Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ)

— Но он спас меня, — не удержалась от повторения Джинни, при этом глупо улыбаясь. Правда, в этот раз ее голос был всего лишь чуть громче шепота.
— Джинни, ты обязана жизнью Гарри, — Молли бросила признательный взгляд в сторону кровати с Поттером. — Когда он проснется, ты обязательно поблагодаришь его. А сейчас не смей больше кричать. Я тоже хотела бы выразить благодарность Гарри Поттеру за спасение моей дочери, — Молли Уизли пристально смотрела на Дамблдора. — Альбус, надеюсь, ты предоставишь мне такую возможность, когда мальчик будет достаточно хорошо себя чувствовать. А с тобой, Джинни, я тоже еще поговорю, и очень серьезно. Не надейся, что тебе это просто сойдет с рук. Сегодня же и отец узнает о твоем проступке. Подозреваю, что он сможет отыскать пару крепких розог.
Джинни хватала воздух раскрытым ртом. Она даже на время забыла замечательное известие о том, что ее спас именно Гарри. Ее любимый и обожаемый Гарри! Еще никогда мама не разговаривала с ней таким строгим тоном. Еще никогда губы Молли не кривились так недовольно, когда она обещала наказать ее.
— Но я не хотела-а-а, — Джинни скорчила лицо в отчаянной попытке изобразить раскаяние. — Я больше не бу-у-уду, — добавить в голос слезную просьбу ей не составило труда, благодаря обширной практике. Не зря же дома все наказания за громкие скандалы и даже драки доставались исключительно ее братьям.
— Джинни, прекрати! Ты обязательно будешь наказана! — Молли внимательно смотрела на дочь и видела ее притворство. Мысль о том, что она могла быть настолько слепа в ее отношении, больно ранила Молли. Ее дочь ведь внимательная, трудолюбивая и добрая девочка? Или все это не так? Откуда тогда эта расчетливость во взгляде, не очень тщательно прикрытом ресницами? Откуда такая непоколебимая уверенность в том, что ее простят, стоит только пустить слезу? Попытка манипулировать, изменяя отношение к себе и своему поступку, была столь очевидна, что не нужно было и присматриваться. Молли подняла глаза на Дамблдора. — Альбус, будь справедлив в своем решении. Думаю, мне пока здесь делать больше нечего. Сообщи мне о том, какую меру наказания выберешь для Джинни, — затем она встала и, пряча глаза от стыда за то, что не справилась со своими обязанностями матери, вырастив столь эгоистичное создание, направилась к выходу из больничного крыла.
Поттеру, тайком наблюдавшему за всем, что происходит в комнате, стало жаль миссис Уизли. Она ему нравилась, даже несмотря на ее несколько преувеличенную заботливость и навязчивость с советами, проявленную к нему, когда он гостил в «Норе».
— Мисс Уизли, поправляйтесь. Вам понадобятся все силы, чтобы выдержать наказание за свой проступок, — Снейп без сожаления добавил в голос обещание всяческих неприятностей, заставив Джинни содрогнуться от недобрых предчувствий. — Альбус, Минерва, думаю, мы услышали достаточно, чтобы освободить помещение и позволить Поппи вернуться к своим обязанностям, — он выразительно посмотрел на кровать с Локхартом, ожидающим осмотра специалистом. — Поттер, вы уже не спите? — Снейп сделал вид, что только что заметил привставшего на кровати Гарри. Он прекрасно понимал, что тому не хочется оставаться в компании чокнутого профессора и настырной девчонки. — Вот и отлично. Вам можно отправляться на занятия. Постарайтесь только меньше колдовать сегодня.
— Я предупрежу твоих педагогов, мальчик мой. Ты уже хорошо себя чувствуешь? — заботливый голос Дамблдора прервал рекомендации Снейпа. Директору не понравилось, что уже не в первый раз за последние дни Северус проявляет инициативу, пытаясь командовать вместо него.
— Спасибо, сэр. Я нормально себя чувствую, — Гарри исподтишка бросил благодарный взгляд на Северуса, когда Дамблдор, фальшиво улыбнувшись, и МакГонагалл, не проронив ни единого слова, направились к двери.
Целый день Поттер отмахивался от вопросительных взглядов друзей и отбивался от порой весьма нетактичных вопросов любопытных студентов. Но после занятий ему пришлось последовать за решительно настроенной Гермионой и ухмыляющимися Роном и Драко в заброшенную комнату возле вестибюля школы, давно уже ставшую их своеобразным штабом. Разговор был не только долгим, но и очень серьезным. Гарри озвучил почти полную версию произошедших с ним событий. Он поведал им и кое-что, о чем никогда не станет известно посторонним. Хотя и всю правду рассказывать он не мог, утаив некоторые сведения от друзей. О том, что он знает теперь, где находится вход в апартаменты Слизерина, говорить пока точно не стоило, потому что провести туда он все равно никого без разрешения портрета не сможет. Промолчал Гарри и о том, что выяснил еще одну особенность Мантии-невидимки. Он подозревал, что василиск не видит его под Мантией только потому, что он наследник Певереллов. То есть, что это свойство может быть еще одной возможностью не для всех волшебников, которые воспользуются Мантией-невидимкой. Гарри также умолчал о своей встрече с Локхартом в Тайной комнате и, конечно же, признался, что василиск усыпил Джинни в его присутствии.
 
— Рон, ты же понимаешь, что Дракон справедлив в своем решении наказать Джинни? — Поттер боялся, что может потерять друга из-за случая с Тайной комнатой. Он ведь знал, что настоящее наказание для сестры Рона еще впереди. И оно может показаться преувеличенно жестоким.
— Я понимаю, зачем он ее усыпил. Но разве это и все его наказание? Колин пострадал из-за глупости и безалаберности Джинни и провалялся в больничном крыле несколько месяцев. Ему сейчас ой как нелегко приходится, чтобы наверстать упущенное на занятиях. А ее профессор Снейп сразу разбудил. Гарри, это ведь еще не наказание? Да? Что-то еще ее ждет? — видно было, что Рон переживает за младшую сестру, хоть и не одобряет ее поступка.
— Еще ты ее отшлепаешь за поломанную метлу, — предположил Драко. Он уже успел заверить Рона, что поговорит с родителями и попросит их купить ему метлу. Может быть не такую, конечно, как была, но, несомненно, тоже неплохую модель. Рон чувствовал себя неловко из-за этого обещания, но и отказаться не смог. Его родители точно еще не готовы потратить кучу денег на метлу для него, несмотря на обнадеживающие заверения мамы, что скоро они выберутся из нищеты.
— И директор тоже, наверное, не оставит все без внимания, — высказала свое мнение Гермиона, которая была очень возмущена безответственностью Джинни.
— Гарри, скажи, Дракон ведь еще какое-то наказание приготовил? Он ведь сказал тебе? — Рон только кивком согласился со словами Драко и Гермионы.
— Да, Рон, — Гарри иногда жалел о том, что у его друга так развиты эмпатические способности. Он просто чувствовал, что Гарри утаил от него важную информацию. — Но я не вправе об этом говорить. И… Я хочу, чтобы ты знал, что я не очень-то был согласен с Драконом. Но…
— Но он Хранитель магии Хогвартса, и твое мнение для него не играет большой роли, — Рон грустно улыбался. — Я это тоже понимаю. Скажи только, она останется жива? Там… В том огненном послании, о котором мы тебе рассказывали, было написано, что Джинни должна принять смерть в зубах карающего.
— Она останется живой, Рон.
— Спасибо. Я уверен, что Дракон согласился оставить ей жизнь только потому, что ты его об этом попросил. Так ведь? — обмануть Рона было непросто. От него можно было что-то утаить, но он все равно знал, что от него что-то скрыли. И Гарри казалось, что эта его способность с каждым месяцем проявляется все лучше.
— Да. Дракон пригрозил оставить ее в Тайной комнате, если я не скажу, что это я ее спас, отогнав от Джинни василиска камнями, — Гарри кисло скривился.
— Камнями? В смысле? — губы Драко уже были готовы растянуться в насмешливой улыбке.
— В том смысле, что я будто бы кидал в него камни, и он сбежал, испугавшись меня, — рассказывая друзьям о происшествии в Тайной комнате, Гарри упустил, что директору была преподнесена несколько иная версия событий. — И не смейся! Именно такую историю знает Дамблдор. И твоя мама, Рон, кстати, тоже. Ну, хоть вы будете знать правду, иначе я не выдержу, — Гарри не знал — смеяться ему или плакать. Эта навязанная василиском героическая история его достаточно сильно раздражала.