После развода. Право на отцовство (СИ)

Приблизившись к Яре, упал рядом с ней на колени. За руку взял и стал целовать каждый пальчик, как ненормальный.
– Вы муж? – спросил мужчина в белом халате и я кивнул. Муж, не муж, какая к чёрту разница кто такой, если я всё равно здесь? – Помогите отнести девушку в машину. Сейчас принесут носилки.
– Не нужно носилки. Я сам отнесу.
Дождавшись, когда мужчина отойдёт в сторону, я склонился над Яриной и поудобнее обхватил её: одной рукой за плечи, второй – под ягодицами.
  
На мгновение прижался лбом к её лбу и еле слышно сказал, что всё будет хорошо. Я рядом. Теперь всегда буду рядом, что бы не случилось. Кивнув, Яра попыталась улыбнуться ,и тут же её лицо исказилось гримасой боли.
Я нёс её на руках через весь дом. Осторожно ступал по лестнице.
Слышал быстрый стук её сердца и не знал, чтоб такого сказать, чтобы хоть немного приободрить малышку. Знаю, она сильная девочка и это уже вторые роды, должна справиться, но всё-таки ей страшно, мне ещё страшнее на самом деле.
Отнёс Яру в машину скорой помощи. Хотел поехать вместе с ней, но места в салоне для меня не нашлось. Пришлось ехать следом за "скорой" на своём авто.
Гнал как сумасшедший, нарушая все правила дорожного движения. Скорая проехала на красный цвет светофора, но ей-то можно с мигалками, а мне штраф прилетит или даже прав лишат. Но это всё меня волновало меньше всего в этот момент. Я остро ощущал необходимость быть рядом с Яриной в этот важный для нас двоих момент.
В больнице меня не впустили в родзал. Я бродил под окнами роддома, слышал её истошный крик и курил сигарету за сигаретой.
Прошло два часа. На сердце стало тревожно. Врач что-то говорил про стремительные роды. Значит, уже должна родить.
Поднявшись в роддом, постучал в дверь. Открыла санитарка, на меня посмотрела исподлобья.
– Майорская родила? – требовательно спросил, заглядывая женщине за спину.
– Муж, что ли? – подозрительно сощурившись, санитарка окинула меня сверху вниз недоверчивым взглядом.
Пришлось соврать, что муж. Хотя… Я же и есть муж, пока что только бывший. Но это мы обязательно исправим чуть позже.
Женщина закрыла дверь, но уже через минуту вернулась с хорошими новостями. Родились девочки с весом чуть больше двух с половиной килограмм каждая. Почувствовав облегчение, я выдохнул. Глаза ненадолго прикрыл.
– Можете передать жене записку?
– Ну пишите, – улыбнулась женщина.
– Мне бы ручку и листок.
Буркнув, что я странный, мол, двадцать первый век и всё такое, можно написать на мобильный, женщина всё же ушла. Вернулась с клочком белого листика и ручкой:
– Пишите, папаша, пишите.
***
Я смотрела на своих крошек и не могла наглядеться. Они такие красивые, с пухлыми губками вызывали во мне дикий восторг. Трудно поверить, что ещё утром они были у меня под сердцем, пинали изнутри мой живот, а сейчас лежали в кувезах. Спали. Такие спокойные.
Не чувствуя рук и ног, я обессиленная лежала на боку. Сил не было даже пошевелиться. Но это всё было ничто, в сравнении с той радостью, что я испытала, когда услышала первый крик своих девочек.
В палате приоткрылась дверь. Заглянув, медсестра спросила как я себя чувствую, хочу ли есть. Вдруг её кто-то позвал, и уже через несколько секунд медсестра подошла ко мне, чтоб вручить записку.
– Это передал ваш муж, – сказала женщина, а у меня сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я подумала об Олеге.
Дождавшись, когда в палате закроется дверь, я развернула записку и улыбнулась, узнав почерк Эмина:
“Любимая девочка, я очень горжусь тобой. И люблю сильно-сильно: тебя и наших девочек. Безумно скучаю и хочу поскорее забрать вас домой”.
Дотронувшись до записки губами, я мысленно унеслась в наш дом. Я, Эмин, Давид и наши дочки будем там счастливы. Скорей бы вернуться.
В мыслях снова проскользнул Олег и улыбка сползла с моих губ. Я подняла глаза к потолку, сконцентрировала взгляд на одной точке. Что я чувствую, когда о нём думаю? Грусть. И тоску. А я ещё надежду, что однажды мы всё-таки увидимся.
Надеюсь, Олег меня поймёт. Не осудит. Видит бог, я хотела его любить, как и обещала. Но его отец решил иначе, выгнав меня из дома. Если бы не Эмин, страшно представить, как далеко мог зайти в своей ненависти Александр Вячеславович.
***
Через два дня я уже чувствовала себя гораздо лучше. Малышки тоже уже пришли в себя и теперь устраивали мне по очереди настоящий плач Ярославны. С ними непросто, особенно когда они одновременно требовали к себе внимания. Я потихоньку привыкала быть многодетной мамой, пока с трудом представляя, как это на самом деле, ведь в больнице мне здорово помогает персонал.
Этим утром я проснулась пораньше. Собрав банные принадлежности, достала из сумки чистую одежду. Уже по привычке двинулась в сторону кувезов. Один шаг и я обомлела, не увидев своих малышек.
Не поверив своим глазам, стала оглядываться. Искать детей. Перевернула всю палату вверх дном, заглянула за каждый угол. Да бред это всё, они не могли исчезнуть.
Не могли!
В голове проскользнула мысль, что их забрали медики, пока я спала.
Растерев по щекам слёзы, я рванула к двери. Наткнувшись в коридоре на первую попавшуюся медсестру, схватила женщину за руку. Тряхнула её хорошенько:
– Где мои дети?
– Какие дети? – удивилась женщина, смотря на меня как на полоумную.
– Мои дети. Две девочки из четвёртой палаты. Их нет.
– Как нет? Мамочка, вы уверены?
Боль острой стрелой вонзилась в сердце. Дышать стало трудно. За несколько секунд вся жизнь пролетела у меня перед глазами.
Мои девочки не могли исчезнуть просто так.
Это сделал он! Мужчина, которого я называла мужем и обещала любить до конца своих дней.
Упав на колени прямо посреди коридора, я зарылась лицом в ладонях и зарыдала так громко, что на мой крик сбежался весь персонал, а из палат стали выглядывать роженицы.
– Ненавижу тебя, Майорский! Будь ты проклят… чудовище.
  
Глава 18
 
Прошло 5 лет
– У нас всё хорошо, бабушка. Давид закончил второй класс. Я защитила кандидатскую диссертацию. У Эмина в бизнесе тоже всё хорошо, дела идут в гору, – замолчав, я смахнула скатившуюся по щеке слезу.
Три года прошло, как умерла бабушка, но боль необъятных размеров до сих пор живёт в моём сердце. Она никуда не исчезла, лишь стала немного тупее.
Замолчав, я опустила взгляд на могильную плиту. В голове всплыли картинки из прошлого, где мы с бабушкой вместе. Мне так её не хватает, такой близкой и родной. Больше не обнимет, не погладит по голове и не утешит, когда я так сильно нуждаюсь в ней.
Подойдя ко мне неслышно со спины, Эмин обнял меня за плечи, прижимая к своей груди. Его поддержка так жизненно необходима. Он – всё, что у меня осталось из прошлой жизни, где я была такой счастливой и беззаботной. Он – моя опора и поддержка сейчас, сильное плечо, на которое я всегда опираюсь. А ещё за его широкой спиной можно спрятаться от целого мира. Он настоящий мужчина, ставший моей судьбой.
Ничего не сказав, Эмин уткнулся носом в мою шею. Его дыхание на моей коже. Сердце застучало быстрее.
Мотнув головой, я заставила себя натянуто улыбнуться. И не плакать. Такова жизнь. Вечного ничего нет. Но самые близкие и родные люди не умирают, они просто рядом быть перестают. Их нет физически. Но в душе, в сердце – они живут целую вечность, пока ты о них помнишь.
– Мы не опаздываем? – спросила я Эмина, почувствовав, что слишком долго на этот раз я задержалась у могилы любимой бабушки.
  
– У нас ещё есть немного времени, – отозвался Эмин, сжимая мою руку ещё крепче.
Ощутив в кармане джинсов лёгкую вибрацию мобильного, я оживилась. Бегло взглянув на экран мобильного и увидев на электронной почте новое сообщение, быстро спрятала мобильный обратно в карман. Потом посмотрю.
На сердце стало тревожно. Но я не хотела зацикливаться на переживаниях – они и так измотали всю мою душу за последние годы.