Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ)

— Я Гарри. Гарри Поттер, мадам, — представился Гарри, отходя в сторону от Грюма и зажигая Люмос на кончике своей палочки, чтобы нарисованная женщина могла его рассмотреть.
— Ты крестник моего Сириуса, — черты лица женщины смягчились, и при толике фантазии можно было даже рассмотреть на ее губах призрачную улыбку.
— Значит, вы леди Вальбурга? — Поттер вздрогнул, когда Грюм снова резко заступил ему обзор на портрет.
— Нечего ее слушать. Пойдем, Гарри, — он протянул руку, чтобы схватить Поттера за плечо, но тот проворно отступил на пару шагов назад.
— Убери от ребенка руки, образина! — снова завизжала женщина с портрета. — Да, милый, я леди Вальбурга. Ты прав.
Грюм развернулся лицом к картине и, наставив на нее волшебную палочку, зло просипел:
— Не закроешь рот, сожгу к Мордреду!
Однако леди Вальбурга Грюма не слушала, внимательно всматриваясь в Гарри, стоящего за его спиной. Когда в ее глазах засветилось знание чего-то недоступного обычным волшебникам, Поттер даже не мог сказать, но он остро почувствовал приступ паники, словно понял, что нарисованную женщину необходимо остановить во что бы то ни стало. И он, испуганно распахнув глаза, покачал головой, призывая ее молчать. Леди Вальбурга оказалась понятливой и мудрой женщиной. Удивление в ее взгляде сменилось любопытством, и она только и сказала:
— Приходи, малыш, если будет скучно. Поговорим, — затем перевела взгляд на все еще пышущего негодованием Грюма и гаркнула: — Пошел вон, нахлебник! — после чего взмахнула веером, и занавески сами по себе задернулись, отгораживая ее портрет от внешнего мира.
«Все страньше и страньше, — мелькнула в голове Поттера чудна̀я, где-то ранее услышанная фраза. — Не может же картинка колдовать? Тогда, как это занавески ее послушались?»
— Ты хотел кухню увидеть? — Грюм нависал над Гарри. В его лице не просматривалось ни капли доброжелательности. Однако это не остановило Поттера:
— Вы мне так и не объяснили, сэр. Я смогу выйти в город погулять? — Поттер указал на ставшую видимой в свете его Люмоса входную дверь.
— Нет. Не сможешь, — Грюм развернулся и направился показывать обещанную кухню.
— Вы хотите сказать, что я останусь без свежего воздуха в течение всех каникул? — Гарри не сдвинулся с места, ожидая ответа.
— Ты не можешь без меня никуда выходить, потому что не сможешь вернуться. Ты не найдешь этот дом, если выйдешь. На нем специальные чары ненаходимости, — уже более покладисто пояснил Аластор и добавил несколько неуверенно: — Наверное, не найдешь.
— То есть, вы будете меня регулярно выгуливать? Как собачку? — Поттер видел, что терпение Грюма уже было на исходе, поэтому решил немного отступить. — Ладно, показывайте мне кухню.
— Кричер подаст обед в восточной гостиной через полчаса, — заявил домовик официальным тоном, стоило только Аластору войти в кухню в сопровождении Поттера.
— Ты никогда не подавал обед в гостиной, — Грюм сверлил домовика своим настоящим глазом, тогда как искусственный вдруг решил изучить потолочные балки.
— Гостям принято накрывать стол в гостиной. Они же не прислуга, чтобы есть на кухне, — сказал, как отрезал, Кричер и, хитро ухмыльнувшись, вернулся к своим кастрюлям и сотейникам.
— А я, значит, прислуга, — тихо прошептал Грюм, злобно закусив губу и одарив домовика многообещающим, но одновременно и смиренным взглядом, словно понимал, что, сколько бы он ни злился, изменить ничего не сможет. — Гарри, ты помнишь, где восточная гостиная? — получив кивок в ответ, Аластор бросил: — Встретимся за обедом, — и ушел, громко стуча деревянным протезом по каменному полу.
Гарри постоял немного молча, а потом не удержался от вопроса:
— Кричер, зачем ты его дразнишь? Он ведь может…
— Ничего он не может, — буркнул по своей привычке домовик. — Хозяин Гарри волнуется за Кричера? — он хитро ухмыльнулся, от чего его лицо сморщилось еще сильнее, но, на удивление, не стало безобразным, а напротив выглядело озорным и лукавым.
— Если честно, я не совсем понимаю, что здесь происходит, — признался Гарри, присаживаясь на стульчик у стены.
 
— Хозяин Гарри понравился леди Вальбурге. Хозяйка будет рада поговорить с вами, когда этот уйдет из дома, — слова Кричера ничего не пояснили, но хотя бы дали надежду на то, что когда-то все, возможно, встанет на свои места.
Обед проходил в тишине, и только добравшись до десерта, Поттер решился на вопрос:
— Мистер Грюм, я все же хотел бы узнать, что меня ожидает на каникулах?
Аластор молчал несколько секунд, ковыряя ложечкой в печеном яблоке, затем отставил вазочку и решился на ответ:
— Гарри, я не мастак принимать гостей. Я работаю в Аврорате и провожу больше времени в Министерстве, чем дома. Так что, в основном тебе придется развлекать себя самому.
— И на праздники? — Поттер уже почти ликовал, но виду не подавал. Осталось только добиться возможности покидать дом, и каникулы можно будет считать терпимыми.
— Аврорат работает без выходных. Но у нас есть график дежурств. Так что у меня будет время, чтобы поболтать с тобой или сходить куда-нибудь, если ты захочешь, — пообещал Грюм, постепенно расслабляясь.
— Хорошо. У меня будут какие-либо обязанности на время проживания в этом доме? И вы еще не сказали мне о запретах, — подсказал Поттер, о чем ему еще хотелось бы быть предупрежденным.
— Какие обязанности? — Грюм на глазах преобразился, превращаясь в доброго и заботливого, чего Гарри от него никак не ожидал. — Ты же на каникулах! Так отдыхай! Ешь сладости, спи сколько захочешь, гуля… Ну, мы и с этим что-нибудь придумаем, — скомкано закончил он свою вдохновенную речь, слегка поубавив энтузиазм. Изображать приветливость ему оказалось сложно. — Ну, и запретов никаких особых не будет. Тебе нечего делать в моей комнате, все остальные помещения Блэк-хауса, которые я тебе показывал, в твоем распоряжении. Если что-нибудь нужно — зови Кричера. Он хоть и вредный ворчун, но дело свое знает. Полная свобода и почти никаких ограничений. Это же мечта, а не каникулы. Правда же? — Грюм внимательно смотрел на Гарри, видимо, надеялся увидеть проявление восторгов и оваций, но так их и не дождался. — Ну, вот… Если вопросов у тебя больше нет…
— Как нет? — Поттер сделал удивленный и слегка растерянный вид. — Я еще их даже не начинал задавать. У меня очень-очень много вопросов. Опекун сказал, что мы должны поближе познакомиться. А как же можно это сделать, если не задавать вопросы? Вы тоже спрашивайте о том, что вам интересно, сэр, — Гарри доел сладкое и сидел на стуле, развалившись, словно позабыл про этикет и правила приличия. Но, судя по отсутствию какой бы то ни было реакции со стороны Грюма, того не очень это напрягало, если он вообще заметил нарочито небрежное поведение Гарри.
— Ну, раз так, то можно пересесть на диван, — вздохнув, Аластор покосился в сторону названного предмета мебели, стоящего в дальнем конце гостиной, — или на кресла. Все же поудобней, чем за столом.
Гарри согласился с очевидным преимуществом и, бросив салфетку на край стола, отправился выяснять подробности странного брака своего крестного. Ведь обычным никто, будучи в здравом рассудке, этот брак не назовет, если хоть раз видел Сириуса Блэка или хотя бы его колдографию. О вкусах, конечно, не принято спорить, но Поттер не мог поверить, что два таких разных человека могли составить семейную пару. Блэк — молодой, весьма привлекательный и, судя по рассказам Снейпа, бесшабашный и очень активный. Грюм же производил впечатление человека, все время чего-то остерегающегося, нервного и даже где-то злобного. Одни только ответы портрету леди Вальбурги чего стоят. А ведь портрет — вещь, по сути, безобидная. Даже если он магический, и у его нарисованной хозяйки хорошо поставлен голос. Внешнее уродство Грюма, возможно, не так бросалось бы в глаза, если бы он его не подчеркивал своим поведением. Колючие недобрые взгляды, которые он не очень-то и скрывал, грубая, до циничности речь, и неуважение чужого мнения. Конечно же, с Поттером он старался быть более-менее приветливым, но получалось это у него не очень хорошо. В каждом его слове Гарри слышал раздражение и досаду на необходимость принимать у себя такого гостя. Возможно, кто-то другой ничего этого и не заметил бы, но жизнь у Дурслей с раннего детства приучила Поттера прислушиваться к интонациям голоса тетки и ее семейства. От того, насколько вовремя маленький Гарри мог определить в их голосах угрозу, зависело, насколько быстрее он успевал спрятаться, а, следовательно, и получал меньше тумаков. Так что наблюдения Гарри за Грюмом, пусть и не очень долгие, подтверждали мнение Тома, что их знакомство для чего-то понадобилось Дамблдору. Возможно, беседа что-нибудь прояснит, надеялся Гарри.