Блудные братья

– В определенном смысле. И даже есть сходство в методах. Цели – различны. Ксенолог не охотится за стратегическими секретами. Как правило… И уж никогда перед ним не стоит задача нанести ущерб. В отличие от Департамента внешней разведки или той службы, которую на Эльдорадо с блеском представлял т'гард Лихлэбр…
– Светлая Рука Эхайнора не желала бы рассматривать Федерацию в качестве врага, – прикрыв глаза, раздельно произнесла Эограпп.
  
Кратов помолчал. «Я снова удивлен», – кротко подумал он.
– Это официальное заявление? – наконец осведомился он.
– Нет. Это всего лишь неафишируемая позиция властвующего дома Нишортунн, которую вам следует знать. И, если угодно, общественные умонастроения.
– Чем же тогда объяснить нападение на «Равенну»?
– Эхлиамар изначально был против всяких военных акций. Но он действительно связан с Эхайнуолой отношениями вассалитета – как верно вы подметили в первой же беседе с младшим геургутом Юзвандом. И дело даже не в Уголовном уложении, хотя и в нем – тоже. Для нас невыносимо состояние, когда внутренние нормы вступают в противоречие с традиционными обязательствами… Мы способны рассуждать здраво и понимаем, что нет причин, по которым мы должны враждовать с Федерацией. И уж тем более – противопоставлять себя всему Галактическому Братству. Это самоубийственная политика, проистекающая из древних заблуждений. Но в настоящее время Нишортунны не в силах изменить это неестественное положение. И поэтому Светлые Эхайны, испытывая мучительную двойственность, вынуждены участвовать в этой нелепой войне… Нападением на ваш пассажирский лайнер руководил адмирал Вьюргахихх из штаба, расположенного на Эхайнетте, а это – Черная Рука. Там свои представления о законе и чести. Оттуда осуществлялось наведение на цель, а штурмовому отряду Светлых Эхайнов была дана ложная информация о военном характере цели. Тогда мы еще не знали, что у Федерации не существует военных космических объектов.
«Верно, – подумал Кратов. – В ту пору – не существовало. А после этого нападения за дело взялся Эрик Носов…»
– А Форпост? – спросил он вслух.
– Заброшенный всеми галактический маяк? Вам его действительно жаль?!
– Когда-то я бывал на Форпосте, – заметил Кратов. – Не скажу, что мне там сильно понравилось, но после вашей операции оживленная галактическая трасса лишилась важного ориентира.
– По моим сведениям, персонал маяка не пострадал, – сухо заметила женщина. – И, в конце концов, должны же мы были как-то обозначить свою активность перед Георапренлукшем?!
– Мне кажется, т'гард Лихлэбр прекрасно сделал это на Эльдорадо…
– Дался вам т'гард Лихлэбр! – рявкнула Эограпп. – Этот выскочка и авантюрист, для которого закон – ничто! – Некоторое время женщина молчала, хотя ее ноздри раздувались от едва сдерживаемого гнева. Ее рука вскинулась ко лбу, чтобы отстранить чересчур низко спустившуюся стеклянную плеть, а когда вернулась в прежнее положение на груди, по тыльной стороне ладони пролегла алая ниточка пореза. Наконец эхайнка заговорила прежним спокойным голосом: – Безусловно, не все Светлые Эхайны тяготятся существующим двусмысленным положением. В силу своей необразованности или по каким-то личным мотивам… но и на Эхлиамаре есть силы, желающие участвовать в бессмысленном конфликте, даже победить в котором не представляется возможным. Как правило, это молодые парвеню из бедных аристократических семейств. Те, что всерьез рассчитывают расширить свои владения за счет галактической экспансии.
– Почти все члены Галактического Братства ведут политику экспансии, – пожал плечами Кратов. – Для этого и существует та же Звездная Разведка.
– В силу не лучших свойств менталитета эхайны не имеют склонностей к тому виду экспансии, который вы имеете в виду. Вы ищете свободные планеты с подходящими для жизни условиями или полезными естественными ресурсами. Затем долго и кропотливо их колонизируете, вкладывая в преобразования атмосферы и ландшафта громадные затраты. Для вас это – естественный процесс, которому нет альтернативы. И никому не приходит в голову, что можно взять уже готовое силой. Кроме эхайнов…
– Ну, через эту детскую болезнь «большого хапка» прошли практически все цивилизации!
– Наверное – хотя, глядя на вас, в это трудно поверить…
Кратов смущенно хохотнул.
– Знали бы вы нашу историю, янтайрн! – сказал он.
– Кое-что я знаю, – кивнула Эограпп, досадливо разглядывая дорожку подсыхающей крови на запястье, обвитом вычурным хрустальным браслетом в форме цветка. – Но вы одолели эту болезнь, а мы до сих пор не выздоровели. Хотя по меньшей мере Светлые Эхайны честно пытаются это сделать. В Эхайноре нет ни специалистов, ни флота для мирной экспансии. Мы не имеем технологий терраформирования. У нас почти нет ксенологов, потому что уставы и кодексы утверждают исключительность эхайна как носителя разума.
– Значит, я для вас – неразумное животное?!
– Именно так. И поверьте: даже мне, ксенологу, трудно бороться с подозрительным предубеждением. Вы отвратительно низкорослы. У вас дряблые мышцы, не знавшие настоящих военных походов, а ваши руки никогда не сжимали влажного от вражеской крови приклада. У вас тусклый взгляд, в котором не горит огонь священного гнева, что согревает кровь в жилах и заставляет учащенно биться сердце… Достаточно?
– Вполне.
– При всем том, что я совершенно точно знаю: значительная часть моих подозрений – ошибочна. Вы прекрасный боец даже по эхайнским меркам. И оружие вам не в диковинку. А коэффициент умственного развития неоспоримо выше, нежели у большинства эхайнов, не исключая меня…
– Вы слишком добры, янтайрн.
– К вам, этлауку?! Х-ха! Я просто констатирую факты, хотя душа моя трепещет от боли. Еще одна болезненная двойственность… Но я способна признавать объективную истину. И геакетт Кэкбур способен. Т'литт Гтэрнегх – нет. Т'гард Лихлэбр – нет. Так что не питайте иллюзий и будьте бдительны, яннарр.
– А как насчет Нигидмешта Нишортунна?
– Гекхайан слишком… – женщина помолчала. – Слишком далек, чтобы открывать мне свои мысли. – Она снова взглянула на свое запястье с браслетом-цветком. Возможно, среди лепестков укрывались часы. – Наша беседа подошла к концу, яннарр. Но в дальнем углу сада вас ждет геакетт Кэкбур. Постарайтесь дойти, не поранившись. Впрочем… – Эограпп усмехнулась. – Вам, с вашим безупречным самоконтролем, это не грозит.
– Благодарю вас, янтайрн. Я многое узнал…
«Ни черта я не узнал, – прибавил Кратов про себя. – Только еще больше запутался!»
– Я лишь хотела довести до вас нашу озабоченность развитием конфликта, – сказала Эограпп. – Все не так просто, как видится со стороны. И, если я упустила отметить это раньше: вы в очень сложном положении.
– Подозреваю, что так и есть. Правильно ли я понял, что властвующий дом Нишортунн ищет моей поддержки в разрешении этих надуманных противоречий?
– Неправильно. Напоминаю, что вы живы лишь благодаря Статуту справедливости. Вас ждет ритуальный поединок с одним из лучших бойцов Эхлиамара. У вас нет пути к отступлению, только вперед, на ристалище. Соображения здравого смысла и общественной значимости подсказывают, что Департамент внешней разведки должен устроить ваш побег. Вдобавок, это был бы жест доброй воли… Но мы пленники традиций, а значит – нам нет смысла рассчитывать на вашу поддержку.
– И все же вы приглашаете меня в Сады Равновесия, – заметил Кратов. – Ведете со мной дипломатическую беседу…
– Это означает, что ни Кэкбур, ни я не склонны вас недооценивать. Существует один шанс из ста, что вы одержите верх над т'гардом. И глупо было бы пренебречь такой громадной вероятностью!
  
– Наверное, теперь ваш черед удивляться, янтайрн, но я оцениваю наши шансы как равные.
– Полагаю, что вы имеете на то свои причины… Но даже если вы уцелеете и беспрепятственно покинете Юкзаан, вы ничего не сможете изменить. Мы в оковах наших традиций. Никто и ничто не может вдруг взять и разбить эти ржавые, но все еще прочные оковы.