Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ)

— Том!
Вихрь по имени «Гарри» чуть не сбил Риддла с ног. Он так соскучился, что решил пренебречь всеми условностями и правилами, кинувшись на шею Тому, ожидающему их прибытия возле входа в замок.
— Как ты вытянулся! — искренне восхитился Том, совсем не возражая против объятий с Гарри. — Еще год-другой, и ты почти догонишь меня, — сказал он, указывая на очевидное, ведь Поттер уже доставал ему почти до подбородка. — Как успехи с родственниками?
— Да что с ними случится? Нормально. Северус с ними поговорил. Надеюсь, этим летом я буду редко их видеть. Том, научишь меня аппарировать самостоятельно? Я справлюсь, обещаю, — Гарри заглядывал в глаза так преданно и просительно, что категорично отказать Риддл не осмелился, отговорившись невнятным обещанием подумать.
— Не успел меня увидеть через полгода разлуки и уже что-то требуешь! Гарри, как ты так можешь? — неискренне насмехаясь и все еще не выпуская его из крепких объятий, заметил Том. Он подставил щеку под нежный приветственный поцелуй от Северуса, который понимал, что его время еще впереди, и не претендовал на немедленное внимание к собственной персоне.
— Так я же хочу иметь возможность по утрам и вечерам сам, без помощи, не отнимая вашего времени, показываться на глаза Дурслям. Северус договорился, чтобы они оставили меня в покое. Вот я и буду утром будто бы выходить из дома и возвращаться вечером. Чары уже настроены так, что из моей комнаты тоже можно аппарировать… Так что пяти-десяти минут в день на виду у Дурслей будет достаточно, чтобы они ничего не заподозрили. А я смогу заняться более интересными делами, к тому же не отвлекая вас, — объяснил Гарри, когда они все удобно разместились на террасе, ожидая, пока Барри накроет стол для своеобразного легкого позднего завтрака. Чай, десерт, выпечка и фрукты быстро заняли свои места. — Ну, иногда покручусь подольше, чтобы надоесть им, — проказливо ухмыльнулся он.
— Гарри, студенты стремятся на каникулы, чтобы заняться ничегонеделанием, а ты, как я погляжу, уже составил целый план полезных занятий для себя? — Том крутил в руках крупную сочную ягоду клубники, «измазанную» в сливках, держа ее за ярко-зеленый хвостик и попутно решая, насколько неприличным и двусмысленным будет выглядеть его жест, если скормить ее на глазах у Гарри Северусу, который просто обожал фрукты и ягоды.
— Прекрати дразнить Сева, отдай ему клубнику, — Поттер, уже не первый раз за время их знакомства наблюдающий подобные замешательства Тома, которые все же заканчивались капитуляцией перед собственными желаниями, разрешил его сомнения. — Так ты научишь меня аппарировать?
— Посмотрим. Ты, насколько я помню по разговорам через зеркало, еще и боевой магией решил начать серьезно заниматься. Не большая ли нагрузка для тебя будет? — перестав обращать внимание на слегка насмешливые, но такие теплые и добрые взгляды Поттера, Том, подвинув к себе вазочку с клубникой, красующейся на ложе из воздушных сливок, начал скармливать ягоды млеющему от удовольствия Северусу. И было сложно понять, от чего он получал большее наслаждение — от сладкой клубники или от того, что ею его кормил Том.
— Я справлюсь. Думаю, тебе стоит перенастроить амулет, чтобы я за лето постепенно привык сам скрывать свой потенциал, не надеясь на артефакт. Пусть еще не полностью, но значительную его часть. Так что истощение мне грозить не будет. А для того, чтобы не переживать, что я не удержу силу под контролем, ее как раз будет полезно хорошенько затрачивать на серьезном колдовстве, — предельно деловой тон Гарри говорил о том, что он уже все очень хорошо продумал заранее, и его просьба не была спонтанной.
— Совсем взрослый, — Том внимательно, будто видел его впервые, смотрел на Гарри, так и не донеся очередную ягоду до рта Северуса, который сразу же напомнил о своем присутствии:
— Был бы он таким взрослым в школе, а то корчит там из себя дитя неразумное, — Снейп усмехнулся, заметив возмущение, готовое прорваться у Гарри. — Знаю-знаю. Так нужно. Это не твой выбор. Такова твоя роль и твоя ноша… — он любил задирать Поттера. Да и не только его одного. Таков уж был его характер.
 
— Том, заткни ему рот клубникой, — Гарри понял, что его просто провоцируют.
День прошел преимущественно в разговорах. Обсуждали историю с Тайной комнатой, назначение Снейпа Защитником Хогвартса, а также обещание портрета Слизерина что-нибудь придумать для того, чтобы незаметно обойти хитрые ловушки Дамблдора на Тома. До вечера Гарри, опьяненный возможностью больше не притворяться, еще не раз показал свою способность мыслить не только здраво, но и предусмотрительно. Отправляясь назад к Дурслям в сопровождении Северуса, он еще раз попросил Тома обдумать просьбу научить его самостоятельно аппарировать.
========== Глава 96 ==========
Ночь выдалась теплая и даже слегка душноватая. В распахнутое окно лился запах цветов с ближайшей клумбы. Северус различал призрачные блики, оставляемые лунным светом на листьях деревьев парка, подступающего к этому крылу замка довольно близко. Сама же луна висела в полуночном небе где-то высоко над зданием Певерелл-мэнора и в окно ему видна не была.
— Долго будешь любоваться? – Том подошел к Северусу сзади и обнял его, прижимая к себе. – Скучаешь по настоящим окнам в своем подземелье?
— Скучаю, — не стал притворяться Снейп. — Но бегать ночью по нескольким лестницам, спускаясь в свою лабораторию для того, чтобы убавить огонь под зельем или помешать его – это несерьезно. Так что мои апартаменты в Хогвартсе всегда будут в подземелье – рядом с лабораторией. Такова судьба главного школьного зельевара, ты же понимаешь, — Северус прикрыл глаза, глубоко вдыхая душистый воздух и отдаваясь удовольствию от прикосновений Тома, руки которого скользили по его обнаженной груди.
— Конечно, я понимаю. Сам очень часто по нескольку дней не поднимаюсь из лаборатории, когда эксперимент захватывает, — Том говорил шепотом, устроив подбородок на плече Северуса и млея от их близости, от возможности никуда не спешить и не думать, что завтра снова придется расстаться на неопределенный срок.
— У меня все гораздо прозаичнее. Зелья для больничного крыла, зелья для Гарри, зелья для демонстрации безголовым студентам, которым нет дела до того, что их профессор не спал полночи, готовясь к уроку, чтобы продемонстрировать им разницу между свежесваренным перечным зельем и тем, что простояло уже больше двенадцати часов, — слова звучали почти равнодушно, лишь самую малость отдавая сожалением о том, что жизнь профессора зельеварения не столь разнообразна и богата на развлечения и удовольствия, получаемые от новых изысканий и научных исследований.
— Ты все так из года в год и показываешь им красные всполохи в перечном зелье? – слегка удивленно спросил Том, продолжая прижиматься к спине Северуса все плотнее и намекая ему на свою большую, очень большую заинтересованность в… теме разговора.
— Продолжаю, — к чему относился прозвучавший вздох – к сожалению, что никого особо не впечатляет удивительное свойство зелья, или к тому, что им наконец-то оценена «заинтересованность» Тома, было непонятно. — Шесть отличных колдомедиков и три мало-мальски толковых зельевара – вот и весь итог моих стараний за время работы в Хогвартсе.
— Колдомедики, считаешь, тоже твоя заслуга? – поцелуй в районе основания шеи, нежный, как дыхание ребенка, заставил Северуса тихонько сладко застонать.
— Моя заслуга. Однозначно. Все они работают в области применения зелий. Тех, кто на лечении проклятий, я не считал. Том… — Северус развернулся и, не дав Тому опомниться, завладел его губами в ласковом, но требовательном поцелуе.
Простыни глухо зашуршали под их телами, когда Том и Северус, вволю нацеловавшись, все же добрались до кровати, растеряв по пути свою одежду. С каждой минутой прикосновения становились все требовательнее и интимнее, дыхание сбивалось – то и дело, то замирая, то, напротив, становясь более глубоким и шумным. Разговоры были на время забыты – теперь говорили их тела, недвусмысленно заявляя о своей любви и привязанности, открывая тайну своей отзывчивости и чувственности, высказывая благодарность за ласку и нежность. Сладкое напряжение, растущее в ожидании полного слияния не только тел, но и душ, и магии, достигло высочайшего пика и взорвалось лавиной удовольствия, растекающейся по венам живительными соками, дающими силу и желание для дальнейшего существования. Сплетясь в объятиях, Том и Северус некоторое время лежали молча, слушая стук постепенно успокаивающихся сердец.