет карманов, она кладет их в бюстгальтер. Это похоже на защитное одеяло. Учитывая, что в детстве ее запирали в шкафу, и мой собственный страх перед подобным, я понимаю, почему она хранит их как талисман.
Взгляд Лайла, когда он понял, что мог причинить мне боль, приковав меня наручниками к своей кровати, навсегда останется в моей памяти. В нем был настоящий ужас. И то, что он смог это осознать… Я вздрагиваю. Он переживал обо мне и, казалось, сожалел обо всем, что произошло в тот день, когда я узнала, что он мой суженый. Возможно, это было самое страшное из всего.