Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ)

— Что за срочное дело, Альбус? — не здороваясь, приступил к делу Грюм, а это именно он только что через камин вошел в кабинет директора Хогвартса.
— Здравствуй, Аластор. Давно я не видел тебя таким. Больше десяти лет. Что же ты без личины ко мне пришел? Не боишься себя разоблачить? — вкрадчивый голос Дамблдора разливался медовой патокой.
— А кого мне здесь бояться? При свидетелях ты со мной никогда не разговаривал, да и предупредил бы, думаю, если бы в компании поджидал меня. Портретов твоих глухонемых и приросших к этим стенам бояться? Или вон Фоукса? Так он скотина бессловесная, почирикает и успокоится, — словно поняв его слова, феникс заклекотал, то ли не соглашаясь с мнением Грюма, то ли насмехаясь над его наивностью.
— Что-то ты больно храбрый стал, как я погляжу, — не нравилась Дамблдору бравада Грюма. — Присаживайся, Аластор. Разговор есть. Серьезный. Так что бросай свое игривое настроение и внимательно слушай.
— Альбус, Альбус. Совсем ты пылью покрылся в этой школе. Когда ты последний раз был у мадам Октавии? У нее отличные новые мальчики. Такие послушные, такие искусные, — Грюм уселся в кресле напротив Дамблдора и поправил деревянный протез на ноге, который стал виден только сейчас, когда полы мантии слегка распахнулись.
— Сколько тебе повторять — я не хожу к Октавии уже двадцать лет. Мне это не интересно, — Альбус поджал губы.
— Ай-яй-яй. Великий маг, а простейших заклинаний не знаешь. Махнул волшебной палочкой и та палочка, что между ног, как железная торчать будет. Если не хочешь трудиться, то мальчики могут и активную позицию занять. Они всему обучены. Вставят так, что соловьем запоешь. Или у тебя и задница мхом заросла? — Грюм похабно осклабился и загоготал над своей шуткой.
— Аластор, я пригласил тебя не для того, чтобы слушать твои советы по сексуальному удовлетворению, — сквозь зубы проговорил Дамблдор, злясь на солдафонский юмор Грюма. — Что это у тебя мысли только вокруг члена и вертятся?
— А вокруг чего они должны вертеться у молодого, — увидев ехидно-скептический взгляд директора, Грюм поправил себя: — у довольно молодого мужчины? Говори — зачем звал?
— А что это ты на деревяшке прискакал? Личину не надел, а ногу отстегнуть забыл? — Альбус впился взглядом в помолодевшее лицо Грюма. Ему было неприятно то, что его соратник за десять лет не только не состарился ни на йоту, но и выглядел так, словно никогда не получал увечий, обезобразивших в прошлом его лицо. Так уж вышло, что после передачи Аластору артефакта, позволяющего держать иллюзию внешности без опасений, что заклинание спадет, Дамблдор так ни разу его без личины и не видел. Правда он и целью такой не задавался. К чему ему были чьи-то комплексы по поводу своего внешнего вида. Настоящего внешнего вида, не того, который выставлен напоказ общественности, знающей Грюма как очень опытного и бравого аврора, пострадавшего от Упивающихся Смертью.
— А почему я должен упускать случай? От тебя магией несет, как от печки жаром. Не тебе рассказывать, насколько это полезно для моей ноги, — фыркнул Грюм, отставляя в сторону игривый тон. Хорошим аврором его считали не зря. Он уже понял, что серьезный разговор Альбуса заденет и его интересы тоже. Следующие слова Дамблдора только подтвердили его догадку.
— Глаз тебе идет, Аластор. Не отличишь от настоящего. Хорошая магия у артефакта, качественная. Видишь им тоже отлично? Не то, что стекляшка на ремешке, которую Министерство за твою доблесть пожаловало? Правда? Магический глаз, который можно на ночь положить на тумбочку возле кровати, — сарказм в словах директора плавно переходил в насмешку над артефактом, выданным Грюму вместо глаза, якобы потерянного при задержании опасного Упивающегося Смертью, а на самом деле вырванного в пьяной драке. Глаз — не кость и не мышцы, его не вырастишь. На это даже волшебники не способны. Приживить назад в Святого Мунго колдомедики смогли бы. Да только сам Грюм и наступил на свой глаз, брошенный на пол паба его соперником в пьяной потасовке. Нечего было приживлять на место в пустой глазнице. — А этот смотри — как родной. Что бы мы ни говорили, а темная магия бывает полезна. У нее больше возможностей. Поэтому она и опаснее.
 
— Альбус, что это ты о своих подарках расспрашиваешь? — насторожено поинтересовался Грюм, понимая, что направление разговора ему нравилось все меньше. Дамблдор ничего не делал без умысла, а, значит, и об артефактах заговорил не зря.
— Ай-яй-яй, — директор скопировал тон самого Грюма, который тот использовал несколько минут назад, грубо подшучивая над Дамблдором. — С чего ты взял, что все это тебе было подарено? Или за эти годы так привык к игрушкам, что теперь считаешь их своей собственностью? Нельзя так, Аластор. Нельзя. Ты никогда не страдал провалами в памяти и должен прекрасно помнить, что это артефакты Поттеров, а, значит, я никак не мог их тебе подарить…
— Ты собираешься их забрать у меня? Но ты не можешь! Не сейчас. Нога еще не здорова. Для нее нужно больше времени и магии. Альбус, — Грюм прищурил глаза и смотрел с вызовом. Он растягивал слова и придал тону угрожающую окраску. — Ты же понимаешь, что нам нельзя ссориться?
— Намекаешь на то, что предашь наше дело за пару темномагических артефактов? — не стал притворяться непонятливым Дамблдор.
— Ты не знаешь, что это такое — быть безногим, безглазым и с изуродованной мордой, от одного вида которой дети с перепугу писают прямо в штаны, — прошипел Грюм, качая головой. — Зачем тебе артефакты? Что я должен сделать, чтобы ты их не отбирал у меня? — Аластор прекрасно понимал, что если Альбус решит вернуть себе артефакты, то его ничто не остановит. Он пойдет даже на убийство. А умирать Аластору пока не хотелось. Да и в будущем Великого колдуна лучше было иметь среди тех, кто тебя поддерживает. На словах можно было попытаться напомнить ему о том, что их связывает много такого, о чем не стоит рассказывать общественности. Но здесь необходимо быть очень осторожным. Чуть перегнешь палку, и Дамблдор не посмотрит на твои заслуги. Уж об этом Грюм знал не понаслышке. Сам не раз был исполнителем его воли по устранению неугодных. Их с Альбусом действительно связывало очень многое.
— Ты прав, я не знаю, что это такое — быть увечным инвалидом, — Дамблдор мысленно довольно ухмыльнулся, увидев, как вздрогнул Грюм от такого определения. — Среди волшебников такое редко случается. Тебе не повезло. Но твое уродливое лицо, похожее на штопанный-перештопанный носок, я видел на протяжении многих лет. И помогал я тебе по-дружески, Аластор. Неужели ты думаешь, что я решил воспользоваться твоим несчастьем, чтобы принудить тебя к чему-либо? Нехорошо так думать о друзьях. Нехорошо, Аластор, — Дамблдор сделал паузу, чтобы Грюм мог проанализировать его слова и настроиться на нужный лад. — У нас… Я говорю «у нас», потому что это касается и тебя тоже. Так вот, у нас возникло затруднение. Гоблины из Гринготтса предупредили о необходимости возврата взятых мной артефактов в сейф Поттеров.
— С чего бы это? Они совсем обнаглели? Они не имеют права тебе указывать! Ты опекун этого мальчишки.
— Этот мальчишка, как ты соизволил выразиться, пошел на поводу у гоблинов и дал распоряжение вернуть все артефакты в родовые сейфы. К сожалению, у него есть право давать такие распоряжения. Только вот гоблины выполнять их и что бы то ни было требовать смогут лишь тогда, когда Поттер станет полноценным наследником Поттеров. А пока они только предупредили меня, — честно, без утайки рассказал Дамблдор, зарабатывая тем квоту доверия у Грюма.
— Так заставь его отозвать распоряжение? Велико дело? — Аластор непонимающе смотрел на мудрого мага, который не додумался до такого простого решения вопроса. — Да из чего ты здесь проблему сделал?
— Аластор, если я говорю, что проблема есть, значит, она есть. Значит, я по каким-то причинам не могу или не хочу заставлять Поттера это делать. Мы уже договаривались, что я не буду тебе объяснять ход всех моих мыслей, и если я поступаю так, а не иначе, значит, именно такое решение считаю правильным. Вернемся к нашим, то есть поттеровским артефактам. Гарри сейчас двенадцать лет, следовательно, у тебя есть еще почти пять лет до того момента, когда придется расстаться с артефактами. Я не собираюсь выглядеть вором, а с Поттера станется рассказать всем, что я обобрал его, если не вернуть артефакты, — Дамблдор заведомо утрировал, но ему было необходимо подготовить почву для дальнейшего разговора.