Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ)

Бросив взгляд на журнал, на который уже косился Гарри, Драко, нарушив собственные привычки, распечатал письмо прямо в Большом зале. Он улыбнулся, заглядывая в конверт – отец слишком хорошо знал его – внутри лежало два явно зачарованных от посторонних глаз послания и короткая открытая записка: «Как вам статья?» Показав Гарри присланный вопрос, Драко решил, не откладывая, пролистать журнал и выяснить, что так привлекло внимание отца в женском журнале. «Ведьмополитен» получали многие девчонки в Хогвартсе. И хотя его частенько листали и ребята, среди них было не принято оформлять подписку на журнал, ориентированный все же на женскую аудиторию. Так что в этом экземпляре должны были напечатать что-то особенное, раз Люциус решил прислать его. Да и записка явно намекала, что прочесть его должен, скорее всего, и Гарри.
Обложку нового выпуска «Ведьмополитена» украшал портрет Поттера, выходящего на арену с драконом – он сам и не заметил тогда, что его кто-то запечатлел для потомков. Колдоснимок был, на удивление, очень удачным – Гарри выглядел вполне взрослым и, что греха таить, весьма симпатичным. Первые страницы журнала заняла обзорная статья о Турнире Трех Волшебников и о его участниках, здесь же красовался колдоснимок чемпионов, сделанный сразу после проведения жеребьевки, о чем говорили фигурки драконов в их руках. Однако не это привлекло внимание всех, взявших сегодня в руки «Ведьмополитен». На третьей странице журнала было опубликовано интервью Джинни Уизли, которое оказалось последней каплей, переполнившей чашу терпения Гарри. Статья вышла из-под пера того же мистера Джаркисса, который ранее тиснул свой репортаж о рыжеволосой пассии Поттера в «Магическом вестнике». Из интервью в сегодняшнем номере журнала следовало, что Джинни и Гарри связывают не просто романтические отношения, а и некоторые обязательства, якобы принятые на себя Поттером, о чем было написано прямо и без иносказаний. Джинни красочно расписывала, как полтора года назад Гарри спас ее от монстра, тем самым открыто признаваясь в сильной привязанности к ней. «Мы обязательно будем счастливы вместе!» - таким восторженным утверждением заканчивалось интервью Джинни Уизли.
Гарри, подхватив экземпляр «Ведьмополитена», присланный Люциусом, направился к столу факультета Гриффиндор. Обед уже почти закончился – за столами сидели по большей части лишь любители, не откладывая, ознакомиться с новостями прессы. В порядком опустевшем Большом зале сразу стало тише. Обсуждение новостей было на время забыто – все следили за тем, что же предпримет Поттер в ответ на откровенные выдумки Джинни, в несостоятельности которых было уверено большинство студентов Хогвартса. Швырнув журнал, раскрытый на злосчастном интервью, на стол рядом с тарелкой Джинни, разъяренный Гарри, с трудом сдерживаясь от крика, потребовал:
Я жду объяснений!
Тебе не понравилась статья? – казалось, что мисс Уизли абсолютно не понимает, что так разозлило Поттера.
На каком основании ты называешь меня своим женихом, и с каких это пор мы с тобой являемся парой? Почему ты позволяешь себе говорить откровенную ложь, дискредитируя меня в глазах общественности? – краем глаза Гарри заметил, что Дамблдор покинул свое место и направился к ним.
Я ничего не придумала, - Джинни поднялась из-за стола, взяв в руки журнал, и встала напротив Гарри. - Здесь написана правда, - она постучала пальцем по глянцевой странице. - Ты ведь в самом деле меня спас. И я уверена, что мы сможем быть…
Мне нет дела до твоих выдумок и глупых мечтаний! Ты посмела дать интервью, в котором заверила общественность в том, что я твой жених. Здесь черным по белому написано, что ты, бедная-несчастная, очень боишься за меня, потому что нас связала сама Магия, и ты не переживешь, если со мной случится несчастье на Турнире. Я не обручен с тобой! Я не заключал никаких договоров с твоими родителями и не давал тебе ни малейшего повода считать, что что-то подобное может иметь место в будущем! – Гарри не было нужды повышать голос, он справлялся и благодаря выбранному тону – резкому, обвиняющему и презрительному.
 
Почему ты не хочешь признать, что мы связаны с тобой? Это не случайность, что именно ты пришел мне на помощь. Тебя привела сама Судьба. Что бы ты ни говорил, но все в статье - чистая правда, - стояла на своем Джинни, словно и не замечая, что Гарри рассержен до предела.
Гарри, не нужно поднимать шум. Девичьи мечты, ты же понимаешь… - начал Дамблдор, подойдя к месту конфликта. Следом за ним к Гарри приблизились и профессора МакГонагалл со Снейпом.
Профессор Дамблдор, вы ошибаетесь, - холодно парировал его замечание Гарри. Он был слишком зол для того, чтобы выслушивать медовые речи директора. - Я не понимаю! И не собираюсь подобное понимать! Мисс Уизли не отказывается от того, что ввела в заблуждение репортера, написавшего эту статью, умышленно исказив настоящее положение дел. Она обманом пытается убедить окружающих, что имеет какие-то права на наследника рода. Скажите, как я буду выглядеть в глазах общественности, когда решу публично объявить о своей помолвке с другой ведьмой? Я не желаю прослыть бесчестным человеком, не держащим своего слова. Мисс Уизли осознанно втянула меня в скандал, - Гарри выхватил журнал из рук Джинни и потряс им в воздухе.
Но ведь это репортер… - начал было Дамблдор, но Гарри не дал ему закончить мысль, страстно желая именно сегодня раз и навсегда покончить с приставаниями Джинни, один вид которой вызывал у него крайнее раздражение.
Можете не сомневаться, я позабочусь о публикации опровержения и поиске достойного наказания для мистера Джаркисса – он не имел права брать интервью у несовершеннолетней ведьмы без согласия ее родителей или опекунов, - мстительный блеск глаз не оставлял сомнений в широком размахе его намерений. - Издание, напечатавшее его статью, тоже ответит перед законом, - прозвучавшее вовсе не выглядело похвальбой подростка – это были слова зрелого человека, четко осознающего свои возможности. - А мисс Уизли, - Гарри не произнес, а презрительно выплюнул имя, - сейчас же поклянется собственной магией более никогда не выказывать своих матримониальных планов в отношении меня.
Не буду я в таком клясться, - упрямо надув губы, заявила Джинни.
Отстань от нашей сестры! – Джордж и Фред вскочили со своих мест и встали за спиной Джинни. - Сам же говоришь, что она ребенок, так какой с нее спрос?
Действительно… - холодный язвительный голос Снейпа был негромким, но тем не менее его услышали все. – Какой спрос с той, которая в одиннадцать лет ухитрилась заработать от Магии наказание и обрела Долг жизни перед Поттером за спасение ее от смерти?
Его никто не просил… - начал было Джордж, но быстро сообразил, что его занесло не в ту сторону.
Гарри, давайте пройдем в мой кабинет, - Дамблдор понимал, что Поттера будет нелегко успокоить, скорее всего, он уже не отступится, решив показать свой норов. К тому же, как ни печально оказывалось это признавать - Поттер был в своем праве. – Здесь не место для выяснения…
Почему же? Оговорить меня публично можно, а вот выяснять отношения нужно за закрытыми дверьми? Никуда я не собираюсь идти. Мне нечего скрывать от моих товарищей, - Гарри демонстративно обвел вокруг себя рукой. Он прекрасно понял маневр директора, который пытался замять конфликт.
Как знаешь… Гарри, не стоит требовать от мисс Уизли никаких клятв, – уже более жестко, но все же не повышая голоса и не переходя на требовательный тон, посоветовал Дамблдор. – Ты не знаешь, как в дальнейшем сложатся ее и твоя судьбы. И что ты будешь делать, если клятва, которую ты так жаждешь сейчас получить, в будущем помешает тебе обрести счастье? – Джинни просто-таки расцвела от слов директора, который, по сути, поддержал ее планы породниться с Поттером.
В таком случае у вас, профессор Дамблдор, появится отличный повод сказать мне: «А я же тебе говорил!» - язвительность полноводной рекой полилась изо рта Гарри, взбешенного словами Дамблдора, к тому же произнесенными в присутствии всей школы. – Я жду! – это уже предназначалось Джинни, которая с надеждой поглядывала на директора. Тогда Гарри не выдержал и пригрозил: – Если ты не выполнишь мое требование – я запру тебя в доме родителей на всю оставшуюся жизнь. И да простит меня миссис Уизли, которую я очень уважаю.