«С.Л.К.-10» Иллюзия победы. Часть вторая (СИ)
В отличии от них, Форсетти прекрасно знал, что это не так.
Да, нелюдимая на первый взгляд, Рен оказывалась прекрасным и весёлым собеседником. Она будто стремилась к общению. Только не знала, как его начать и поддерживать, что в итоге выливалось в бесконечный словесный поток, стоило ей только ощутить себя в своей тарелке. Удивительно, какой весёлой и жизнерадостной она становилась, когда он оставался с ней один на один.
А уж в постели от её холодности не оставалось и следа.
Отбросив одеяло, он поднялся с постели и направился в душ, осторожно переступая через разбросанную по полу одежду.
На столике в небольшой гостиной, одновременно выполняющей обязанности личного кабинета самого Форсетти, стояли остатки их вчерашнего ужина и одинокая бутылка лёгкого Сульфарского вина.
Распитие алкоголя находилось под абсолютным запретом во время службы, но некоторым ушлым офицерам удавалось вытащить с планеты несколько экземпляров местного производства. Вильям был на сто процентов уверен, что часть гостинцев с Сульфара осталась как раз таки в руках самих проверяющих.
Да и вино это было, совсем неопьяняющим. И весьма приятное на вкус, стоит отметить. Сладковатое и невероятно лёгкое. И очень слабое в плане содержания алкоголя. Да и выпили они всего по половине бокала за ужином.
Ни один не хотел портить даже таким слабым спиртным главный «десерт» их вечера.
Но бутылку потом всё же стоит убрать подальше, — мысленно напомнил себе Вильям, зайдя в душ.
Выйдя наружу через пять минут, вытеревшись и накинув халат, он обнаружил уже проснувшуюся Рен, сидящую на постели и проверяющую сообщения на своём комме.
При этом она едва прикрылась одеялом, оставив открытыми длинные стройные ноги и хрупкие на вид плечи.
Вряд ли кто-то назвал бы её неотразимой. Уж точно не любители «выдающихся» достоинств. Скромный первый размер практически полностью терялся под идеально отглаженным кителем, который она носила на службе.
Но Вильяму было абсолютно наплевать на подобные вещи.
Его куда сильнее поразило то, с каким достоинством держалась эта женщина. Та, кому доверили первой в Протекторате испытать новейшие ударные корветы. И не просто испытывать, а сделать это в боевой обстановке. Умная. Уверенная в себе, когда дело касалось службы и выполнения своих обязанностей. С твёрдым, как корабельная броня взглядом.
И в то же самое время открытая и весёлая, когда он оставался с ней наедине. Немного смущённая, словно не знающая, что именно нужно делать. Рен становилась удивительно приятной собеседницей, стоило ей только почувствовать уверенность в себе и преодолеть начальный этап смущения.
— Никогда бы не подумал, что нарушение устава может быть столь приятным.
Сидящая на постели девушка рассмеялась и посмотрела на него. В её глазах всё ещё плясали те крошечные, но очень яркие искорки что и ночью. Как раз перед тем, как она начала срывать с него одежду.
— Ну, строго говоря, мы ничего не нарушали. Моя группа просто придана «Трансильвании» в усиление, но по протоколу…
— Вообще-то по протоколу твои корветы подчиняются командиру группы, — со смешком прервал её Вильям, собирая разбросанную по палубе одежду.
— Во время выполнения патрулирования, — парировала Рен. — А сейчас мы на стоянке на станции, так что…
Она пожала плечами и Форсетти рассмеялся.
— Есть что-то важное? — поинтересовался он, закончив собирать одежду и кивком головы указал в сторону комма.
— Нет. Ничего срочного. Мои корветы встали в очередь на пополнение реакторной массы. А боеприпасов мы всё равно не использовали, так что здесь можно даже и время не тратить, — отозвалась она. — Так, обычная бумажная работа.
— Ага, — Форсетти осмотрелся в поисках собственного кителя.
Потерянный предмет гардероба оказался в дальнем углу каюты. И как только он там оказался?
— Я приготовлю поесть. Ты будешь?
— С удовольствием, — откликнулась девушка, вставая с кровати и направляясь в душ. — Можно я потом твоим терминалом воспользуюсь?
— Конечно. Без проблем, — отозвался Вильям, махнув рукой в сторону своего стола и сдержав тихое ругательство.
Давно следовало разобрать бардак на рабочем столе, но у него никак не доходили руки…
Конечно, кухней это не назовёшь. Так, скорее уж отдельное помещение для приёма пищи. Роскошь доступная лишь капитану и старшему офицерскому составу крейсера. Закреплённый на палубе стол. Несколько удобных кресел, с магнитными захватами, что гарантировало их присутствие на своих местах даже в случае отключения искусственной гравитации.
И тянущиеся вдоль одной из переборок аккуратные шкафчики.
Открыв один из них, Форсетти первым делом достал герметичный пакет из блестящей фольги.
Дико хотелось курить, но сигареты у него закончились ещё несколько дней назад. И, да, за сам факт курения на корабле можно было получить неплохой такой нагоняй. Приходилось делать это в тайне.
Как какой-то первокурсник кадет, ей богу.
Тихо усмехнувшись, он высыпал драгоценные кофейные зёрна во встроенную в переборку кофемашину и та деловито заурчала, перемалывая их.
Через несколько минут две чашки уже оказались наполнены исходящим паром напитком. Чёрным, как смоль, крепким и сладким. Забавно, что она разделяла любовь самого Вильяма к сладкому кофе. Очень сладкому.
Назад он вернулся минут через десять, разогрев пару уже готовых обедов. Обычный плотный завтрак. Омлет. Немного мяса. Свежие овощи. Даже пара шоколадных кексов на десерт входили в набор. Стоит, наверное, поблагодарить тех, кто придумывал меню и не забыл о том, что еда должна быть не только питательной, но ещё и в вкусной.
Правда все мысли о хорошем завтраке тут же испарились, когда он вошёл в спальню и увидел сидящую в его кресле Акидзучи.
Рен смотрела на него тем взглядом, какой ни один мужчина никогда бы не захотел увидеть на лице своей женщины.
— Может быть объяснишь мне, что это такое? — холодным, как лёд и требовательным голосом произнесла она, показав ему предмет в своей руке.
Небольшой голографический проектор.
Круглый и тонкий. Покрывшийся кучей мелких царапин за прошедшее время. Форсетти никогда и нигде не оставлял его, постоянно нося с собой. Как напоминание.
И сейчас он лежал на ладони Акидзучи Рен. А над проектором светилась небольшая проекция улыбающейся светловолосой девушки.
— Слушай, это не то, что ты думаешь, — начал было оправдываться Форсетти, но уже сам понимал, насколько глупо звучат его слова. — Это…
— Чего я не понимаю? — озлобилась сидящая в его же собственном кресле Рен. — Твоя девушка? Супруга? Решил, значит, что можно неплохо провести время, пока она далеко…
— Господи, Рен, да, что за чушь⁈ Дай мне объяснить…
— Спасибо, но я перебьюсь, — ядовито отозвалась она и встав с кресла направилась к постели, чтобы одеться. — Не желаю становится очередной грелкой для постели для очередного ненадежного идиота.
Она небрежно бросила проектор ему в руки и Форсетти пришлось отпустить всё, что он держал, чтобы бережно поймать устройство.
Чашки с кофе и подносы с завтраком посыпались на палубу, разметав своё содержимое по её поверхности.
Выругавшись от боли, когда горячий кофе ошпарил ему ногу, Вильям услышал наполненный ядовитым ехидством смех.
— Видишь? Даже идиоту понятно, как тебе важен этот предмет, раз ты всё побросал чтобы его поймать.
— Рен…
— Я сама отправлю запрос на перевод, — грубо перебила она его, застёгивая блузку. — Можете себя не утруждать, коммандер.
Ударение на последнем слове и явный официальный тон моментально показали окончательную перемену в отношении женщины.
— Да чтоб тебя. Нет у меня никого! — взмолился он, подходя к ней. — Я её вообще никогда вживую не видел…
— Тем более отвратительно, — не оборачиваясь бросила Акидзучи, потянувшись к лежащему на постели кителю. — Не хочу быть второй после твоей воображаемой подруги. Ещё скажи, что вы просто друзья…