После развода. Право на отцовство (СИ)

Я спускалась по лестнице, как услышала недовольное бурчание Майорского. Он словно наступил на игрушку Давиду, которую я забыла поднять с пола, и теперь чихвостил весь белый свет.
Затянув потуже пояс халата, я прислонилась плечом к стене. И в этот момент Олег заметил моё присутствие. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что Майорский пьян.
– Мужа пришла встретить? – недовольно ухмыльнувшись, Олег снял с себя пиджак и сунул мне в руки.
  
– Почему ты пьян? Сегодня какой-то праздник?
– Почему сразу праздник? Может, я от горя пью. Меня жена не любит. Изменила с другим…
– Олег, не начинай, пожалуйста.
– Неприятно слышать, да? – подначивал меня Майорский, когда я демонстративно повернулась к нему спиной и зашагала по лестнице вверх.
– Ты пьяный. Утром поговорим.
– Я тебя не отпускал. Стой! – выкрикнув мне вслед, Олег вдруг резво миновал ступеньки. Догнал меня и больно схватил за руку. – Ты опять виделась с ним. Я же просил тебя, Яра. Мать твою… да ты издеваешься надо мной?
– Не кричи, пожалуйста. Давида разбудишь.
Зря я решила успокоить пьяного Майорского. После моей фразы он будто окончательно сорвался с цепи. Начал меня раздевать прямо на лестнице. А когда я попыталась сопротивляться, просто завёл мои руки за спину и удерживал их одной рукой, пока второй расстёгивал молнию на своих штанах.
– Олег, не надо. Остановись… – голос сорвался на плачь, но Майорский будто не слышал меня.
– Ну что ты ломаешься, милая. Или после тр@а с Керимовым я тебя уже не возбуждаю?
Достучаться до здравого смысла Олега было нереально. В пьяном угаре он перестал быть похожим на самого себя. Это какой-то зверь, которого я никогда не видела раньше.
Олег ненадолго выпустил мои руки и я, воспользовавшись мимолётной свободой, рванула вперёд.
Секунда. Две. Три…
Я даже сообразить толком ничего не успела. Просто почувствовала, что теряю равновесие.
– Яра!
Голос Олег доносился откуда-то издалека, но мне уже было всё равно. Я просто кубарем катилась вниз, считая каждую ступеньку на лестнице.
  
Глава 12
 
Лёжа плашмя на полу, судорожно пыталась сообразить: как сильно пострадала после падения с лестницы. В районе затылка ощущалась острая боль, а во рту был неприятный солоноватый вкус металла. Я поднесла ко рту руку и, дотронувшись до разбитой губы, увидела на пальцах капельки свежей крови.
– Милая. Ярочка… Ты как?
Жутко испугавшись, Олег опустился рядом со мной на пол. Хаотичными движениями ощупывал моё тело, а когда он дотронулся до моей щиколотки, я не смогла сдержать пронзительный вскрик. В том месте, куда прикоснулся Майорский, меня насквозь проткнуло острой болью.
– Олег, не трогай меня!
– Я хочу помочь, – взволнованно сказал Олег и отпрянул, увидев кровь на моей руке и разбитых губах.
В серых глазах мужа застыл испуг. Олег вмиг протрезвел. Взявшись за голову, пальцами вцепился в волосы и начал их ерошить.
Собирая себя по крупицам, я кое-как заняла сидячее положение. Всё ещё на полу. Наклонившись, дотронулась до опухшей щиколотки на левой ноге. И снова боль острой стрелой врезалась в то место, куда я дотронулась.
Я скривилась. Но на этот раз не издала ни писка.
Олег быстро пришёл в себя. Набрал на мобильном охрану и приказал готовить машину.
– Нужно ехать в больницу, – склонился надо мной Майорский, но я воспротивилась и, не приняв помощь, с трудом поднялась на ноги сама.
– Я помогу тебе.
– Не нужно, – процедила через зубы я, подавив в себе желание огрызнуться, мол, он уже помог, да так, что я упала с лестницы и повредила щиколотку.
– Яра, я понимаю, что всё произошло по моей вине, но сейчас забудем про это. Тебя должен осмотреть врач.
Посмотрев на Олега тяжёлым взглядом исподлобья, я всё же кивнула. И хоть вслух никто из нас ничего про это не сказал, но мы оба переживали за мою беременность. Срок ещё маленький. Шесть недель.
– Мне нужно переодеться. И Давида не с кем оставить.
– Где твоя мама с сестрой? – спросил Олег и я, пожав плечами, честно призналась, что не знаю и вообще, мне на это всё равно.
Через десять минут, уже полностью переодевшись, я давала напутствия охраннику, которого мы попросили присмотреть за Давидом. Оставлять малыша под присмотром другого человека было боязно, но охранник уверил меня, что в случае чего сразу позвонит нам с Олегом.
Обнимая меня за талию, Олег помог спуститься мне по лестнице. Изначально муж хотел отнести меня на руках до самой машины, но я воспротивилась, затаив на него сильнейшую обиду. Пусть Майорский молится, чтобы с детьми было всё хорошо. Если с ними, не дай бог, что-то случится, нашему браку наступит конец. Олег это прекрасно понимает, поэтому искренне раскаивался в случившемся.
Заняв почти всё заднее сиденье, я вытянула перед собой ноги, положив их на кожаный диван. Олег сидел за рулём и, пока вёз нас в больницу, всё время скашивал взгляд в зеркале на лобовом.
– Зачем вы опять виделись? – не выдержав, спросил Майорский. А я так и чувствовала в его голосе плохо прикрытый осадок боли и злости.
Вот зачем он простил мне измену? Он же её никогда не забудет. И вряд ли сможет по-настоящему простить, а не просто на словах. Отныне Олег будет мучиться сам и будет мучить меня, вымещая своё зло, возможно, неумышленно.
– Эмин забыл у нас ключи. Я звонила тебе предупредить, что он заедет за ними, но ты не принял вызов.
Тяжко вздохнув, Олег снова погрузился в молчание, а я молила бога, чтоб он не придумал себе ничего лишнего. Между мной и Эмином действительно больше ничего нет. Тот секс был единоразовым. Был и больше никогда не будет.
Жалела ли я, что изменила мужу? Очень. Призналась в этом. Сказала, что безумно стыдно. И если бы я могла отмотать время назад, то ни за что в жизни не поддалась порыву страсти в тот злополучный день, когда мы встретились с Керимовым после разлуки. Я сделала свой выбор, когда вышла замуж за Майорского и это нечестно – причинять ему боль, втягивая в любовный треугольник.
Остановив машину напротив здания больницы, Олег заглушил мотор. Ко мне повернулся вполоборота. Смотрел пристально, не отводя взгляда.
– Что мне сделать, чтоб ты смогла его забыть?
– Я забыла его, Олег. Ты зря начинаешь этот разговор. Мы снова поссоримся.
– Не забыла.
Отчеканив строго, Олег вышел из машины, открыл дверцу с моей стороны и подхватил меня на руки, хоть я и пыталась этому противиться.
Вынужденно обняв мужа за шею обеими руками, я прижалась к его груди, мысленно заставляя себя успокоиться. Но тщетно. После того как Майорский сказал мне, что знает про нас с Эмином, моя нервная система помахала на прощание белым флагом. И я не знаю, как вернуть то былое спокойствие, которое я ощущала раньше.
– Прости меня. Я просто схожу с ума от ревности. Видит бог, я пытаюсь забыть твою измену, но пока не получается, – прижавшись лбом к моему лбу, Олег честно говорил о своих чувствах.
А мне было его жаль. Вот правда. Любить и страдать. Это трудно? Нет, это жестоко. Когда-то я была на месте Олега. Мне не понаслышке знакомо: каково это, когда у тебя в груди не сердце, а воронка с размером в целую вселенную. Но я, как и Олег, не хотела считаться с чувствами другого человека, не принимала его нелюбовь, за что и поплатилась в конечном счёте. Ведь Эмин с самого начала предупреждал меня не любить его, мол, он не ответить взаимностью. А я, глупая, жила одним днём, навязывала ему свою любовь, наивно полагая, что моей любви хватит на нас двоих. Но не хватило...
  
***
Пока Яру осматривал врач, Олег сто раз успел накрутить себя по полной программе. Воображение подкидывало наихудшие варианты. Даже разболелась голова, или это уже начал проявляться постстрессовый синдром? Ведь его мысли всё время возвращались к падению жены с лестницы. Вспоминались детали. До секунды.
Нет, он её не толкал.