Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ)

За последнее время друзья заметили, как он изменился. В его глазах теперь часто застывала печаль, а порой он с трудом сдерживал раздражение на окружающих. Груз чужих эмоций не мог не откладывать свой отпечаток на характер Рона, который теперь наверняка знал, кто искренен, а кто лжет прямо в глаза. Легче ему было с теми, кто носил амулеты, закрывающие сознание ментальными щитами. Эмоции в таком случае тоже, как ни странно, немного гасились. Они по-прежнему считывались Роном, но не были слишком яркими и кричащими. Именно так он сам описывал то, что чувствовал постоянно – эмоции были для него шумной толпой, в которой можно, если постараться, выделить отдельный голос.
Что ж, тогда, думаю, ты оценишь это по достоинству, - Гарри достал из сумки амулет и протянул его Рону.
«Ловец эмоций», - зачарованно прошептал Рон. – В одной из книг, которые ты мне давал для изучения, описывался такой, - он растянул амулет, превращая его в своеобразное ожерелье и внимательно рассматривая руны, начертанные на отдельных его сегментах.
Гарри, ты волшебник! – Гермиона кинулась обнимать Поттера. Она, пожалуй, больше всех волновалась о Роне, ведь ей приходилось его чаще видеть, так как они учились на одном факультете. Поэтому она лучше Драко и Гарри знала, как трудно приходилось Рону с его даром. К тому же Рон не хотел никому из взрослых рассказывать о своем умении. Только Снейпу пришлось признаться, ведь тот варил для него специальное зелье.
Конечно, волшебник. А ты – ведьма. И сейчас меня задушишь, даже не прибегая к помощи своей колдовской силы, - Гарри пытался освободиться от цепких объятий подруги. – Поможешь Рону разобраться с «Ловцом»?
Обязательно, - Гермиона вняла голосу разума и оставила Гарри в покое. – Я помню из прочитанного, что он может даже полностью заблокировать восприимчивость к чужим эмоциям. Так что зелья тебе больше не придется пить, - радостно заявила она Рону.
Гарри, я даже не знаю… Это ведь дорогой артефакт. Я понимаю, что он не уникальный, но все равно… - Рон неуверенно поглядывал на Поттера. Он не хотел обидеть его, вспоминая о стоимости амулета.
Не волнуйся. Я не тратил на него ни кната. Это из сейфа Поттеров. Так что можешь не переживать. Пользуйся столько, сколько тебе понадобится. Хоть всю жизнь, - чтобы еще сильнее не ставить Рона в неловкое положение, ведь «Ловец эмоций», действительно, был очень дорогим артефактом, Гарри решил обставить свой подарок так, словно давал его во временное пользование.
Спасибо. Для меня это будет просто спасением, - Рон благодарно посмотрел на Гарри, прекрасно понимая его уловку. Ведь эмоции можно было скрыть только путем жесткого их контроля. А в кругу друзей ни Гарри, ни кто-либо другой из них не пытались особо закрываться.
И тебе гоблины отдали артефакт? – Драко бросил подозрительный взгляд на Гарри. Он знал, что без ведома опекуна Поттер не мог добраться до артефактов рода. Но и представить, что Гарри попросит Дамблдора позволить ему взять такой особенный амулет, он тоже не мог. – Без вопросов?
А что им еще оставалось делать? Я же – Поттер, - Гарри улыбался, бросая Драко выразительные взгляды. Как бы там ни было – они оставались скрытными слизеринцами и понимали друг друга с полуслова.
Переглядывания Драко и Гарри были прерваны предупреждением от защитного заклинания - воздух у входа в купе начал переливаться так, словно он был заполнен сотнями светлячков – кто-то активно и очень толково взламывал запирающие чары, которые Гермиона наложила на дверь.
Упс… - Гарри взмахнул палочкой, отменяя комплекс заклинаний, использованный Гермионой для обеспечения им уютной поездки без вмешательства посторонних.
Тут же дверь открылась, и в купе заглянул немного рассерженный профессор Люпин, который, еще даже как следует не рассмотрев студентов, принялся их распекать:
Вы нарушили правила. Нельзя запирать купе в Хогвартс-экспрессе, тем более используя магию. Я понимаю, что дома вас учат… - наконец-то до Ремуса дошло, кому он читает лекцию о правилах поведения в школьном поезде. Удивление, возникшее у него на лице, относилось не к самим ребятам из Великолепной четверки, а к тому, какие заклинания профессор Люпин обнаружил на двери в купе. Они не только не изучались в Хогвартсе, но и относились к группе каких-то редких заклинаний, потому что были неизвестны Ремусу.
 
Добрый день, профессор Люпин, - Гарри и Гермиона были единодушны, Рон и Драко чуточку отстали, приветствуя Ремуса, отчего создался любопытный эффект – начало фразы прозвучало четко, а конец выглядел, как эхо в горах - «Люпин, Люпин, Люпин…»
– Добрый день, ребята, - тон Ремуса смягчился, ему хотелось узнать, какие чары были на двери, потому что он их так и не успел взломать. Их явно просто отменили, а следовательно, его попытка была замечена, что говорило о взаимосвязанных чарах запирания и сигнальных. Подобные заклинания изучают в Хогвартсе на шестом курсе, но никак не на третьем. - Кто запирал дверь? - он все еще стоял в коридоре, не собираясь заходить в купе.
Я, профессор, - Гарри, сжав руку Гермионы, чтобы не вмешивалась, поспешил взять ответственность на себя. Он все еще вертел в руке волшебную палочку, что являлось косвенным доказательством его слов. Незачем было Люпину знать, что они все хорошо знакомы с заклинаниями, которые использовала Гермиона.
Гарри, - Ремус укоризненно покачал головой. – Ты же должен понимать, что правила придуманы для вашей же безопасности, - произнося эти слова, он не мог отделаться от мысли, что парень, применяющий такие редкие запирающие чары, возможно, вполне сумеет и постоять за себя.
Да, профессор, я понимаю. Но нам мешали спокойно беседовать. Всем студентам почему-то захотелось лично поздороваться со мной. Простите, - Гарри старался не выглядеть слишком дерзким, помня наставления Тома о том, что Люпина не стоит упускать из виду: и как послушного исполнителя Дамблдора, и как оборотня. А лучшим способом для этого послужит поддержка иллюзии дружеских отношений с Люпином, к которым так рьяно призывал Гарри директор.
Ты же понимаешь, что я обязан доложить о нарушении правил директору? Какое заклинание ты использовал, чтобы запечатать дверь? – любопытство неприкрыто сквозило в вопросе Люпина.
Я не могу сказать, профессор. Это родовое заклинание. Простите, - Гарри немного искажал истину, представляя все так, словно это заклинание касалось рода Поттер, тогда как на самом деле это были чары совсем другого угасшего магического рода. Гермиона вычитала их в старинном фолианте, переданном Томом для обучения ребят полезным бытовым заклинаниям, многие из которых уже давно забыты волшебниками. Увидев, как Люпин плотно сжал губы, а на его скулах заиграли желваки недовольства и возмущения, Гарри вскочил с места и предложил: - Профессор Люпин, разрешите, я все вам объясню, - он подошел к двери, давая понять, что хотел бы продолжить разговор в коридоре. – И, пожалуйста, не рассказывайте ничего опекуну, - Гарри специально уточнил, что Дамблдор является его опекуном. Из этого следовало, что он будет обязан наказать Гарри за несоблюдение правил и как директор, и как опекун. А ведь родителей или опекунов любого другого студента о таком нарушении никто даже извещать не стал бы.
Люпин отошел от двери, давая Гарри возможность выйти в коридор. Устроившись у окна, он сдался:
Гарри, я не стану говорить директору. Но ты не должен больше применять такие заклинания, тем более в поезде.
Насчет поезда мне понятно. Но почему я не должен вообще применять это заклинание? Это обычные запирающие чары, только редкие, - Гарри недоуменно посмотрел на Люпина.
Как я мог убедиться, это не совсем светлые чары, - Ремус намекал на то, что он пытался взломать заклинание.
Почему это вдруг нельзя применять заклинание, если в его основе лежит частичное использование излишков магии живых существ? - Гарри с трудом сдержался, чтобы не повысить голос. Его возмущало ханжеское отношение Люпина к магии.