Блудные братья

Кратов молча кивнул. У него не оставалось больше сил, и он опустился на пол там, где стоял.
– Такой исключительной информации не существует, – сказал Блукхооп с отчетливо прослеживаемой иронией. – О том, что знаем мы, знает еще по меньшей мере одна раса. Во всяком случае, сведения должны быть погребены где-то в ее анналах, и при желании они могут быть извлечены и воспроизведены. И, конечно же, знают тектоны. Потому что тектоны знают все.
  
– Вы не назовете мне эту расу, – полувопросительно вымолвил Кратов.
– Нет, не назову. Замечу лишь, что это древняя и уважаемая галактическая культура, в пору своей зрелости много и шумно экспериментировавшая с перспективными биологическими видами в самых различных уголках мироздания. Достигнув же возраста мудрости, многих своих деяний она устыдилась и постаралась умалить ущерб там, где он был нанесен, и… как это говорится у людей… замести следы там, где все обошлось благополучно. Между прочим, эти смелые опыты с «искусственным вразумлением» послужили причиной возникновения в современной ксенологии самых блестящих и фантастических теорий. Возьмем, к примеру, вашу теорию «галактического изогенеза», которую выдвигает доктор Андре Ван Дамм…
– Церус I – их дело? – мрачно осведомился Кратов.
– Нет. Есть принципиальное отличие между их экспериментами и тем, что вы встретили на Церусе I. Они никогда никого не принуждали быть разумным. Они лишь стремились подобрать каждому подающему надежды виду оптимальную среду обитания. Или, например, сохранить альтернативу: вид, обреченный на вымирание в условиях межвидовой конкуренции, эвакуировать со своей неласковой к нему материнской планеты и дать ему реальный шанс в иных сходных условиях…
– Хорошо, – не слишком деликатно прервал медлительные рассуждения ихтиоморфа Кратов. – С каким из этих вариантов мы имеем дело?
– Разумеется, со вторым, – сказал Блукхооп. – Это был очень давний и масштабный эксперимент. Он ставил своей целью разъединение, сохранение и независимое развитие трех конкурирующих рас. К чести экспериментаторов отмечу, что они ограничились лишь первой его фазой, выведя из-под удара две угасающие ветви одного эволюционного дерева, а затем предоставили их самим себе. Что должно, по моему рассуждению, уберечь все три самостоятельно выросшие галактические цивилизации от комплекса неполноценности.
– Одна из этих рас дала начало Эхайнору, – нетерпеливо сказал Кратов. – Это секрет полишинеля. А кем же стали две другие?
– Хорошо, что вы сидите на полу, – насмешливо промолвил Блукхооп. – Есть надежда избежать ушибов, когда свалитесь от изумления.
  
6
 
Едва не опрокинувшись на бок от сильного порыва ветра, гравитр плюхнулся на четыре лапы и намертво присосался к голому сырому камню. Кратов выскочил из еще ходившей ходуном кабины и, натягивая на голову капюшон, оскальзываясь, побежал к стоявшим возле тяжелых многоместных машин людям. Он сразу же озяб и промок. Свое имя Пляж Лемуров оправдывал полностью. Подразумевались, конечно же, не симпатичные недообезьянки из земных лесов, а лемуры в классическом, древнеримском понимании, то есть – неприкаянные души, что не обрели посмертного успокоения по причине сотворенных при жизни злодеяний. Только непокойным мертвецам и могла прийти фантазия – использовать эту дыру как пляж и принимать здесь ванны из призрачного света трех эльдорадских лун.
– Где они? – спросил Кратов, сразу отыскав глазами Носова.
Тот, как всегда, ладный и подтянутый, не испытывавший видимых неудобств, стоял в тени изъеденной солеными брызгами скалы и через распахнутою дверь следил на светившимся в глубине кабины экраном. Он молча ткнул пальцем куда-то в расщелину между камней. Кратов немедленно сунулся к ней, но сразу же уперся в широкую спину одного из носовских «фантомов».
– Не спешите, – сказал Носов. – Еще успеете полюбоваться. Через пять минут у нас будут переговоры.
– Переговоры?! – Кратов не поверил своим ушам. – Да вы, оказывается, не только бряцать фограторами горазды!
– Мы горазды в очень многих вещах, – уклончиво сказал Носов – Пойдете со мной?
Кратов прищурился.
– Вы шутите, – произнес он недоверчиво. – Не боитесь, что все испорчу?
– Не боюсь. Вы слывете очень благоразумным человеком, в критические моменты. А сейчас самый критический момент. По крайней мере, в моей жизни.
– Так, – сказал Кратов, собираясь с мыслями. – Что они хотят?
– Чтобы мы убрали поле. Иначе начнут убивать заложников. Кроме самой Озмы, у них в руках еще четыре человека из ее охраны. Обычная тактика террористов…
– Они хотя бы намекнули, зачем им Озма?
– Намекнули! – ощерился Носов. – Так намекнули, что у меня до сих пор кулаки чешутся. Они сказали, что она им нужна.
– И все?!
– И все.
Носов посмотрел на экран.
– Пошли, – сказал он коротко.
Отстранил «фантома» и протиснулся в расщелину. За ним двинулся незнакомый Кратову человек, очень худой и длинный, похожий на жюльверновского Паганеля, в широкополой соломенной шляпе (что вполне соответствовала образу, но вступала в вопиющее противоречие с погодой), только без очков и подзорной трубы. Потоптавшись на месте, Кратов сунулся следом и едва не застрял. Когда он, суетясь и шепотом бранясь, высвободился, то обнаружил, что замыкает процессию учитель Рмтакр «Упавшее Перо» Рмтаппин, великий знаток боевого искусства «журавлиных наездников». Как он здесь оказался и зачем, оставалось только гадать.
Корабль эхайнов, обычной для Галактики блюдцеобразной формы, имеющий размеры для недальних перелетов, то есть не более двадцати метров в диаметре, лежал на естественной площадке, со всех сторон укрытой от волн, ветра и чужих взглядов тесно сбившимися скалами. С воздуха его было не разглядеть благодаря мимикрирующему защитному покрытию. Аппарат как аппарат, чуть поменьше типового «корморана»… Надо полагать, пятерым заложникам и громоздкого телосложения эхайнам, числом никак не менее, в кабине приходилось сидеть друг на дружке.
Едва только делегация с Носовым во главе приблизилась к кораблю на расстояние брошенного камня, как в борту его вскрылся люк. Появились трое эхайнов, все двухметроворостые, невероятно широкоплечие и не по сезону легко одетые в какие-то легкомысленные цветные шорты и безрукавки, очевидно – чтобы продемонстрировать свою телесную мощь и презрение к непогоде. Двое держали в мускулистых загорелых лапах какие-то сложные и ощутимо тяжелые агрегаты из матово-черного металла. Третий, напротив, в руках ничего существенного не имел, за исключением шутовской тросточки. И это был граф Лихлэбр.
– Ты смелый, – проскрежетал он, обращаясь к Носову. – Удивляет. Убил бы одной рукой.
– Может быть, – сказал Носов, невольно изъясняясь в той же экономной манере, которая у эхайна наверняка была обусловлена малым словарным запасом. – Но не ты. Ты умрешь первым.
– Х-ха! – воскликнул эхайн, и Кратов уловил в его эмоциональном фоне слабую тень одобрения. – Это, – граф не оборачиваясь показал на агрегаты у своих спутников, – оружие. Высокая энергия. Я умру. Но не один.
– Умрут все эхайны, – согласился Носов. И с отчетливо читаемой угрозой повторил: – Все.
– Женщины, – неприятно усмехнулся одними губами Лихлэбр. – Дети. Старики. А?
– Все, – подтвердил Носов.
– Не верю, – качнул головой эхайн. – Вы мягкие. Вы не можете, как мы.
– Ты не увидишь, – сказал Носов. – Может быть – я не увижу. Но они умрут. И – хватит об этом.
– Х-ха! – снова гаркнул Лихлэбр, но на сей раз с раздражением. – Мы решаем. У нас то, что вам нужно.
  
– Вы не решаете, – возразил Носов. – Вы отдаете то, что нам нужно. Мы вас отпускаем. И это все.
Желтые глаза эхайна скользнули по лицам стоявших молча людей.
– Ты смелый, – проскрипел Лихлэбр. – Почему не один? Кто они?
Нескладный тип, деликатно кашлянув, выступил вперед и снял шляпу.
– Филипп Лагранж, – представился он, коротко поклонившись, и сразу же вернул шляпу на прежнее место. От него исходило удушливое ощущение с великим трудом сдерживаемого страха. Если эхайн умел воспринимать эмо-фон (а отчего бы ему не уметь?), то мог бы наслаждаться произведенным впечатлением. – Я член Магистрата города Тритоя, континентальной столицы Эльдорадо. Я обязан присутствовать на переговорах по своему административному статусу. Магистрат уполномочил меня предоставить вам гарантии неприкосновенности и свободы передвижения, если заложники будут освобождены. В моем лице вольная планета Эльдорадо предлагает вам дружбу и гостеприимство на любой срок, какой вы сочтете для себя приемлемым…