Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ)

— Хочешь жить в таком доме? — подначил его Драко, ухмыляясь.
— Нет. Не хочу. Я думал об этом и решил, что не хочу жить в таком доме, — очень серьезно ответил Уизли.
— Почему? — вопрос у Гарри вырвался прежде, чем он мог скрыть свое удивление.
— Так ведь за этим всем следить нужно. Чтобы чисто было, чтобы не развалилось ничего… Я понимаю, что домовики почти все делают, но и за ними глаз да глаз нужен. Я слышал, как миссис Малфой наставления им давала, — Рон вспомнил тот день, когда они втроем отправились на кухню на экскурсию и застали там маму Драко. — Хотя, зачем я вру? Конечно, я бы хотел в таком доме жить. Но я действительно понимаю, что все это не так просто, как кажется со стороны. Теперь понимаю.
— А почему тогда такой грустный? — Поттер зевнул, время-то было уже позднее. — Я вон в чулане десять лет жил и ничего, не грущу, что у меня таких хором нет пока.
— Но потом будут? — Рон оказался внимателен к словам. — Хоромы? — уточнил он.
— Наверное. У родителей же был дом? Вырасту, погляжу в каком он состоянии… А пока буду учиться всему, что мне может пригодиться, — почти честно ответил Гарри. Он-то знал наверняка, какая недвижимость рода Поттер ждет своего часа.
— И эту… Экономику… Тоже?
— Да, Рон. И экономику, и математику, и все то, чему нас в школе учат, — Гарри понимал, что от его ответа может зависеть дальнейший выбор Рона в жизни.
— Я, наверное, так не смогу. Я совсем ничего не знаю и мне не интересно на уроках.
— Потому и не интересно, что ты не хочешь вдумываться, — Драко казалось, что он спит — настолько нереальным казался разговор с Уизли об учебе.
— Давайте спать ложиться, — предложил Поттер. — Рон, если надумаешь за ум взяться, обращайся, мы поможем. Правда, Драко?
— Не проблема, — подтвердил Малфой, потягиваясь. — Мы завтра не проснемся до завтрака. Уже полночь.
— Идемте спать. Мама говорит, что на свежую голову лучше думается, — Рон превысил все лимиты умных речей, поэтому и Драко, и Гарри решили больше не комментировать его слова, а действительно отправиться спать.
========== Глава 31 ==========
Альбус Дамблдор аппарировал к воротам Хогвартса. Быстрым шагом он пересек рубеж охранного купола школы. Эта невидимая граница не позволяла даже директору аппарировать прямо на территорию школы. А вот в ее пределах Альбусу это было под силу, поэтому миновав невидимую преграду, он еще раз аппарировал, теперь прямо к себе в кабинет. Несмотря на прекрасную погоду: мороз был несильным, выпал свежий снежок, приятно похрустывающий под ногами — Дамблдор был сейчас не в том настроении, чтобы спокойно ковылять по заснеженным тропинкам. К тому же ему не хотелось встречаться с кем-то из персонала школы. Слишком уж его рассердили утренние события. Появление Дамблдора посреди директорского кабинета было замечено фениксом, который лениво вытащил голову из-под крыла и окинул хозяина внимательным взглядом черных глаз-бусин. Фоукс переступил с ноги на ногу и что-то тихонько курлыкнул, после чего неподвижно замер, присматриваясь к директору.
— Что вытаращился? Впервые видишь как я злюсь? — не оставил без внимания действия птицы Дамблдор. Ему было все равно на ком сейчас срывать свое плохое настроение. Не увидев никакой реакции на свои слова, директор только рукой махнул и плюхнулся в кресло.
День с самого утра не задался для Дамблдора. И началось все с похода в Гринготтс. Как было условлено с управляющим рода Поттер, к десяти часам Альбус прибыл в банк. Беглый просмотр финансовых отчетов много времени не занял. На вопрос, зачем Поттеру отправляются ежемесячные отчеты, гоблин обстоятельно объяснил, что будущий наследник в своем праве отслеживать все финансовые операции, выполняемые с деньгами рода, хоть и не имеет возможности активного влияния на эти операции. Дамблдор не стал спорить с гоблином, решив уговорить Гарри перестать заниматься ерундой и доверить контроль опекуну, то есть ему, Альбусу. И вот тут управляющий рода — гоблин Глазоварс сказал то, что Дамблдор, будь его воля, никогда не хотел бы услышать. Оказалось Поттер, щенок безмозглый, полез туда, куда его не просили. Он инициировал работы по контролю вещественных ценностей, хранящихся в сейфах рода, их учету и возврату. Директору пришлось поставить две дюжины подписей на бланках учета магических объектов, изъятых из сейфов банка, подтверждая, что он ознакомлен с требованием будущего наследника. Гоблин объяснил, что взятыми ранее артефактами и книгами Дамблдор может продолжать пользоваться, только должен помнить, что когда мистер Поттер будет признан наследником, то он может потребовать вещи рода возвратить.
 
— Поставленными только что подписями вы гарантировали выполнение его воли по первому требованию, — закончил свою речь гоблин. — В случае невозврата вещественных ценностей рода, банк Гринготтс будет вынужден применить против вас санкции, вы же это понимаете, мистер Дамблдор?
Альбус чуть не выругался прямо в приемной гоблина, но сдержался, понимая, что выразив таким образом неуважение к сотруднику банка, он усугубит и без того, видимо, усложняющееся положение. Глазоварс только что хитро загнал его в ловушку, заставив еще раз подписать бланки с данными о тех артефактах и книгах, которые Дамблдор взял из хранилищ Поттеров. Его требование выглядело как необходимость подтверждения для учета вещей, которые Альбус взял. А на поверку вышло, что Дамблдор теперь обязан будет все вернуть Поттеру, если тот потребует, когда примет наследство родителей. А что возвращать, если большая часть тех вещей уже отдана за услуги или отправлена в Министерство? Дамблдор постарался успокоиться, решив, что разберется с этими вопросами, когда придет время.
Он уже сожалел, что не наведался в банк сразу после того, как Поттер побывал здесь с Хагридом. Приходил ли Гарри в Гринготтс еще раз, гоблин отказался рассказывать, сославшись на защиту тайны клиента. Так же он отказался обсуждать вопрос, какой род выказал поддержку Гарри после ритуала родства. И как Альбус ни пытался исхитриться, задавая вопрос, внятного ответа он так и не получил. Стоило Дамблдору только заикнуться, что он опекун несовершеннолетнего Поттера, как услышал в ответ лаконичное уточнение: «Гражданский», — и, как показалось ему, насмешливый взгляд от гоблина сопровождал эту поправку.
Когда Дамблдор приступил к решению вопроса, который его, собственно, и привел в Гринготтс, он получил очередной удар по самолюбию, амбициям и финансовым планам. Поттер ограничил сумму, которую его опекун имел право использовать без уведомления потенциального наследника.
— То есть, я должен прийти сюда с мистером Поттером для того, чтобы вы были уверены, что он знает о моих планах по вложению средств из сейфа наследника? — скрипя зубами, поинтересовался Дамблдор у гоблина на такое заявление.
— Совершенно верно. Вы все верно поняли, мистер Дамблдор. Вы вольны брать из сейфов наследника не более десяти тысяч галлеонов в месяц. Если вам нужны деньги в сумме большей, чем оговоренная, нам необходимо присутствие мистера Поттера для подтверждения того, что он знает о ваших операциях с финансами рода. К тому же, в личный сейф мистера Поттера вы тоже теперь имеете доступ только с его ведома. Повлиять на ваши планы мистер Поттер почти не в состоянии в силу своего несовершеннолетия, но давать распоряжения на операции с суммами больше десяти тысяч галлеонов вам теперь придется в его присутствии. Таковы правила.
— Только лишние проволочки, — пробормотал Дамблдор, но гоблин его услышал.
— Не совсем. Я же сказал, что мистер Поттер «почти» не в состоянии повлиять на ваши планы. Но если ваша идея по операции с финансами рода покажется ему подозрительной, то мистер Поттер может попросить помощи проверить законность и выгодность ее для рода Гринготтсом, — Глазоварс с трудом удерживался от выражения своего удовольствия, глядя на Дамблдора, позеленевшего от злости.
— Что ж, тогда до встречи, — директор с трудом удерживал ярость на служащего банка.