Нелюбимая

Его образ часто приходит ко мне во сне. Когда слышу фамилию – привычно дергаюсь. Слежу за его успехами в сети, расстраиваюсь, когда у него что-то не получается, радуюсь победам. Но все это только мое. Тайное. Недоступное ни для кого.
– Тим! Хорошо, что удалось заехать. Торт? – спрашивает папа. Воодушевился, обрадовался. С Тимуром у них всегда была связь.
Сафин не спешит с ответом. Спешит куда-то, по-видимому.
  
Спина сплошь в мелких каплях пота, потому что я догадываюсь, к кому именно он спешит. Сеть забита их совместными фотографиями, а фан-странички пестрят коллажами и отфотошопленными фотками, где Тимур с Юлей стоят перед алтарем.
Когда я увидела первую такую фотографию, меня стошнило. Все внутри рвалось от боли, раздиралось острыми когтями на нити.
– Боюсь, не получится, – отвечает. – Еще дела.
– Да прекрати. Один кусок. Ради Варьки. У нее день рождения, вообще-то. Ты хоть помнишь, пилот? – папа шутит. Меня снова тошнит.
Сафин забыл.
– Ну… Только ради Вари.
– Схожу за тарелкой.
Вскакиваю с места. Ноги, правда, ослабли, как по пружинам хожу.
Не каждый день к тебе на праздник заглядывает тот, от которого рассудок мутился.
Забегаю на кухню и включаю воду. Опускаю ладони под струю и обмакиваю ими шею, грудную клетку, щеки.
А потом… Я слышу его шаги. Гулкие, медленные, уверенные. У меня есть пара секунд, чтобы привести себя в порядок. Он – прошлое. Первая любовь, которая оставила ожог, но и он проходит. А шрамы… Они внутри, их никто не видит. Это снова только мой секрет.
Считаю про себя, как будто смотрю трансляцию Гран-при. Болиды на своих местах, ждут старта. Сердце уже получает дозу адреналина. Вены натягиваются, трясутся. Концентрация нечеловеческая.
– С днем рождения, – скупо говорит. Пожеланий нет, взгляд опущен.
Мы не виделись больше года, и все обиды должны были кануть в Лету. Но нет. Мне также больно вспоминать слова, сказанные им в порыве злости.
– Спасибо.
Тим выглядит уставшим. Или задумчивым.
Еще утром он был в другой стране, парился в своем болиде, пока наматывал пятьдесят семь кругов, а сейчас стоит передо мной. Живой, красивый, все с теми же ямочками на щеках.
И без единого цветочка в мой праздник.
– Ты замечательно выглядишь, – отвешивает стандартный комплимент.
На мне обычное трикотажное платье синего цвета, волосы забраны в хвост, из косметики только тушь.
– Спасибо, – повторяю. Долго на него стараюсь не смотреть.
– И… как дела?
Оба улыбаемся, словно нас заставляют. Меня-то точно. Стоять рядом с ним – испытание.
– Прекрасно.
Скулы Тима заостряются.
– Варь, я хотел извиниться, что тогда… наговорил много всего.
Отмахиваюсь, когда внутри снова громкие взрывы. Вспоминать о том дне больно.
– Да прекрати, – давлюсь усмешкой. Выходит легко. – У тебя не было ко мне чувств, а я… переболела. Все прошло, Тимур.
Сглатываю горечь.
В гостиной сидит мой парень. Классный парень, который мне очень-очень нравится. Именно с ним я поняла, что значит быть любимой.
– Правда? Значит, все в прошлом? Все хорошо?
– Конечно. Я счастлива, Тим.
Сердце стучит надрывно. Как бы не разоблачило оно меня.
– А ты?
«Счастлив?» – хочется добавить. Но слово, как иголка во рту: колет, не найти.
– Думаю, да.
Наши улыбки хочется стереть жестким ластиком, потому что искусственные и некрасивые.
Мы оба врем.
 
Глава 6. Варя
 
– Ты надолго? – спрашиваю спустя время. Мы так и стоим на кухне, а где-то там за стенкой мается мой парень. Пройти через всю гостиную и коридор ему мешает стеснительность, наверное.
– На три дня.
Киваю, что поняла.
Тим отходит к двери и останавливается в проеме спиной ко мне. Ребром ладони дважды стучит по косяку.
Я могу сама отвернуться и сделать вид, что все формальности случайной встречи соблюдены, и, например, стоит наполнить бокал воды доверху, выпить. Сделать что-то, что будет говорить о том, что разговор закончен.
Но мозг стремительно ищет тему для разговора. Скучала ведь. И по Сафину, и по нашим разговорам. До того дня, как я сказала ему о своих чувствах, мы довольно хорошо общались. Мы были близки.
– Я без подарка, – разводит руками. Тим сам не стремится уйти, – даже сувенира никакого нет.
Фыркаю. Что, у меня сувениров из шопцентра «Феррари» нет?
Мне хочется думать, что Тимур и правда сожалеет. Не только о забытом подарке, но и о том, что не вспомнил про мой день рождения.
Это как-то… Не знаю… Будто мы и правда стали чужими. Прошлое сгорело, осталось пепелище, которое только напоминает о том, что было.
– Можешь подарить автограф.
Сафин хмурится.
– Через пару лет смогу продать его за бешеные деньги.
«Когда ты станешь чемпионом». Но я этого не говорю. Поддерживать – задача Юли.
Тим хлопает себя по груди, по карманам джинсов.
– У меня не на чем.
– Я сейчас! – останавливаю поток эмоций, задерживая дыхание.
Уношусь ракетой к себе в комнату, в которой давно уже не живу. Взглядом обвожу предметы, где можно расписаться. Глаза сами находят одну нужную мне книгу на полке.
Она немного потрепанная, с загнутыми краями.
Поджимаю губы в предвкушении. Будет смешно.
– Расписывайся, чемпион, – не удерживаюсь и все же зову его старым прозвищем.
Глаза распахиваются, когда передаю ему книжку. Тим рядом, вкусно пахнет, ямочки на месте, улыбается. Я снова чувствую тупую боль в груди.
– «Устройство легкового автомобиля для чайников». Здесь подписывать? Уверена? – скептически поглядывает то на обложку, то на меня. Стоит такой и пялится в обаятельном шоке.
Живот сводит от него такого.
Я управляю «Феррари 488» и неплохо с этим справляюсь, а вот перед этим пилотом красного болида тушуюсь.
В каком-то смысле убить себя хочется!
– Подписывай, подписывай, – тороплю ошалевшего Сафина. Думаю, еще ни разу он не ставил автограф на книге «для чайников».
Сафин ставит размашистую подпись черным маркером. Делает это, улыбаясь.
Раскачиваюсь с пятки на мысок. Странно это все. Я, Тим, пособие это… В мой-то день рождения.
– Меньше чем за штуку евро не продавай.
– Пф-ф! Я планирую выручить за нее штук десять. Вложу туда твою детскую фотографию, которую еще никто не видел.
– Не посмеешь, – ямочки становятся глубже.
Атмосфера на кухне меняется. Я все еще трясусь от внутренних ощущений. Во взгляде Тима исчезла холодность, когда он смотрит на меня.
Там нет любви, даже симпатией не пахнет. Я осталась просто дочерью Навицкого, с которым у него давние дружеские отношения.
У меня к парню сотни рвущихся вопросов, которые начинаются со слов «почему». Поэтому прикусываю язык. Для первой встречи мы неплохо справились.
В конце концов, у меня есть его автограф. Немногие девушки могут этим похвастаться.
Сафин уходит в кабинет к отцу. Они недолго о чем-то переговариваются, после чего Тим, не забыв, конечно, крепко пожать руку папе, уходит.
С Максимом они обменялись сдержанными кивками.
Под предлогом отнести грязные тарелки ухожу на кухню. Через то окно лучший обзор на подъездную зону.
Тим садится в своего серебристого монстра, переговариваясь с блондинкой на соседнем сиденье. Юля.
Как я могла забыть? Из головы все повылетало.
В груди жжение и пульсирующие чувства. Как ревность проснулась и рычать начала. Ее нужно усмирить.
«Ферра», сдав назад, аккуратно выезжает и скрывается. Дыхание все в норму не придет, а пора бы уже.
– Хороший мальчик. Максим твой, – мама входит внезапно, заставляя дернуться и отпрянуть от окна.
– Да, – прикрываю глаза и качаю головой. Пора возвращаться в привычную жизнь. – Максим и правда классный.
  
– Не упусти. А то жалеть еще будешь.
 
Глава 7. Варя
 
– Хороший был вечер, – Макс кутается в короткую куртку, поправляет воротник. Хоть бы шапку надел!