Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ)
— Кричер! – дождавшись появления домовика, он, насмешливо кривясь, распорядился: — Принеси моему супругу заживляющее зелье. Хочу, чтобы к моему пробуждению он был готов исполнять свой супружеский долг. И проследи, чтобы он никуда не уходил из этой комнаты.
— Слушаюсь, хозяин, — Кричер поклонился и поспешил исполнять приказ.
— Но мне нужно на работу, — заикнулся Грюм.
— Сегодня суббота. Я ничего не перепутал? – Блэк злорадно скалился.
— Но я…
— Ты будешь сидеть дома столько, сколько я скажу. Мне наплевать, как ты будешь оправдываться. Когда высплюсь – поговорим. Тебе больше никакие протезы, случаем, не нужны? Если еще раз разбудишь меня криком – никакое зелье не поможет. Порву твой тыл в клочья, — Сириус гадко ухмыльнулся и ушел в хозяйскую спальню, намереваясь еще немного поспать.
========== Глава 101 ==========
Проснулся Сириус к вечеру. Как бы ему ни хотелось полежать и понежиться в мягкой уютной постели, он понимал, что следует как можно быстрее взять ситуацию под контроль, если он не желает в ближайшем будущем вернуться в Азкабан. Еще сутки назад он сидел в тюремной камере, уговаривая себя рискнуть и согласиться с предложенным неизвестным доброжелателем планом побега. А сейчас он уже спрятался в своем доме, родовая магия оказала ему поддержку, и он укротил своего, Мерлин весть откуда взявшегося, супруга, проведя темный кровный ритуал, за который по нынешним министерским правилам тоже положен срок в Азкабане.
Сириус попытался понять, как он отважился на ритуал, но ответ ускользал от него. Решительно поднявшись с кровати, он отправился в душ, где, стоя под прохладными струями воды, начал анализировать все, что произошло с ним с того момента, как он вошел в Блэк-хаус. Разговор с портретом матери прошел немного напряженно. Да и не мудрено, ведь Сириус к тому времени только-только узнал о том, что он состоит в браке – это раз; что вызволил его из тюрьмы не кто-то из родственников, не супруг и даже не Дамблдор, на помощь которого он все время надеялся, это – два; что его мать мертва, а он сам — единственный на данное время наследник Блэков, претендующий занять место главы Рода, это — три. К тому же все эти сведения он получил от неизвестного мага, который помог выбраться из Азкабана и ничего не потребовал за свои старания. Пока не потребовал. За годы пребывания в тюрьме Сириус успел не один раз вспомнить о своей ссоре с родителями. Он давно понял, что не стоило уходить из дому. Он жалел, что не пошел на похороны отца, хотя бы для того, чтобы проститься с ним по-человечески. А теперь вот и мать… Увидев ее на портрете, Сириус, как и много лет назад снова обвинил ее. Обвинил в том, что она умерла и не дождалась его.
— Совсем, как пацан… Снова во всем виню всех вокруг… Я же даже не знаю, от чего она умерла, — шептал Сириус, выбирая домашнюю мантию в шкафу отца. К его огромному удивлению, Грюм их не тронул, предпочтя для своих нарядов поставить еще один шкаф в комнате для облачения, примыкающей к хозяйской спальне. А возможно, это была заслуга Кричера, что одежда родителей осталась на своих местах. Синяя мантия, со скромной отделкой воротника и обшлагов белым тонким шнуром, напомнила Сириусу о том, как отец укоризненно смотрел ему вслед, когда он уходил из дома. Коричневая, скорее даже, цвета темного шоколада, с серебряной вышивкой на отворотах, была любимой у отца – ее решил и надеть, надеясь, что эта мантия каким-то чудесным образом добавит ему рассудительности Ориона Блэка, которой так не хватало его сыну – ему, Сириусу. — Итак, я снова почти нагрубил матери… Эмм… Ее магическому портрету. А она мне, тем не менее, дала очень полезный совет. Я рассердился из-за того, что она подтвердила слова неизвестного мага – я состою в браке. Нужно будет попробовать наладить нормальные отношения хотя бы с портретом, раз уж возможность помириться с матерью я потерял.
Сириус вызвал Кричера и отдал ему несколько распоряжений, в том числе приказал подать ужин через полчаса, а сам вернулся к размышлениям над своим немного странным поведением. Нет, он прекрасно осознавал, что характер у него импульсивный, что он не самый добрый на земле человек, что он, при случае, умеет получать удовольствие от мучений других людей, однако он никогда не замечал за собой склонности к сексуальному насилию. Чего не было – того не было. Он слишком ценил удовольствия тела для того, чтобы брать их силой, причиняя боль. Да он даже жесткого секса не одобрял, особенно после того, как…
— Я ему мстил. Конечно же, как я не понял… Родовая магия подпитала меня силой во время обряда защитника. И я просто опьянел от этой силы. Однако… Нет, было еще что-то такое, что заставило меня пойти на ритуал привязывания супруга. Я что-то вспомнил… Не только то, что он когда-то меня жестко поимел. В конце концов, я сам тогда согласился, а он лишь не сдержался… — Сириус стоял у окна и, рассматривая невидящим взглядом мокрую от дождя площадь, шептал себе под нос. – В ритуальном зале… Точно. Еще там я понял, что Грюм представляет для меня опасность. Для меня, а, следовательно, и для Рода, ведь я — последний прямой наследник. Именно поэтому я остановил свой выбор на заключении неравноправных уз. Очень неравноправных. Столько вопросов – у меня даже голова разболелась.
Захватив первую попавшуюся мантию из шкафа Грюма, Сириус отправился проведать своего супруга. Аластор дремал, когда он бесцеремонно зашел в комнату, громко хлопнув при этом дверью.
— Одевайся. Я жду тебя в гостиной, — оценив на глаз, что его супруг выглядит сносно, приказал Блэк и отправился ужинать.
Ни Сириус, ни Аластор не произнесли ни слова за столом, пока не утолили голод, только изредка бросали друг на друга мимолетные взгляды. Лишь отложив в сторону столовые приборы, Сириус приступил к расспросам.
— Начнем с начала. Привет, дорогой супруг. Я вернулся домой. У меня есть несколько вопросов к тебе, и, надеюсь, ты будешь достаточно любезен и ответишь мне на них. Итак, первое – как так случилось, что я состою в браке с тобой? – недобро усмехнувшись на упрямо поджатые губы, Сириус предупредил: — Лучше отвечай по собственному желанию. Альтернатива тебе не понравится.
— Ты совсем свихнулся в Азкабане? Дай только мне выйти из дома…
— И не надейся сдать меня аврорам, — рыкнул Блэк, оскалившись. Его спокойствие куда-то стремительно испарялось. – Аластор, не доводи меня до бешенства. Отвечай на вопрос. Живо! – он с удовлетворением заметил, как дернулся Грюм, попытавшийся и дальше сопротивляться требованию главы семьи.
— Ты сам согласился на брак, когда был под следствием, — болезненно поежившись, ответил-таки Грюм.
— Я помню помолвку…
— Не было никакой помолвки. Мы сразу заключили брак, — Аластор позволил себе насмешливо осклабиться.
— Почему я этого не помню? Не молчи! – Сириус чувствовал, что готов придушить Грюма. Если он всегда будет так реагировать на собственного супруга, то жизнь им предстоит очень «веселая».
— Потому что тебе никто не сказал, что ты даешь согласие на брак, а не на помолвку. Да ты и не особо прислушивался к тому, что тебе тогда говорили. Был весь такой несчастный из-за смерти Джеймса… Сам бы мозгами пораскинул – как я мог бы тебе помочь, если бы был всего лишь помолвленным с тобой?
— Но ты и как супруг не особо-то спешил мне помогать, — заметил очевидное Сириус, с трудом подавив волну душевной боли при упоминании Поттера.
— Не было у меня желания сидеть в соседней камере, а это все, чего я мог добиться, — издевательский тон Грюма не остался без внимания Сириуса.
— Ты знал, что помочь мне не сможешь уже тогда, когда обманом вынудил дать согласие на брак. Не так ли? Тогда зачем? Чего ты хотел этим добиться? И главное — как ты уговорил Дамблдора? Ты и его обманул? Да? – Сириус заводился, однако он понимал, что если выйдет из себя, то не сможет получить ответы на свои вопросы прямо сейчас. Да и Грюм может пострадать больше, чем следует. Убивать супруга – не лучшая идея. Несмотря на особые узы, которые их теперь соединяют, магия все же не позволит безнаказанно лишить жизни супруга.