Твой рай

– Меня зовут Чхве Сангхак.
Тон звучал вежливо, но грубый голос, казалось, не соответствовал стройному телу. Брови у Сангхака были темные, словно нарисованные тушью, лоб широкий. «Значит… Это мужчина с фотографии – жених Наен, лидер корейской общины?» Тот факт, что передо мной стоит лицо, которое я видела до того только на фотографии, был поразительным. Но было какое-то отличие. Может быть, вместо суженого Наен – того человека с фото – пришел его отец? Мне казалось так не только из-за седых волос. Мой взгляд задержался на седых прядках, падавших на лоб. На обожженном лице они блестели серебром. На мгновение меня сбила с толку странная красота, которую они излучали, но тут же я поняла, что это всего лишь след времени – прекрасный не более, чем уродливый. И нетрудно было заметить, что именно этот «след» стал причиной недовольства Наен. Я заметила, что Наен удивленно глядит на него.
  
– В моей семье все рано седеют.
Возможно, Сангхак почувствовал взгляд Наен: он провел рукой по волосам, неловко улыбнулся, а затем принялся мять шляпу, которую держал в другой руке. Почему-то мне подумалось, что пожилой мужчина пытается вести себя как хороший мальчик.
– Чхве Сангхак, глава корейской общины?
Наен четко выговорила – почти выплюнула – эти слова, как будто хотела выяснить все окончательно, прежде чем пойти дальше. Потом повторила вопрос серьезным голосом, словно не хотела терять последнюю надежду.
– «Глава»… Какое подходящее определение.
Он засмеялся, будто не мог поверить, что сваха отрекомендовала его именно так. Морщины вокруг глаз сделались отчетливыми, как толстые шелковые нити, они доходили до уголков рта, образуя на лице несколько дуг. Если бы не ровные белые зубы, можно было бы подумать, что этот человек – старик.
Прежде чем Сангхак успел договорить, Наен беспомощно осела на пол. Сангхак поспешно потянулся, чтобы подхватить ее, но не успел. Я тоже попыталась поймать ее, но в итоге оказалась на полу рядом. Лицо Наен снова побледнело, как будто ее укачало. Сангхак озадаченно взглянул на невесту.
Мужчина, который с опозданием вошел в зал ожидания и которым, должно быть, был О Чансок, посмотрел на Сангхака и требовательным тоном спросил, что происходит. В тот же миг он перевел взгляд на меня. Волосы его были аккуратно зачесаны назад, приглажены. Это точно был он. Когда наши взгляды встретились, я почувствовала, что он узнал меня.
Однако я не смогла выразить свою радость при виде будущего мужа, поскольку пыталась утешить Наен. Она задрожала, по лицу потекли слезы.
– Я хочу вернуться домой. Пожалуйста, отправьте меня обратно! – прошептала Наен тихонько, и ее голос тут же сорвался на рыдание.
Увидев ее плачущей, я разревелась сама. Лицо Сангхака слегка исказилось. Чансок озадаченно глядел на него, молчаливо вопрошая, в чем дело.
Мужчины встали и сказали, что собираются ненадолго выйти.
– Полагаю, меня обманули.
Как только они вышли из зала ожидания, Наен утихла, будто только этого и ждала. Я насильно вынула из ее руки фотографию, заметив, что ее пальцы напряглись и уже готовы порвать карточку. Лишившись фото, Наен снова расплакалась. Она выглядела как человек, пострадавший от великой несправедливости. На смятой фотографии был изображен улыбающийся Сангхак, одетый в красивый костюм.
– Если бы я знала, вышла бы замуж за хромого Ончхона! Терпеть не могу стариков!
Голос Наен был тверд. Не похоже на ее обычное поведение. Хромой Ончхон был тем, кого сосватали Наен до ее отъезда на Пхова, сын торговца из очень успешной семьи. Наен категорически отказалась от этого брака, заявив, что такой муж ее не устраивает, пусть она хоть умрет старой девой. Для нее такая партия недостаточно хороша, и пусть сваха больше не переступает их порога. Люди шептались, что Наен слишком задирает нос. Я была единственной, кто считал ее решение верным.
– Так ты хочешь уехать? Вернуться обратно? Проделать такой далекий путь? – недоверчиво произнесла я.
Кусая ногти, Наен не отвечала.
– Сколько стоит билет на паром из Пхова до Чемульпо?
Я не могла понять поведение Наен. Она будто делала вид, что приехала в соседний город.
– Сколько? Уж не дороже, чем жить со стариком, ты не думаешь? – Казалось, что из-за волнения лицо Наен побелело, а голос ее звучал так, будто во всем виновата я.
– Сколько стоит билет на двоих? И кто заплатит за наше возвращение? – не сдавалась я.
– На двоих? Я возвращаюсь одна, – произнесла Наен, но уже не так уверенно.
Я не знала, что она почувствовала, встретившись с женихом, выглядевшим постарше ожидаемого. Но ведь это была не только ее проблема. Если она вернется, вполне естественно, что я вернусь вместе с ней. Она бы и не смогла в одиночку проделать по морю суровый путь обратно. Мы приехали вместе, значит, вместе и останемся. Или же вместе поедем назад. Было немыслимо, что мы разделимся.
Может быть, именно поэтому я принялась размышлять трезво. Сколько стоит билет на паром? Было ясно, что Наен об этом даже не думает. Откуда нам взять столько денег? Кроме того, кто будет платить за нас, пока мы едем обратно? И это еще не все. По всем соседям уже разошелся слух о том, что мы уехали на Пхова, чтобы выйти замуж. Не можем же мы после этого просто взять и вернуться? Я яростно замотала головой:
– Я никуда не поеду. Я приплыла сюда, чтобы начать новую жизнь. И ты предлагаешь мне ехать обратно?
Это прозвучало увереннее, чем я ожидала, – как у человека, определившегося с выбором давным-давно. «Начать новую жизнь». Я такого решения не принимала, но слова сами вылетели из моих уст. Нет: я произнесла их так, будто желала запечатлеть каждое глубоко в сердце. Вернуться? Полная чепуха.
– Вспомни. Разве не ты была одержима этой идеей с женитьбой настолько, что спать спокойно не могла?
– Все так. Но теперь другое дело. Этот человек – совсем не тот, кого я видела, и поэтому я возвращаюсь домой. Неужели ты не понимаешь моих чувств, Канхи?
– Я никуда не поеду.
– Значит, я поеду одна! – не унималась Наен.
Меня обескуражили ее слова. И тем страшнее было оттого, что она никогда ничего подобного не говорила и никогда не была настроена так решительно, как сейчас. И все же я не могла поверить, что она думает о возвращении на далекую родину. Мы обе пообещали больше не приезжать туда, где царит постоянный холод. Я задрожала. Было такое ощущение, будто от зимней стужи, пронизавшей меня до костей в день нашего отъезда на Пхова, тело вновь стремительно леденеет с головы до ног.
Когда мужчины опять вошли в комнату ожидания, Наен сидела, все так же опустив голову и разглядывая юбку. Ее плечи вздымались и опускались. Выглядело это пугающе.
– Вам нужно несколько дней, чтобы пообвыкнуться, – сказал Сангхак, теребя шляпу, которую так и держал в руках. – Должно быть, вы устали от долгого пути. Пойдемте все вместе.
Я подумала, что будет правильно уйти отсюда вместе с ними. Из тех, кто прибыл на одном с нами пароме, остались только мы с Наен.
– Давайте для начала выйдем, – сказал Чансок, взяв сумку. Он выглядел разочарованным из-за того, что нам пришлось встретиться при таких обстоятельствах.
– Вы в порядке? – спросил он меня тихо.
Не думая ни секунды, я кивнула. Его взгляд и слова успокоили меня.
– Пойдемте.
Чансок осторожно потянул за запястье Наен, которая даже не пошевелилась. Она кинула на него тяжелый недовольный взгляд. Кое-как Чансок смог уговорить ее, и Наен неохотно поплелась следом.
Едва я вышла на улицу, на меня решительно обрушился солнечный свет. Я достала из сумки шарф и повязала на голову. Лучи били мне в глаза, вызывая легкое головокружение. Я изо всех сил пыталась держаться в тени. Рассказы о безжалостном солнце на острове Пхова подтвердились.
  
Сангхак сказал, что мы направляемся туда, где сможем переночевать. Наен спросила, где это, на что он сообщил, что это корейская церковь недалеко от гавани Гонолулу.
– Церковь? – переспросила Наен.