Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ)

Снейп, выразительно осмотрев остальных свидетелей перепалки между Ноттом и Поттером, молча удалился из Большого зала. Следом за ним поспешили студенты, уже успевшие позавтракать. Среди них были и Драко с Гарри, не желавшие продолжения разговора с Теодором.
========== Глава 74 ==========
Друзьям Поттер повторил историю, накануне придуманную Северусом для объяснения его поведения и плохого самочувствия. Рассказывать о встрече с василиском он не стал по двум причинам. Во-первых, сам Дракон запретил ему трепать языком и хвастаться знакомством с ним. А, во-вторых, какими бы умными, смелыми и преданными ни были его друзья, нельзя было исключить, что они либо случайно проговорятся, либо посчитают своим долгом предупредить еще кого-нибудь об опасном магическом существе, живущем в Хогвартсе. А это неминуемо привело бы к раскрытию тайны древнего василиска и, скорее всего, к панике. Не говоря уже о том, что Гарри, из-за его знакомства с Драконом, могли посчитать косвенно причастным ко всем несчастным случаям, уже произошедшим в школе. Возможно, когда-нибудь в будущем он и расскажет друзьям об этом, но сейчас такой жизненной необходимости не было. Если они с Северусом найдут того, кто неоднократно открывал вход в логово василиска, тем самым пробуждая его, то вопрос и вовсе можно будет снять с повестки дня. Потому что в этом случае Дракон будет спокойно спать дальше десятилетиями, никому не мешая и никого не трогая, самим своим существованием оберегая магию Хогвартса.
Уже на следующую ночь Гарри вернулся в факультетскую спальню. Трижды за день Северус поил его именным восстанавливающим зельем, что практически поставило Поттера на ноги, стабилизировав работу магического ядра и почти восстановив личный магический потенциал. После утреннего инцидента на завтраке никто из слизеринцев не задавал Гарри вопросов, да и косых взглядов практически не было. Для них авторитет декана, четко выразившего свою позицию в «деле с Поттером», значил очень много.
Профессор МакГонагалл сдержала свое слово, данное Снейпу, и провела разъяснительную беседу со студентами Гриффиндора. Об этом поспешил рассказать Поттеру Рон, в красках описав недовольство своего декана возмутительным поведением некоторых студентов факультета.
— Ты бы слышал, Гарри, как она их песочила! Прямо, как моя мама, когда сильно рассердится, — все еще будучи под впечатлением от внепланового собрания в гостиной Гриффиндора, вещал Уизли, а Гермиона поддакивала ему со снисходительной улыбкой. Она была не столь эмоциональна, но поддержала все слова Рона. — МакГонагалл объяснила им всем, что они недоумки. Ну, она, конечно, другими словами высказала все, что думала, но имела в виду именно это. «Поспешные выводы могут привести к ошибкам, недопониманию и даже к трагедии». Вот так она им сказала. А еще пообещала, что в следующий раз, если они не прислушаются к ее словам, она пригласит в школу их родителей. И будет ставить вопрос о материальной компенсации за причиненный их действиями моральный ущерб, — очень старательно выговорив фразу, Рон посмотрел на Гермиону, спрашивая ее взглядом, правильно ли он сформулировал угрозу декана нерадивым студентам, поднявшим смуту. На что получил в ответ утвердительный кивок и старый как мир жест — поднятый вверх большой палец, подтверждающий, что Гермиона полностью согласна с его словами.
Уроки ЗОТИ для Поттера стали тем еще испытанием. Он и до этого с трудом сдерживался, чтобы не выказывать своего пренебрежения полному отсутствию профессионализма у профессора Локхарта, а теперь уж и подавно. Этот любимчик домохозяек, как и раньше, раздавал направо и налево свои фальшивые улыбки, продолжая притворяться преподавателем. Так считал Гарри. И не один он, судя по разговорам, время от времени возникающим в гостиных факультетов. Локхарт перестал на своих лекциях упоминать Поттера и его мнимую склонность к злу и насилию, что частенько в последнее время за этим преподавателем замечали студенты всех учебных групп, кроме той, в которой учился сам Гарри. Теперь он только иногда выразительно смотрел на Поттера и качал головой, словно сокрушался о том, что земля носит такого недостойного юного мага. Однажды, повторив этот жест неудовольствия во время урока, Локхарт переполнил чашу терпения Поттера:
 
— Профессор, вам нездоровится? — поинтересовался Гарри, не скрывая наглых нот в голосе.
— С чего вы взяли, мистер Поттер? — Локхарт был доволен перспективе назначить отработку ненавистному студенту.
— У вас специфически дергается голова. Вы не контролируете мимику лица, беспричинно улыбаясь, — заметив растерянность в глазах Локхарта, Поттер поспешил пояснить свой вывод: — Вы при этом рассказываете нам о водяных демонах, сэр. Не Гриндилоу же вызывают у вас воодушевление настолько, чтобы счастливо улыбаться? А еще: вы кружите все время только вокруг моего стола, словно к нему привязаны, постоянно выпучиваете глаза, будто у вас запор, а так же заговариваетесь и несете околесицу, — перечислил далее с очень серьезным видом Гарри, загибая пальцы. Создавалось впечатление, что он отвечает на вопрос по теме занятия. — Такое бывает после встречи с Заморочником. Все симптомы, замеченные у вас, подтверждают мое предположение. Вы же знаете об этом? Волшебники после воздействия на них Заморочника могут быть опасными для окружающих. Вам стоит обратиться в больничное крыло, профессор. Мадам Помфри вправит вам мозги, — Гарри заметил, как некоторые ученики уткнулись в свои ладони, чтобы скрыть смех. Он с вызовом смотрел на Локхарта, ожидая его реакции, которая не заставила себя ждать.
— Как ты смеешь? Мы сейчас же идем к директору! Я не потерплю оскорблений от какого-то студента! — взвился Гилдерой, считая, что простым наказанием Поттер теперь не отделается. Дамблдор просто обязан будет выгнать мальчишку из школы за такое неуважительное отношение к педагогу.
— Конечно же, профессор. Идемте. Директор сможет помочь вам. Он хороший и обязательно вам поможет. Я расскажу ему о своих наблюдениях. Давайте возьмем еще кого-нибудь из учеников с собой. Вдруг я неправильно все запомнил или что-нибудь пропустил, — Поттер покладисто складывал учебник и пергаменты в рюкзак. Он разговаривал с Локхартом как с больным или полоумным — тихо и успокаивающе. Все слова Поттера были полнейшей правдой. Все эти симптомы воздействия Заморочника — нечисти, живущей на болотах, можно было прочесть в учебнике для третьекурсников. Гарри ловко подтасовал факты и был доволен результатом — Локхарт пошел красными пятнами, и от его смазливой красоты ничего не осталось. Разве что по-прежнему идеальная прическа и франтоватая мантия.
— Поттер, пятьдесят баллов со Слизерина за… за… — возмущение захлестнуло Локхарта, и он захлебнулся своими же словами.
— Ваше здоровье важнее каких-то там баллов, профессор. Идемте к директору, — Поттер повесил рюкзак на плечо, показывая свою готовность. — Кого вы еще хотите взять с нами? Вам же понадобится объективный свидетель? — уже было трудно понять — говорит ли Гарри о мнимом заболевании Локхарта или о собственной дерзкой выходке. Весь класс, до этого давившийся смехом, притих, ожидая решения профессора.
— Мисс Гринграсс, мистер… — Локхарт только щекой дернул, увидев поднятую руку Уизли. Конечно же, закадычных дружков Поттера он с собой брать не намерен, — мистер Лонгботтом и мисс Браун. Прошу вас следовать за нами. Остальные, — он окинул класс рассерженным взглядом. Да как они посмели над ним насмехаться? — Остальные сидят в классе до звона колокола и не шумят.
Студенты, имена которых назвал Локхарт, с воодушевлением собрали свои вещи в рекордно короткий срок и выказали готовность присоединиться к походу в директорский кабинет. Во-первых, они предвкушали возможность стать свидетелями событий, недоступных для посторонних взглядов, а, во-вторых, им было интересно побывать в кабинете у директора. Некоторые студенты, даже отучившись в Хогвартсе семь лет, не могли похвастаться тем, что бывали там. Нарушать же школьные правила исключительно для воплощения в жизнь такой экскурсии никто не решался.