Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ)

— И ты понял, что я об этом ничего не знаю, — догадался Гарри. — Ну, теперь знаю. Близнецы подсказали. И еще вот почитаю, — он похлопал ладонью по книге.
— А где ты ночью видел близнецов? И что ты ночью делал вне гостиной Слизерина? — Снейп не собирался давать поблажки Поттеру, правила Хогвартса были придуманы для всех.
— Мы с Драко испытывали Мантию. Кстати, ты должен научить меня тем чарам, с помощью которых можно обнаружить волшебника, спрятавшегося под Мантией-невидимкой, — потребовал Гарри и, не дождавшись немедленного обещания, все же продолжил рассказывать: — Мы случайно на рыжих наткнулись. Они, само собой, нас не видели. В общем, близнецы решили, что я могу стать Темным Лордом, и со мной им нужно быть осторожными. А еще они говорили о какой-то карте. Будто она, как я понял, показывает, кто рядом есть, что ли? Ведь такое может быть? — Гарри вопросительно смотрел на Снейпа, но тот ничего существенного пока не мог ответить. — Они вспоминали каких-то Мародеров. Вроде эта карта так называется, что ли? Близнецы ничего конкретного не говорили, но я вспомнил, что в прошлом году, когда они на меня нападали, то всегда знали, где меня искать. И засаду тогда мне устроили… Вот откуда они знали, что я буду именно там проходить? Может, у них действительно есть какая-то волшебная карта? А вдруг меня и под Мантией-невидимкой можно будет отследить?
— У твоего отца была подобная карта. У Поттера, — Снейп замолчал, тщательно обдумывая свои дальнейшие слова. — Я могу предположить, только предположить, Гарри, что речь идет именно о той карте. Мародерами называли себя твой отец и его друзья. Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Ремус Люпин и Питер Петтигрю.
— Это тот, который приходил к Тому? Предатель? — Гарри уже знал о школьных друзьях отца. Северус ему рассказывал о них. О них и о маме — Лили Эванс.
— Да, тот самый. Почему они выбрали для своей компании такое название? Не знаю, не спрашивай. Но вот карта у них действительно была. К тому же они сами ее создали, насколько мне известно. Я ее никогда не видел, но вот так же, как и ты, слышал о ней и испытывал на себе ее возможности, если так можно сказать. Мародеры всегда находили меня, если у них возникало желание позубоскалить, — Снейп скривился, ему явно было неприятно вспоминать прошлое.
— Фред или Джордж, кто их ночью разберет, сказал, что носит карту в школьной сумке. Ты не можешь под каким-нибудь предлогом устроить им проверку вещей? — предложил Гарри, вспомнив, как уверенно Северус перетряс вещи близнецов, когда они искали волшебную палочку Гарри после их жестокого и подлого нападения в прошлом году.
— И отобрать карту? Это не выход. Если сразу не найду — они ее перепрячут, — Снейп отрицательно качал головой, показывая, что не разделяет эту идею. — Знаешь, сколько раз я пытался найти эту карту в вещах твоего отца и Блэка? Все было бесполезно. То ли они ее зачаровывали под книги, то ли она вообще невидимая. А может, карта вообще только на словах у Джеймса и Блэка была, а они пользовались какими-нибудь забытыми чарами поиска? И к тому же, это только лишь предположение, что речь идет об одной и той же карте.
— Ты прав. Открыто рыться в их вещах не стоит. Попробую за ними понаблюдать. Как думаешь, ребят я могу к этому подключить? Ведь Драко был со мной, когда близнецы говорили о карте, — Гарри понимал, что ему все равно придется обсуждать этот вопрос с друзьями.
— И откуда возник вопрос, если все и так понятно? Раз Драко знает, то решать тут нечего. И насчет определяющих чар для Мантии… Их довольно много. Разных. Я тебе кое-какие чары покажу. Но есть определяющее колдовство, которое тебе будет не под силу еще. Так что мы когда-нибудь договоримся, где ты будешь с друзьями прятаться под Мантией-невидимкой, а я проверю эти чары на ней, если хочешь, конечно, — предложил Снейп.
— Хочу, не хочу. Это нужно сделать, раз есть такая возможность. Я и атакующие заклинания проверю. Какие-нибудь простенькие заклинания для начала. Вроде шутки. Ведь рассказывать обо всех свойствах Мантии я не собираюсь никому. Вы с Томом знаете о них. Но вы тоже наследники Певереллов, так что вам и сам Мерлин велел о тайных свойствах Мантии знать. А остальным это ни к чему, — рассудительно заметил Гарри, поднимаясь с кресла и прихватывая с собой книгу, принесенную Северусом из Певерелл-мэнора. — Я возьму ее с собой?
 
— Да, конечно. В ней нет ничего особенного. Очередное историческое исследование одного из магов.
Вернувшись в свою комнату, Поттер посмотрел на время. Был уже почти полдень. В это время по воскресеньям они обычно, если позволяла погода, ходили летать на метлах. Достав из сумки маленький, в половину ладони, тощий блокнотик, Гарри заглянул в него. «Мы на квиддичном поле. Гермиона с нами. Будет наблюдать», — гласила запись, сделанная рукой Драко. Малфой на день рождения подарил Гарри зачарованный блокнот. У него тоже был такой же — парный этому. Запись, сделанная в одном блокноте, сразу появлялась во втором. При желании, можно было стереть все записи и начать писать заново. Очень полезная и практичная вещь. Убедившись, что друзей следует искать на улице, Поттер одел под мантию свитер, все же на дворе, несмотря на солнце, было не очень жарко, и отправился на квиддичное поле. После такого насыщенного утра стоило немного отвлечься.
Вволю полетав на метлах и порезвившись, устроив между собой гонки, мальчишки приземлились возле Гермионы, устроившейся на пустой квиддичной трибуне. Здесь и состоялся их разговор о ночных приключениях Поттера и Малфоя. Гарри для верности применил чары конфиденциальности, так что подслушать их разговор никто случайный не мог, а ребята тем временем наслаждались приятным солнечным деньком. Они дружно посмеялись над версией о Поттере — Темном Лорде и заинтересовались упоминанием о странной карте, позволяющей не бояться встречи с преподавателями и старостами во время прогулок по ночному Хогвартсу. Рон и Гермиона пообещали прислушиваться к разговорам близнецов — вдруг те ненароком проговорятся о таинственной карте. Вечером договорились устроить смотрины Мантии-невидимке.
— Гарри, а что от тебя директор хотел? — поинтересовалась Гермиона. — Он тебя не стал ругать за то, что ты серпентарго применил в Большом зале?
— Ругать не стал, но оскорбился, что я ему раньше об этом не рассказал, — с усмешкой ответил Поттер.
— А чего это ты должен был ему об этом рассказывать? Это что? Смертельная болезнь, что ли? Хотя… Если он такой любопытный… Заведи себе тетрадку и записывай туда каждый свой чих. Будешь опекуну показывать на ваших еженедельных встречах, — предложил Драко, посмеиваясь над своим предложением.
— Точно! — Рон начинал давиться смехом от пришедшей ему в голову мысли, которую он не замедлил озвучить: — Пишешь: «Проснулся. Пукнул. Зевнул. Потянулся. Еще раз пукнул и пошел умываться. Снял штаны. Пописал. Потолкался с…» — Рон обратился к Гарри: — Ну, с кем ты там толкаешься возле умывальника? Или у вас все вежливые? Дальше: «Почистил зубы. Забурчал живот, выпрашивая еду. Еще раз забурчал. На этот раз громче».
Все покатывались со смеху, когда Рон, пытаясь удержать на лице серьезное выражение, зачитывал предполагаемые записи в отчете Поттера опекуну. Отсмеявшись вволю, Гарри покачал головой и сказал:
— Думаю, такие детали, как работа моей пищеварительной системы, Дамблдора не заинтересуют, Рон. Но предложение интересное. Знаете, о чем это мне напомнило… — Гарри задумался, как же предупредить друзей о новой тактике директора, так любящего забавные добавки к чаю. — Я не хочу сказать что-то плохое, но... — он решил открыто сказать о зелье. — Будьте осторожны, если вас пригласит в гости Дамблдор. После глотка его чая мне сегодня было ужасно нехорошо. Меня будто в жар бросило, а потом… Словно меня за язык кто-то тянул дерзить директору. Я с трудом сдерживался. И руны на кольце позеленели, — Гарри показал руку с колечком-амулетом, таким же, как и у остальных ребят из их компании. Он, конечно, в кабинете у директора не видел, как изменились руны, но Снейп сказал, что реакция должна была быть, как на лекарственное зелье. Потому что зелье Храбрости подобно им по составу, и его иногда использовали в лечебных целях, когда нужно было вывести волшебника из состояния апатии, страха, депрессии и в некоторых других случаях. Хоть первоначально оно было изобретено для воинов, которым предстояло идти на сражение. Реакция волшебника зависела от количества выпитого зелья.